Владимир Черносвитов – Голубая стрела (страница 10)
– Не отвечать. Повторить сигнал запроса, – приказал тот.
Гудзь снова замахал флажками. Моряк закричал обозленным голосом:
– Да вы что – смеяться вздумали? На гауптвахту захотели? Смотрите – у меня не долго…
Он нагнулся и бросил в рубочный люк два – три слова. И сейчас же на верхнюю палубу выскочили три матроса с резиновой лодкой. Один из них насадил шланг на носик баллона с сжатым воздухом – лодка надулась, и ее столкнули за борт.
– Не подплывать, стрелять буду! – предупредил Гудзь.
– Вот как? Посмотрим, – усмехнулся капитан третьего ранга и, сойдя с мостика, Приготовился сесть в шлюпку. Один из матросов спрыгнул в «резинку» и протянул руку своему капитану. Гудзь замешкался.
– Огонь! – приказал Кафнутдинов.
Гудзь дал короткую очередь – надувная лодка запузырила, матрос выпрыгнул из нее обратно. Командир с грубой руганью вернулся на мостик.
– Ой, будет нам лышенько, Кафнутдинов! – испугался Гудзь. – Пожалуется начальству – мы же виноватыми станем.
– Пусть! – упрямо отрезал Кафнутдинов. – А на остров все равно не пущу никого. Устав знаешь? Ну и все.
Отработав задний ход, лодка чуть отошла и стала бортом к острову. Кафнутдинов окинул глазом ее обводы и стиснул зубы до желваков на щеках: вздернутый нос, скошенная рубка, гладкая без пушек и пулеметов палуба подсказали сержанту, что перед ним – иностранная подводная лодка последней конструкции.
С лодки просемафорили: «Приказываю немедленно доставить офицера на корабль или не препятствовать подходу нашей шлюпки за ним. Иначе буду действовать со всей строгостью устава».
– Пиши: «Нет, точка, спуск шлюпки запрещаю», – распорядился Кафнутдинов.
Пока Гудзь передавал флажками команду, подводная лодка снова стала носом к острову. С ее кормы матросы спустили на воду вторую «резинку» и начали садиться.
Пограничник опять дал короткую очередь – предупредительную. Тогда откинулся носовой люк, на палубу лодки высунулся ручной пулемет и резанул по пикету огневой строчкой. Гудзь успел упасть за камень. Растерянно оглянувшись на Кафнутдинова, возмутился:
– Да что же это такое?
– Это враг! – зло отозвался Кафнутдинов.
Летчик заметался по помещению:
– Мерзавцы! Вот мерзавцы… Товарищи сержанты, слушай мою команду! Дайте мне оружие. Дайте оружие – слышите?
– Назад! – скомандовал ему Кафнутдинов и закрыл дверь. Оставив летчика взаперти, он поспешил на помощь товарищу.
Дважды пытались подводники под прикрытием пулемета высадиться на остров, и оба раза пограничники не дали шлюпке отойти от борта лодки.
– Эх, радист! Весь год говорил, много раз говорил, а когда надо – замолчал! Зачем рацию не берег? – желчно упрекнул Гудзя Кафнутдинов.
Подводная лодка вдруг двинулась вдоль берега. Сержанты переглянулись, ища друг у друга объяснения этому маневру. Гудзь первым нашел его, пронзительно закричал и ринулся из-за камня куда-то вправо к берегу. С лодки по радисту хлестнула очередь. Гудзь упал и, пригибаясь, побежал зигзагом. от камня к камню.
Кафнутдинов посмотрел в том направлении, куда устремился товарищ, и яростно выругался по-татарски: прячась меж камней, пробирался к берегу спасенный пограничниками «летчик». Он опередил Гудзя, стало ясно, что радист уже никак не может перехватить врага на берегу. Понял это и сам Гудзь, но сгоряча сделал ошибку: когда «летчик» прыгнул в море, пограничник тоже бросился с берега и саженками поплыл наперерез врагу.
– Глупый, потеряет башка! Следом надо, следом! – невольно воскликнул Кафнутдинов, стремительно выдвигаясь к тому месту, откуда бросился в воду враг.
«Беглец» неудачно избрал это место: тут из воды торчали камни, и лодка не решалась подойти совсем близко к берегу. «Летчику» предстояло проплыть несколько десятков метров, а плыл он медленно. Зоркие глаза Кафнутдинова мгновенно нашли причину этой медлительности: одна рука врага была занята синим баллоном!
Гудзь непременно перехватил бы «летчика», но он подплывал к нему со стороны, и этим не преминули воспользоваться пираты – они открыли по пограничнику огонь без риска попасть в своего.
Завязалась беспощадная дуэль: с лодки били по Кафнутдинову и плывущему Гудзю, а Кафнутдинов строчил по «летчику» и прикрывал своим огнем товарища. Длилось это секунды – Гудзь вдруг вырвался из волны чуть не по пояс. Кафнутдинов заметил, что лицо товарища залила кровь. Теряя силы, связист поплыл к берегу. Его голова то исчезала, то вновь появлялась в волнах. Не раздумывая, Кафнутдинов мгновенно скинул сапоги, обмундирование и бросился в море.
