Владимир Буров – Марс (страница 3)
– Если нас не будут обыскивать, всё равно можно кое-что взять. Я возьму мыло.
– Зря, мыло и так загрузят.
– Хорошо, тогда сегодня на собеседовании, скажу, какое именно мыло надо брать на меня.
– Это правильно. Я тоже скажу, чтобы взяли зубную пасту Хербал.
– Хер? Ты опять про Это?
– Я впервые встречаю человека, который никогда не слышал слова Хербал. Нет, честно, никогда! – И добавил: – Чем ты чистила зубы в лагере?
– Я не была в лагере.
– Вот как! Чем ты занималась?
– Я была в доме отдыха.
– Там не чистят зубы?
– Чистят.
– Чем? Должен обязательно быть Хербал.
– Прекрати, пожалуйста, ругаться. Я всегда чищу зубы зубным порошком. Более того, я так же отношусь к своей собаке.
– Ты чистишь зубы собаке?
– Приходится.
– Правильно. Если есть хоть какие-то зубы, надо их чистить Хербалом.
– Прекрати, я тебе сказала!
– Не могу не говорить о том, кого люблю.
– Ну, вот это другое дело. Я так и знала, что ты хочешь трахать не только меня, но всех остальных. Тоже.
– Это естественный процесс. Я трахаю тебя, так как трахаю всех. И наоборот: я трахаю всех, потому что трахаю тебя.
– Всё это так, всё это хорошо, но тогда не будет Контакта.
– А наоборот его тем более не будет. Ты что называешь Контактом? Ты – это я, а я – это ты? Это неправильно. Зачем нам быть одним человеком? Объясни.
– Не могу. И знаешь почему? Потому что Один – это уже, практически, мастурбация.
– И всё же ты права. Надо быть ближе.
– Ты хочешь, чтобы мы жили втроем, как Коллонтай? Или впятером, как Щепкина-Куперник?
– Ты хочешь сказать, что здесь уже и так всё, как на Марсе? Ты не хочешь лететь?
– Полечу, конечно, но я боюсь даже думать, кем я там буду. На собеседовании не будут задавать такой вопрос:
– В потенциале, вам что лучше оставить:
– Ноги ли голову?
– Откуда такие страсти?
– Ты мне постоянно подсовываешь картины Пабло Пикассо.
– У тебя сколько уже сейчас висит дома? – спросил я.
– Ни одной. И знаешь почему? Я их боюсь. Дари мне лучше Ван Гога.
– Он тоже был выше обычного понимания.
– Мне он кажется красивым.
– Неужели ты думаешь, что картины Пикассо несут с собой опасность?
– С собой? Не хочешь ли ты сказать, что уже загрузил их в багаж? О, мама! Кого еще? Ван Гога? Ну, это понятно.
– Моне.
– Тучи в голубом и розовом?
– Лягушки в фиолетовом и розовом.
– Кувшинки, ты хотел сказать? Ты Закат взял?
– Взял, взял.
– Фильмы Альфреда Хичкока?
– Взял, взял.
– Отлично, возьми еще Острова в Океане Хемингуэя. Впрочем, ты можешь забыть, я сама возьму эту любимую книгу.
– Я возьму русскую библию – Пушкина.
Нас особо не проверяли, и мы пронесли на борт КК – Космического Корабля, всё, что хотели.
– Меня волнуют только два вопроса, – прошептала Ольга мне на ухо.
– Понятно, – ответил я. – Будет ли и Там Звездное небо над нами, и скольких жен разрешат иметь.
– А мне мужей.
– Естественно.
– Но это только один вопрос, – опять нагнулась она к моему уху.
– Какой второй вопрос, дай угадаю. А! Дадут ли нам четырехкомнатную квартиру? Правильно, я угадал?
– Ты написал про четырехкомнатную?!
– Ольга, послушай, надо ковать железный, пока горячий.
– Это мало. Это очень, очень мало, как ты только не мог понять, что счастливое число – это шесть? Ты можешь объяснить? Прости, я оговорилась, счастливое число – это семь. Именно. Или семь, или всё кончено, Юпитер.
– Я.
– Ты. Ты понял, Юпитер, что ты не прав? Очень хорошо. И да. – Но она не успела разъяснить свой второй вопрос, как загорелся экран монитора на пололке.
– Зачем на потолке? – спросила Ольга.
– Мы должны быть ближе к Марсу, – сказал я.
– А-а.
И вот пошла Лентару.
– Ой, какой птенчик! Я, Вань, такой же быть хочу.
– Ты думаешь, нам показывают возможную реинкарнацию на Марсе.
– Это варианты, – пошла строка субтитров, – для тех, кто не понял интуитивно, – второй вариант вашего воплощения на Марсе. Если вы сильно испугаетесь, то можете превратиться в птичку и улететь.