Владимир Буров – Конец Света? – Пока нет. Часть Вторая (страница 10)

– Если он в Тексте, то я уж обязательно только на Полях, и наоборот.

Как в песне, следовательно:

– И не сойтись во веки нам.

Но только до тех пор, пока Белинский не заметил эту Разность по-другому:

– Часть слов Автора сиськи-миськи ворует Герой.

В интерпретации Виссариона Белинского:

– Это может быть не только Фамусов и Скалозуб, пропагандирующие идеологию Чацкого, но и женщина! Лиза, служанка кого его, – так сказать:

– Самого Молчалина.

По сути дела, нет ничего особливого по сравнению с паритетами и раритетами древних богов:

– Когда дочь и жена – отличаются даже неизвестно чем.

Как и у Пушкина в Станционном Смотрителе:

– Любит грешник Зевс – Самсон Вырин – диктатор почтовой станции только, потому что на пенсии уже – свою дочь, – как – получается:

– Жену свою, – иначе и нет никакого смысла преследовать нового бога, залезшего на его бывший трон – Бела – как жениха, а просто-таки такого же, как он разгильдяя, берущего себе лично всё лучшее.

VII

Еврей говорит Тарасу Бульбе:

– Я не говорю этого, чтобы он продал что, я сказал только, что он перешел к ним, – про Андрея.

Следовательно, еще неясно, что перешел на другую строну, или перешел для связи Двух Сторон.

Жид, жемчугом торговавший в крепости на воеводином дворе, где был Андрей:

– За что его убивать? он перешел по доброй воле. Чем человек виноват: там ему лучше, туда и перешел.

Жид об Андрее, находящемся в крепости:

– Он сказал, прежде кивнул пальцем, а потом уже сказал:

– Янкель!

А я:

– Пан Андрий! – говорю.

– Янкель, скажи отцу, скажи брату, скажи казакам, скажи запорожцам, скажи всем, что отец – теперь не отец мне, брат, – не брат, товарищ – не товарищ, и что я с ними буду биться со всеми, со всеми буду биться!

– Врешь, чертов Иуда! – закричал, вышед из себя Тарас, – врешь, собака! Ты и Христа распял, проклятый Богом человек! Я тебя убью, сатана! Утекай отсюда, не то тут же тебе и смерть! – И, сказавши это, Тарас выхватил свою саблю.

Вот так сказать прямо, что Андрей имел в виду:

– Биться, а не убивать, – что значит, сражение – это контакт двух разных сторон, а не наоборот:

– Уничтожение.

Нельзя в том смысле, что нельзя в одну строку сделать это:

– Не убивать друг друга выйти, – а:

– Контачить!

Ибо по Ветхому Завету неизбежно идет сражение, кто кого перебьет больше. Победа Контактом – Двух Скрижалей Завета – возможна только, как:

– Мысли на лестнице! – вторым заходов в эту же самую реку! – Что и встало огромным препятствием к пониманию Нового Завета – так сказать:

– Простыми просто-напросто тружениками пера, – пишущим, как обычно, только одно Содержание, и даже не подразумевая его Формы.

Как и смеялся – за живот почти держался – Анатолий Стреляный, сам с Украины, про это дело, что:

– Знаете ли многие могут выдумывать правду только мысля и страдая на этой самой:

– Лестнице.

И действительно, толку мало, если эти победы на Лестнице не будут связаны с:

– Ни бэ, ни мэ, ни кука-реку, – еще в приемной князя Потемкина, на выдумки чужих подписей гораздого:

– Куро-ч-Кин, Куро-ч-Кин, Кро-ч-Кин, – ибо понять, что это и был на самом деле великий князе Потемкин, – можно только в уже образовавшемся Новом Завете.

Попросту говоря:

– Прошлое правится будущим.

А:

– Многие – если почти не все – приняли эту балладу за мечту только, – к истине отношения не имеющей абсолютно.

Гоголь:

– Знал, что второй заход – вместе с первым – победят.

Возражение объединяется с утверждением. Вся проблема в том:

– Как это может быть, чтобы они объединились, не объединяясь? – если Такого еще никто никогда не видел.

Но в том-то и дело, что объединение идет с будущим, а возражение – это объединение тавтологией, сравнением с уже известным.

Люди часто мечтают, что надо было не так поступить, а лучше:

– Эдак! – но в том-то и дело, что и Эдак – не поможет!

Обе части вертятся у Человек не только на языке, но и в уме многократно мечтают, – а:

– Так и оставить их вместе, догадался только Ромео пока что у Шекспира, и вот Гоголь явно норовит тоже:

– Прославиться.

Грибоедов уже сделал своё дело, как Горе от Ума, но Белинский оказался не в состоянии одобрить, – ибо, как:

– Новый Завет и у нас, где дураков намного меньше, чем умных?! – Всё равно не получится.

Действительно, какое великое, прекрасное добротой и умом к Человеку создание:

– Новый Завет, – бубнящему одно и то же Хомику:

– Не так надо было сделать, а эдак, – что остается только научиться оставлять их вместе.

Но это не просто, разделить самого себя, как заметил Белинский:

– Накуролесил Грибоедов в Горе от Ума, вложив в уста, еще не замершие Фамусова и Скалозуба также и мечту идею Чацкого, что, мол, тут тоже был, мед-пиво пил, – а:

– Это уже не вырубить топором.

И то, и другое – посчитал Белинский – несовместно. А то, что эти части не надо совмещать:

– Не догадался.