Владимир Буров – Когда было по-честному. Эссе (страница 28)

– Будьте, как дети.

Какую идеологию, какое мировоззрение Б. Парамонов противопоставляет мировоззрению Подростка? А это именно Соцреализм, которым были заражены почти все гости и Игоря Волгина.

Можно сказать, этим высказыванием о Хемингуэе Б. П. запретил тоже, что запретили и коммунисты в 17-м году:

– Еду, Секс и Литературу.

Также, как многие здесь литературоведы и переводчики поставил в фундамент своему мировоззрению письменный стол в библиотеке. А все эти Илиады и другие путешествия Одиссея никогда не существовали нигде более, как на этом письменном столе.

Вот это понимание Художественного Произведения, как переложение в художественную форму, с описаниями облаков и диалогами, статьи литературного критика – Борис Парамонов сегодня выложил на полном серьезе.

Соцреализм – это и есть Вавилонская Башня, которую в исполнении Б.П. можно назвать, как:

– Я Сам все сделаю, без:

– Библии.

Вывод:

– Нет Веры – нет Литературы.

p.s. – Литература все-таки выше Корректуры, об нельзя забывать даже на старости лет.

Говорят:

– Какие бабы, какая форель, какое кофе, какая клубника по утрам с вином тем более. – Тем более на войне. Но!

Но в том-то и дело, что Хемингуэй говорит, что жизнь побеждает смерть, ибо. Ибо, ибо:

– Для того и придумываются войны, чтобы проводить террор, чтобы, конкретно:

– Не было секса, еды и литературы.

Поэтому вопрос Бориса Парамонова:

– Откуда они взялись? – имеет ответ:

– Жизнь побеждает, несмотря на войны и запреты.

Что замечательно, герой, погибая на войне, передает Своё Я именно:

– Бабе, – как любил говорить в этой передаче Борис Парамонов.

Духовное оплодотворение Жизни Героем. Из чего можно предположить, что и Пенелопа не изменяла Одиссею:

– Он трахал ее на расстоянии – духовно.

И она его, естественно.

Борис Парамонов лучше бы посчитал, сколько раз он в этой передаче повторил слово Эс и эс-изм. Парт-задание они все, что ли, получили там? Не надо и Питербурх переименовывать и шоссе в это же самое:

– Радио Свобода и так всё сделает.

И делается уже.

Б.П. сказал о Хемингуэе, как сказал? о Пастернаке:

– Девки в деревне сидят перед ним на завалинке, а он перед ними на велосипеде восьмерки выписывает.

Тогда о Борисе Парамонове можно сказать:

– Не только восьмерки перед бабами на завалинке не выписывает, но выписывает их перед Идеологией Соцреализма.

Слово на букву П с буквой к на конце. Как и Эренбург

Б.П. в конце сказал:

– Ничего хорошего не скажу.

Но вот именно. Надо было сначала подумать, а потом написать обратное. А то:

– Все считают роман Хемингуэя По Ком Звонит Колокол всесторонне слабым сочинением. – И ладно бы, если бы Борис Парамонов сам действительно считал так, но ведь это опять:

– Групповуха!

Именно так ребята на передаче Игоря Волгина Игра в Бисер критиковали Дюма и других:

– Они – Мушкетеры – считали себя вне морали. – Что значит, Соцреализм абсолютно не признавали, как искусство, а наоборот:

– Как искусство запрета искусства.

Поэтому почему Б.П. говорит так, ибо:

– Все так. – А как? – как говорится:

– Все Так.

Только не надо говорить:

– Я думаю, – ибо думать в таком искусстве не надо, достаточно просто получить Путевку в Жизнь поехать на море для написание полнометражного романа. Или:

– Уехать в Америку работать на Радио Свобода.

Б.П. говорит, что Хемингуэй смешивал войну и сафари. Но!

Смешивал, не взбалтывал. Тогда как Б.П. взболтал свое мировоззрение до мути, а именно:

– Оренбург перед Кольцовым шапку не ломал, – как это будто бы описал Хемингуэй. Но!

Но это правда только в Соцреализме, где начало, конец и середина – это одно и то же. Если будет разница, если будет Продолжение, то ребята, считающиеся литературными критиками, скажут:

– Так это Склейки. – Как у Дюма.

Следовательно:

– Эренбург мог и не кланяться Кольцову, как холоп князю, но! не всегда. – Иногда мог. Чтобы отличаться от себя вчерашнего собой сегодняшним.

Ребят, наводящих эту же муть, взбалтывающих то, что просил никогда не делать Джеймс Бонд, сейчас очень много развелось:

– Пруд пруди, как говорится. – Это не что иное, как удар с Бекхэнда:

– Я как Пикассо за советскую власть, за соцреализм и его дальнейшую электрификацию, но все знают, что я делаю Настаящее искусство.

Нет, ребята, это не смешивается.

Вот конкретный, можно сказать, вчерашний пример:

Сокращено.

Вот именно этого не может понять Борис Парамонов.

И это, действительно, трудно, хотя и понято всеми христианами мира – сколько их там миллиардов. Но Б. П. не может, так как всю жизнь считает:

– А зачем нам Библии, если и так всё можно понять? – И может показаться, что да, чего же Тут непонятного. Да, но, Библия рассказывает о том, что кроме Тут есть еще и Там!

– Дак, Там-то сюды-твою не входит, в наше Тут, – говорит Борис Парамонов, как-то про любовь и бизнес в Левиафане, про единомыслие во всех жизненных ситуациях, как сейчас про заткнувшего перед Кольцовым Оренбурга, делая автоматическую посылку:

– Если Оренбург промолчал сейчас, то значит молчал всегда, а этого быть не могло, зная Оренбурга. – Тогда как эта посылка ошибочная. Но ошибочная не просто так, а только после разъяснения Апостола Павла: