Владимир Буров – Конец Света? – Пока нет. Часть Первая (страница 61)

Кто так не делал? Можно сразу вспомнить только Смоктуновского и Заманского. Владимира Высоцкого, – кто еще:

– Пока не знаю.

В интернете не стал смотреть эти Рога и Копыта – если будет по телевизору – уверен – понравится всё кино, где он:

– Был.

Ибо человек и хочет:

– Быть.

Тем не менее, нельзя сказать, что евреи просвещают Россию, – как

говорится:

Здесь и своих дурак-офф хватает. – Но вот евреи и напоминают русским:

– Неужели вы думаете, что здесь свои?

Да, мы здесь тоже гонимый народ. Как и любой другой. Кто тогда в фаворе?

Или нет никого.

Вот ошибка комментатора кино Любовь и Голуби:

– Это ошибка, тогда карман пришивали не снаружи трусов, в внутри, – но!

Показали именно правильно, ибо нужно рассказать не как это было, – а:

– Чтобы вы сами это вспомнили.

Юрский вот уже на девятый день стал легендой. Трудно дождаться такого повтора. Правда тут считается, что он уже ей был.

Но вот опять начинается.

– — – — – — – — – — – — —

Юрский с Познером – интервью

Говорится:

– Культура нуждается в ограничении, а сейчас все запреты сняты.

Что это? Раздел фантастики, или ребята уже так привыкли дурковать, что и не понимают:

– По-другому априори не бывает?

Какого года это интервью, что удалось увидеть невидаль:

– Сняты все запреты! – Это, если правда не запрещалась, а была выдвинута на соискание премии глупости, – как, например, импрессионизм.

Разрешили народу открывать мастерские по изготовлению ключей.

Два еврея, несмотря ни на что, продолжают и продолжают разводить дезинформационный балаган, – хотя и не на все сто процентов ими сами соображаемый.

На что снят запрет, организовывать МММ? Так сие мероприятие было и придумано специально для того, чтобы разорить всех в самом еще начале пути. Как и издательства по изданию своих книг:

– Только чтобы еще раз поняли, идиоты: только школьные сочинения – написанный пусть и безграмотно – считаются истинной пролетарской и всякой другой литературой!

А вы, траханные гномы возомнили себя Чарльзами Диккенсами. А если Голливудскими Промокашками, то у нас всё равно осталось, как только:

– Хренопасия Аморале!

Мир, как был, так и остался перевернутым на уши. И удивляет только одно, что нашлись люди – не сейчас, в перестройку, а начале и продолжении советской власти, что писали лабуду почти от души. Хотя и по пьянке, конечно, как Шолохов. И так как он сам ничего – или почти ничего – не писал, то и получается:

– Основания для этого грубого шулерства есть.

Где в душе человека эта брешь, и зачем она сделана? Ибо обманывают просто элементарно. И откуда взялась та армия, которая этим:

– Потешается?

Потешается над человеком, захотевшим правды.

Говорят, что социализм провалился потому что потому. Юрский говорит:

– Отношусь к нему, как к благотворному. – Так естественно!

Какой здесь ужас происходит, что разговор о правде даже не рассматривается.

Сейчас по смартфону идет на третьей параллели фильм Авария с Куртом Расселом, обман основан именно на этой способности человека:

– Не верить в зло против себя, – но здесь побеждается.

Здесь, в России, тоже, но в смысле абсолютной невезухи во всем, ибо в денежном отношении и не должно везти, – а остальном:

– Получается, – хотя и с таким непредвиденным путем, что и приходится согласиться:

– Пролёт человеку запланирован.

Перебили. Юрский ответил, что хочет быть похожим на:

– Воображаемого Пушкина, – но поближе рассказал о себе, как о любителе комбинаций:

– Комбинатор.

Перед богом скажу:

– Прости, Господи!

Прости, да, но и понять тяжело. Человеку придется израсходовать весь свой ресурс. Хотя и занимать тоже придется.

Дело в том, что без обмана человек и правду взять не сможет, как это было в Ромео и Джульетте, в Гамлете, в Короле Лире, в Отелло, во всех Повестях Белкина, в Капитанской Дочке:

– Мистификация, – как фундамент устройства мира.

Каков же мир, что оказалась возможна мистификация 17-го года в России?!

Еще ничего не кончено, вечером еще будет программа о Юрском по 1-му.

Вечер, началось продолжение с Галкиным. И, действительно, уже собрался идти гулять с собакой, но не поленился включить компьютер, чтобы записать:

– Одни евреи, одни евреи здесь местные – мы – точно:

– Здесь пришельцы. – Они:

– Более русские.

Юрский читает Бродского без интервалов, все улыбаются, но читает в принципе правильно, ибо интервал и не стоит в конце каждого предложения или видимого смысла – деление невидимо невооруженным глазом. Бродский это, значит, знал, а Юрский?

– Тоже.

Ибо, где заканчивает предложение Царь и где начинает его Пушкин улавливает только механизм, установленный в Хомо Сапиенсе.

Ведущий Максим Галкин ляпнул:

– Чацкий всё-таки дурноват, – но это только в интерпретации тех, кто заведомого против Ума:

– То! – Они своим прикосновением к Чацкому дурнят эту сцену с участием Чацкого, – независимо от того, кто исполняет роль Чацкого, – Юрский или еще кто.