Владимир Буров – Конец Света? – Пока нет. Часть Вторая (страница 39)

– Новый Завет отличается от Ветхого:

– Кроме АВТОРА в произведении появляется ГЕРОЙ – и всё. Тогда у Текста появляются Поля, которым можно быть преданным душой, как – однако – реальность, которую и использовал Дубровский, чтобы помочь Марье Кириловне, она же думала – поначалу – как Александр Мень:

– Помочь человек человеку может только в жизни, в тексте – следовательно – художественного произведения, – достать с Полей?

– Так не бывает.

Но было, и Джульетта помогла Ромео остаться живым, а потом он ей:

– Из Зрительного Зала! – почему и просил Апостол Павел царя Агриппу, постараться залезь из Зрительного Зала на Сцену, чтобы:

– Поверить в Бога. – С первого раза не получилось.

Что не получилось? Вот именно посчитать Мир Невидимый фундаментальней мира видимого, для чего мало логики и мало очевидности:

– Мир Видимый встает поперек и того, и другого.

Пророк уже – можно сказать – прямым текстом отдает приоритет Миру Невидимому.

А до сих я не читал и не слышал, чтобы хоть кто-то поверил, что Дубровский и сам остался жив и спас Марью Кириловну, – ибо есть сложность, заключающаяся в том, что нельзя прямо сказать, и сказать прямо ей, Марье Кириловне:

– А, слышь ты, я приду к тебе в роли князя Верейского, – мы всех обманем и будем счастливы. – Ибо тогда получится, что всё действие происходит на Земле – Небо не участвует.

Или, по-другому:

– Весь мир – это Сцена, или Текст Художественного произведения:

– Зрительный Зал, Поля, – где живет душа, – не участвуют в этом деле освобождения Маши из плена.

Проблема решается рукой, поданной Герою с Полей.

А:

– А это и есть никем почти непризнанная и непонятая Велика теорема Ферма, о Связи именно Полей и Текста.

И получается, если уж наука в лице Французской Академии до сих пор не признала эту теорему Ферма доказанной, – остальным грешникам, тем более нет смысла думать наоборот.

Как и можно сказать:

– Ну Ферма, ну Шекспир, ну Пушкин, ну Я, – а еще-то кто понимает, что мир Невидимый реальнее вира Видимого?

Яков Кротов, похоже, тоже иногда сомневается.

Поэтому, когда говорят, что только пять человек в мире понимают Теорию Относительности – не знаю, кто пятый – Эйнштейн, если только.

Однако, не только вся Библия, и Новый и Ветхий Заветы набиты святыми, знавшими и понимавшими ЭТО, – но и:

– Авторы и Герои достояний Литературы, – как-то:

– Чацкий, Онегин и не только, а даже герои Дюма, Сэлинджера, и не только Бальзака, но и Фенимора Купера и Джека Лондона, Стивенсона Остров этих самых сокровищ, Робинзон Крузо Даниэля Дефо, Эрнест Хемингуэй, и весьма-весьма еще приличное количество людей живших на Земле, и не только таких, как Данте, но Стендаль, например, а уж художников, начиная с Ван Гога и до Леонардо да Винчи, и еще дальше и ближе, – и:

– Пересчитать трудно.

Все они сражались за Веру в Бога, – как:

– Кант и Гегель, – за своих Слон-офф и Кит-офф, удерживающих Землю от падения, несмотря на то, а как оказывается, даже наоборот, что они:

– НЕВИДИМЫЕ.

Стивен Кинг удивил свой книгой:

– Как писать Книги, – ничего более здравого не только не читал, но и не слышал даже от Хемингуэя.

Имея, разумеется, в виду здешних просветителей – какую только неправду ни говорят, что можно подумать, правды и вообще никогда не бывает.

И все эти Книги – есть не что иное, как Вера в Бога.

Не знаю, всем ли являлся Серафим, как А. С. Пушкину, – я:

– Так и не смог – кажется – вынести ужаса Его присутствия.

Много раз пытался, но ужас видения себя над собой оказался выше моих сил. Но сейчас думаю, что это и не нужно было:

– Отрываться от Земли полностью.

И так получается, что никто – или почти никто – не верит тому, что уже и даже:

– Логически очевидно, как правота написания Пушкиным Воображаемого Разговора с Александром 1 и то, что Дубровский спас Машу, но именно:

– Из другого мира! – как, например, кто-то подал руку со Сцены царю Агриппе и он смог подняться к Вере в Бога.

Не понимают на вид элементарную вещь, что Весь Мир – Театр – это значит, что и сама Сцена делится на:

– Сцену и Зрительный Зал – тоже!

Поэтому увидеть, что Пугачев в Капитанской Дочке – царь настоящий – трудно именно поэтому, что, да, но только на:

– Сцене, – как промельк маховой.

Как, возможно, увидел и Ромео живой Джульетту, и Владимир Набоков:

– Лолиту, – рядом, но из Зрительного Зала на Сцене.

И нет разочарования, что путь туда и сюда, и далек, и долог – протянуть руку можно, как они – Ромео и Джульетта и сделали это в конце концов.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.