Своей привязанностью к баллону «летчик» выдал его ценность. Баллон не должен достаться врагу! Чемпион округа по плаванию, сержант Кафнутдинов стремительно настигал, «беглеца». Близ пограничника юркнули в воду несколько пуль, но потом стрелять прекратили: Кафнутдинов точно следовал за врагом и подводные пираты могли угодить в своего, тем более, что лодку покачивало на волне. Тогда с лодки тоже бросился пловец и поплыл навстречу «летчику».
Пограничник настиг врага. Ударив «летчика» кулаком по голове, Кафнутдинов вместе с ним ушел под воду. Недостаток воздуха выгнал их на поверхность. Враг старался вырваться, сержант – удержать его. Вода забурлила от их схватки. Совсем рядом Кафнутдинов увидел перекошенное злобой лицо противника и, схватив врага за тельняшку, замахнулся ножом. Однако «летчик» опередил пограничника и, упершись рукой в его подбородок ударил сержанта баллоном в лицо. Баллон отлетел в сторону. Но Кафнутдинов из последних сил стиснул руками горло врага. Сцепившись, они снова погрузились…
В момент схватки посланец с лодки во-время подхватил синий баллон и, нимало не беспокоясь о «летчике», торопливо поплыл обратно.
В тумане
Сквозь открытую дверь в комнату донесся рокот мотоцикла и хлопанье автомобильной дверцы. Старший лейтенант Сазонов встал, быстро застегнул воротник белого кителя, пригладил прическу. В «дежурку» вошел подполковник Кузнецов.
– Есть ли что новое?
– Есть, товарищ подполковник. Только что звонили от летчиков: капитан Петров нашелся, – протянул Сазонов начальнику исписанный листок.
– Наконец-то, – обрадовался Кузнецов.
В коридоре подполковника уже поджидал шифровальщик.
– Разгрыз-таки орешек? – догадался Кузнецов по выражению лица подчиненного и отпер дверь своего кабинета. – Молодец. Ну, давай сюда, интересно – что там…
Расшифрованная радиограмма имела всего несколько слов: «Встречайте завтра 14–15 МГ. Эллен».
– М-да, не больно понятно, а? – включая настольный вентилятор, заметил Кузнецов.
Шифровальщик ушел. Кузнецов перечитал текст еще раз и глубоко задумался. «Что же это такое? Радировала Ковальская вчера, значит, «завтра» – это сегодня. Кто же, кого и где должен был сегодня встречать? Имеет ли это отношение к преступлению на горной тропе? А что значит «14–15 МГ»?..»
Подполковник нажал кнопку звонка. На зов немедленно явился дежурный офицер, сменивший Сазонова.
– Из шифровального отдела ничего не поступало? – спросил Кузнецов.
– Никак нет, товарищ подполковник.
– Свяжитесь с ними и узнайте, как там обстоит дело с расшифровкой радиограммы. Скажите, что я очень жду результата.
– Слушаюсь…
Кузнецов склонился над расшифрованной радиодепешей. Размышляя, переписывал непонятный текст столбиком на листке бумаги. Листок был уже наполовину исписан, когда дежурный офицер доложил начальнику о поступлении ответа из шифровального отдела.
– Ну-ка, ну-ка, – заторопился подполковник, протягивая руку за бумажкой. На ней, слово в слово, повторялся текст, уже известный Кузнецову.
– Молодец, – еще раз заглазно похвалил он своего шифровальщика. – В точности дешифровки теперь сомнений не остается.
Едва Кузнецов сосредоточился над листком бумаги с рядами строчек, как в кабинете снова появился дежурный офицер. Подполковник сердито насупился:
– У вас что-нибудь срочное?
– Так точно. Тут рыбак пришел, вас требует.
– Просите…
Принеся с собой запах рыбы и моря, вошел рослый, загорелый мужчина лет сорока.
– Капитан сейнера «РС-51» Гудилов, – представился он. – Вы извините, товарищ подполковник, что я в таком виде, прямо с сейнера… Дело у меня срочное. Вот какая история. Возвращались мы сегодня домой с глубокого лова и на траверзе Фиолетового случайно подхватили радиограмму. Летчик какой-то передавал. Ну, на ихние разговоры мы частенько в том районе натыкаемся – привыкли. Да только на этот раз что-то сомнительно стало: ключом передано. Обычно-то они открытым текстом связь держат, иной раз даже очень откровенные слова говорят. А тут – ключом. С чего бы это?.. Ну вот и решили вам сообщить.
– А радиограмму не записали?
– Как же, записали. Радист у меня расторопный. Вот, пожалуйста, – рыбак извлек из нагрудного кармана сложенную вдвое бумажку.
– Так… А почему вы говорите, что это летчик передавал?
– На нашу думку, так выходит. Радия у нас на сейнере нельзя сказать, чтобы очень сильная стоит. И когда берег далеко, а самолеты над сейнером – их ярче слыхать. Ну и эту морзянку вот также явственно расслышали. А судов в море никаких не было поблизости.
– Хорошо, товарищ Гудилов, спасибо за сообщение. Еще вопрос: в котором часу вы подхватили эту морзянку, не помните?
– Это было… Это было как раз после обеда – часов в пятнадцать с минутами.
…Доставленная капитаном сейнера радиограмма представляла собой такую же цифровую тарабарщину, как и вчерашняя. Без долгого раздумья Кузнецов вызвал шифровальщика и сказал ему: