Владимир Буров – Конец Света? – Пока нет. Часть Первая (страница 6)
Удивляет логика советской власти, как точно идущая не отсюда придумками местной прохиндиады, но и не с неба, соответственно, хотя и не обязательно из-под земли сюда накроенная. И тогда логичен вопрос, почти постоянно здесь задаваемый:
– Откель прешь дровишки, слышь, Ты-ы! – вот со знаком восклицания уже лучше получается, чем постоянно бубнить:
– Ну, откуда ЭТО берется, – абсолютно их бин не-понимайт.
– — – — – — – — – — —
Почему и получается, что знание правды – печаль только больше, т.к. взять логикой неправду, оказывается:
– Невозможно! – ибо неправда – это не другая правда, а именно то, что против правды.
И вот так и непонятно, – зачем? Неужели только для еще большей конкретизации правды?!
Или всё-таки даже:
– Для ее уничтожения?
Не видел пока способа уничтожения правды. Вся неправда основана на существовании правды. Хотя, конечно, я могу и не всё знать.
– — – — – — – — – — —
– Если душа идет одна – без Вергилия – это плохо скрытая ложь.
– — – — – — – — – — —
П.С. – Сложность в том, что противники истины пользуются невидимостью второй части логики. Что даже князь Вяземский не ужаснулся – скорее всего – своему без-посылочному возмущению:
– Да как же ж это может, чтобы было правдой:
– Человек придумал бога, – как сообщил ему намедни на ухо Бенедикт Спиноза, – не обратил внимания, что любое правильное утверждение – это не только рассказ об истине – содержание, но и тут же:
– Показ ее! – что значит форма.
Как у А. С. Пушкина в Капитанской Дочке идет рассказ о Маше, которая – мил херц – не только твоя, – но и:
– Наша! – абсурден только по содержанию, априори предлагающим считать форму:
– Несуществующей!
И – начинается песня советской литературы:
– Где, где, ну, где форма, покажите мне хоть этот, уже надтреснутый заячий тулупчик! – А:
– Он так сильно не виден, что можно найти, но только с:
– Зеркалом, – которое и нашел Германн в спальне Графини.
Простая, но абсурдная для советской литературы весчь, что Читатель – это и есть:
– Главный Герой любого художественного произведения.
По сути:
– Наблюдать себя с позиции художественного произведения – это и всё, что запретила советская власть в 17-м году, – авось:
– И раньше.
Пыталась.
– — – — – — – — – — —
Евангелие дает человеку право говорить:
– Точно.
– — – — – — – — – — —
Цель Илиады и Одиссеи не в описании, а:
– Писании, – поэтому нахождение несвязанных фрагментов рядом нужно для того, что иначе:
– Неинтересно писать!
– — – — – — – — – — —
А то, что Одиссей предупреждал своих матросов не есть бык-офф невидимых – никто из них не-додумался, как додумался Левша их распознать для полной уверенности:
– Подковав. – Ибо:
– Кого ковать, если никого не было.
– — – — – — – — – — —
Александр Мень ее благословил, но хотя и был хороший человек, но – увы – сам слышал, как осудил Евангелие за Его – Иисуса Христа – там ошибку, что горчичное зерно, – а вишь, ты:
– Бывает самое маленькое.
Меньше бывают! Но вот в том-то и дело, что:
– Не бывают! – ибо в Евангелии говорится о вещах и о других предметах питания в виде, например, рыб – только и исключительно в их несомненном преимуществе перед Ветхим Заветом, – т.к. и пишется только о:
– НЕВИДИМОМ.
Меньше уже, следовательно, точно не бывает. Смысл Евангелия – это в Трубу Свивающийся Лист между Полями и Текстом, и он – этот Переход – до того маленький, что даже Французская Академия Науку всей своей ученостью не смогла признать его существования в виде Великой теоремы Ферма.
– — – — – — – — – — —
Ибо так и думают с первого класса начальной школы:
– Примерность – это и есть художественность.
Тогда как художественность придумана буквально для обратного.
– — – — – — – — – — —
Добавлено сегодня при проверке, 29.11.19:
– Никто не может перевести голосом слова буфетчицы, что пива нет, так как газировка теплая. Многих артистов проверял на эту вшивость – никто не смог молвить по Пушкину:
– Русским языком, – думал Александр Клюквин сможет, так как уже навострился наверно на настоящий ум и разум тем, что лезет во все переводы, даже Гоголя, и даже:
– Смог на уровне остаться в переводах VHS, – нет, здесь смог только пропищать.
И несмотря на то, что выдает этот свой писк и визг за свой фирменный стиль, – здесь – эта буфетчица:
– И ему наставила рога и даже свои копыта.
Вот сейчас поставил Литвинова, – ждем-с.
Скорее всего, будет, как в танке:
– Глухо.
Сейчас уже идет.
Нет, просто нуль или ноль, ибо изображается, да, женский голос, но как на школьном утреннике, чтобы мама дома узнала:
– Что сегодня ты припер домой-то, сукин сыночек?