Владимир Черкасов-Георгиевский – Опер против «святых отцов» (страница 7)

Капитан, думая о мелькнувшей перед ним в «Форде» Марише, уточнил:

— Вы здесь только с Ячменевым были?

— Да-да, — покивал толстым лицом Феоген. — Хотели наведаться после службы по паломническим вопросам к отцам на Подворье.

Цепко оглядев стоявших вокруг людей, Кострецов объявил громко:

— Граждан, видевших как, произошло убийство, прошу рассказать!

Две старушки закивали головами в толстых платках, придвинулись к нему.

Кострецов невольно обратил внимание на самую колоритную личность из толпы. Это был худой, изможденный мужик лет за пятьдесят, длиннобородый, кривоногий. Его рубаха навыпуск под старым пиджаком была подхвачена ремешком. Он словно сошел со старинных фотографий на плотном картоне. Но самым примечательным было его изрезанное морщинами лицо, светящееся каким-то неугасимым внутренним светом. Глаза незнакомца с усмешкой уставились на Кострецова.

— Гена, опроси бабушек, — сказал капитан Топкову и подошел к мужику.

Тот не отвел светлого и пронизывающего взгляда.

— Вы не видели происшедшего? — отчего-то робея, спросил Сергей.

— Все видел.

— Кто напал на убитого?

Молчал мужик, с интересом разглядывая Кострецова.

— Я — капитан милиции, оперативник уголовного розыска Сергей Кострецов.

— Все вижу.

— А вас как звать?

— Раб Божий Никифор.

Кострецов замялся, переспросил:

— Не хотите помочь следствию?

Никифор сочувственно произнес:

— Не имею права помогать.

— Это почему ж?

— Я — раб Божий, обшит кожей.

— Что ж, вера вам не позволяет?

Голос мужика посуровел:

— Ага. Православный я, показывать на разбойников, судить их не могу. То следствие Божие.

— Но и лжесвидетельствовать не имеете права.

— А я, господин товарищ, и не лжесвидетельствую. Все видел, да не скажу.

Кострецов разозлился.

— За отказ от дачи особо важных для следствия показаний можно вас привлечь. Подойдет под статью о недонесении, укрывательстве преступника.

Лицо Никифора окрепло, он огладил бороду.

— Все ваши статьи я назубок знаю. Только отпривлекались вы нонче. Понял, гражданин начальник?

В нем проглянул битый зек, хвативший не один год лагерей. Опер сбавил тон:

— Ну хорошо. Давайте по-человечески. Убили такого же православного, как вы. Он так же, как вы, шел на вечернюю службу в церковь. Шел вместе с батюшкой. — Кострецов кивнул на Феогена в рясе под длинным дорогим пальто.

— Не правда, — прервал его Никифор. — И покойник, и поп этот — православные, но иные. А в храм этот я не шел, а проходил мимо него, ежкин дрын.

— Вот как? — озадачился капитан. — Почему же этот убитый и священник Русской православной церкви иные?

— Бесовские. Церковь их отступила от заветов Господа нашего Иисуса Христа.

Сергей усмехнулся про себя верности определения «бесовскими» Ячменева и Феогена. Он поинтересовался:

— Вы сектант?

— Я — истинно православный. — Никифор перекрестился, но не на купол храма с крестом и пошел со двора, не оборачиваясь, ловко ступая кривыми ногами в стоптанных сапогах. Кострецов посмотрел ему вслед, повернулся к подошедшему Топкову.

— Сергей, — начал докладывать тот, — скорее всего, удары ножом нанес по виду блатной: чубчик, тяжелая челюсть, узкие глаза.

— Красивую девушку: огромные серые глаза, блондинка, тут никто не заметил? — прервал его капитан.

— Нет.

Кострецов поглядел на прибывшую бригаду ОВД, захлопотавшую около трупа.

— Поехали, Гена, в отдел дальше кумекать.

Они сели в «жигуль» Топкова и отправились к себе вязью чистопрудных переулков. Кострецов молча дымил, забыв, что Гене с раной в груди от этого несладко.

В отделе Кость, сев за свой стол, продолжил ожесточенное курение. Наконец сказал:

— Похоже на «обратку», как блатные выражаются.

— Ответное за Пинюхина убийство?

— А что же? Да с назиданием: режут Ячменева на глазах его подельника Шкуркина. И словно для пущей символики — прямо на церковном дворе.

— Что-то интересное тебе этот длиннобородый мужик сказал?

— Отказался наотрез. Сектант какой-то. А рассмотрел все наверняка получше бабушек. Глаза у него — даже меня пробрало. Ну, а старушки что? Точно видели, как блатной дважды в спину Ячменеву засадил?

— Да нет. Говорят, что крутился тот с чубчиком около Ячменева и Феогена. Потом Ячменев стал падать.

— Повезло нам на свидетелей в этом розыске! Никто ни расстрела Пинюхина, ни самого нападения на Ячменева не видел. Лишь приметы возможных убийц.

— Другим следакам и на приметы не везет.

— Это, Ген, да, но и поймаем того Сросшегося да этого с чубчиком, а как доказывать? — Кострецов прищурился. — Правда, зацепил я сегодня невдалеке от церкви одну кралю на «Форде». Уж такой свидетель, как я, не промахнется. — Он засмолил новую сигарету.

— Сергей, — попросил Топков, — ты бы поэкономил «Мальборо».

— Извини. — Кость затушил сигарету. — Выловил я, поглядывая за хатой Феогена, его подружку. Аппетитная такая, верткая блесенка. Так вот, сегодня уходила она на всех парах на «Форде» из района преступления. Но там ее никто не запомнил, как ты мне сообщил.

— Очень странно. Феоген — в церковь, а она стремглав оттуда.

— Ты-то сам такую девицу там не рассмотрел?

— Нет, да и не по сторонам я наблюдал. Ячменева с Феогеном вел.

Кость мрачно усмехнулся.

— Так вел, что замочили на твоих глазах, а кто, и ты не видел.

— Отвлекся на телефонный разговор с тобой.

— Хорош лапшу вешать! — вспылил капитан. — Ты не в «Вышке» преподавателю горбатого лепишь! Не должен ты, вися «на хвосте», ни на что отвлекаться. Со мной отвлекся, маме напоминал, чтобы не забыла мясо из духовки вытащить…