Владимир Буров – Когда было по-честному. Эссе (страница 27)
На Сцене Библия называется Писаниями, а Писания в Зрительном Зале – Библией.
А то начинается разлюли-малина:
– Тогда гречки не было. – Не было ее на Сцене, но она есть сейчас, в Зрительном Зале, а Уверовать, как Уверовали люди, слушавшие Апостола Павла, значит увидеть Два Времени, видеть и Свет, и:
– Слышать Голос.
Поэтому.
Поэтому срочно:
– Письмо на деревню дедушке: милый дедушка, возьми меня отсюда, из Стэнфордских и Гуверовских университетов, ибо мы здеся перестали понимать не только что-либа, но даже что-нибудь.
Как доехать, Дорожная, так сказать, Карта, для всех перечисленных ребят плюс Бзежинский, может еще сможет в 90-то лет работать счетоводом:
– Итак, до Сходни доезжаем, а там пешком и не стонать, небось Укроп с Картохвелем мы уважаем, когда раздельно их намять.
Или думается, что лучше вместе? Так это еще легче, скажите, как Ельцин:
– Берите суверенитета сколько хотите, и:
– И все сразу станут вместе.
24.01.15 – Радио Свобода – Лицом к Событию – Е.Р.
Бутылка водки, секс и портрет Пастернака.
Иван Толстой рассказывает:
– Просто нужен скандал.
Нет:
– Просто, да, но просто хотят, очень хочется:
– Сказать Правду.
Водка для того, что секс без водки невозможен, как сказал Ролан Быков:
– Не надо, а пьют.
Секс возникает после экстаза, возникающего при топтании портрета Пастернака, а портрет топтали потому, что долго ждали водку, без которой секс начать не удалось. И крайний здесь только Пастернак:
– Не рассказал толком, по-русски, что водку для любого дела надо закупать заранее, и не одну бутылку, а две-три, а лучше ящик. – А то пишет всё стихи, да стихи, и очень мало прозы, да и только на Нобелевскую Премию.
Иван Толстой говорит, что основания для обиды у русских есть. И приводит в пример Пушкина, который говорил:
– Мы сами все это видим и знаем, но не хотим, чтобы о них, о недостатках, говорили Иностранцы.
Это ошибка. Ибо утверждение это слишком общее. Здесь имеется в виду другое, а именно:
– Русские не видят этой проблемы, не понимают, что не поняли Пастернака потому, что все эти деятели культуры и литературы, писатели сисьми-миськи:
– Пьяные-е! – Разумные, нормальные, самые обычные рассуждения им Непонятны! Это раз. И два – это то, что есть и те, кто всё понимает, но:
– Кто же им даст сказать?!
И уже частично считается, что это неизвестно.
Вот режиссер, или дирижер, и сказал:
– У меня эта возможность есть, и я ее использую, скажу, т.к. русские сами этой возможности:
– Не имеют.
Вспомнили Левиафан, где пьют много водки. Да, без водки и секса, против которого восстал Борис Парамонов – не было бы и художественного фильма. Можно бы просто вывесить плакат русского солдата, которому дивится немка в фильме Край, прежде чем разбить Мёды начальника. И собственно значит Мёды Всего русского народа.
Литературоведы часто и не видят фильм, так как существует только советское литературоведение, а всё остальное – это тоже самое только выписанное в художественной форме.
Юрий Богомолов сказал, что Левиафан в человеке. Это, конечно, правда.
Сейчас официальное тв против Правды потому, что:
– Едят они ее, Правду-то.
А больше ничего не могут.
Радио Свобода – С Христианской точки зрения
Яков Кротов разговаривает со священником из Старой Рузы Григорием Михновым-Войтенко. Говорят, священникам мало платят, ниже прожиточного уровня. Я.К. шутит, так сказать, говорит в ироническом смысле, что хотят, чтобы священник, как народная артистка Любовь Орлова, которая, как известно, была не только ученым, но еще и играла в кино почтальоншу, или иностранку со своим негром, с которым хотела улететь на Луну, подальше от капиталистов и предпринимателей, а бывала и многостаночницей – это утром, а по вечерам— а скорее всего, наоборот – дгд:
– Священник работал также на двух работах, – как категорически рекомендовал и Евгений Евстигнеев, желая поддержать Любовь Орлову:
– Днем на станке – вечером в народном театре, – а иначе, как стать Народной-то артисткой. – Как выразился Яков Кротов:
– Пусть выращивает и собирает тыквы. – Но!
Но так и делается уже, как говорил Маяковский. Ибо:
– Апостол Павел не сидел на даче в Переделкино, или по Булгакову, не имел годовой путевки в Ялту для этого дела.
Вот это хождение Апостола Павла по городам и весям в Деяниях Апостолов в Библии, и есть:
– Вторая работа священников! – И даже больше, потому что Апостола Павла во чтения своих мемуаров не тыквы заставляли выращивать, и даже бросали в него не тыквам, а:
– Забивали камнями.
Зачем и описывают в Библии его подвиги – имеется в виду, Апостола Павла – что проводились они не в Стэнфордских и Гуверовских институтах и университетах, где студенты с открытыми ртами ждут от профессоров рассказа об истине, а народном театре, где народного артиста забрасывают не гнилыми помидорам, не тухлыми яйцами даже, ни тем более вкусными ихними апельсинами, а, как уже было сказано:
– Камнями.
Из каменистой почвы пытался поднять он упавшие при дороге зерна.
26.01.15 – Радио Свобода – Иван Толстой – Мифы и Репутации
Разговаривают с Борисом Парамоновым об Эренбурге. Хемингуэй отозвался о нем, как о писателе с официозным налетом. И это очевидно, как говорится, что тут доказывать. Но Б. П. разозлился, начал наезжать на Хемингуэя, и… и промазал на все сто процентов. В книге По Ком Звонит Колокол ему не понравилось – не поверите – что она про баб и жрачку, как Б.П. выразился.
Тут сразу можно спросить:
– Так а что еще-то бывает, есть в этом мире? – Это всё. Война только если еще, так Б.П. не понял:
– Откуда на войне бабы и жрачка? – Фантастика! А где они еще бывают? Если война, что называется:
– Их есть у тебя ВСЕГДА.
Далее, какие передачи по телевидению самые популярные? Именно кулинарные и те, где девушки. Девушки, которые в случае чего не откажут.
Далее, Б.П. говорит, что это противный роман:
– Даже противный, как он сказал, потому что Хемингуэй предстает в нем в противной роли:
– Нервического Подростка, – как-то так. – И это самый сильный промах Бориса Парамонова. Засох за синхрофазотроном письменного стола. Ибо Человек Всегда Подросток. Дальше он только умирает. Подросток – это максимальный возраст Хомо Сапиенса.
Вся мировая литература стоит на фундаменте Подростка. Недаром на Игре в Бисер Игоря Волгина именно в этой же Детскости присутствующие писатели и критики всегда упрекают Классиков. В последний раз Сэлинджера, его Над Пропастью во Ржи.
Именно Подросток и только он может выполнить завет Бога:
– Не унывайте – это грех. – И говорит именно поэтому: