Владимир Буров – Когда было по-честному. Эссе (страница 22)
Результат: ничего хорошего, хотя Одиссей не смешивал по совету Б.П. работу и удовольствие. Один – один.
Третий Вариант. Фильм по книге Стивена Кинга Сияние. Здесь герой – Джек Николсон пишет книгу в зимнем отеле, книгу, состоящую из одного предложения:
– Одна работа и никакого удовольствия, одна работа и никакого удовольствия, одна работа и никакого удовольствия.
Получается, что очень хотел бы совместить эти два мероприятия, но не видит для этого никакой возможности. Но ему помогают, бывший владелец этого отеля, уже, правда, умерший. И Джек совмещает работу – спецзадание этого бывшего уже практически мертвого хозяина отеля – и удовольствие, заключающее в том, чтобы гонять жену и сына по этому отелю с киркой.
Погибает. Значит, это опять плюс Борису Парамонову:
– Совмещение работы и удовольствия ни к чему хорошему не привело. Было хорошее, но было слишком недолго.
Четвертый случай. Оноре де Бальзак, Сцены Парижской Жизни.
Забыл, как звали девушку, наследницу Гобсека, которая отравилась, когда узнала, что Растиньяк повесился в тюрьме. Она не смогла разорвать Работу – наследство в шесть миллионов и удовольствие, любовь к Растиньяку.
Пять. Ланселот совместил свою работу – добывание денег с помощью меча, с любовью к Гвиневере, жене Короля Артура. Правда у него все получилось, если не считать, что погиб Артур. Это минус Б.П.
Но все равно победил Борис Парамонов, он прав, в том смысле, что к добру это не приводит. Правда, если не считать одного противоречия:
– Тогда бы не было и всей мировой литературы. – Ну. если бы все, как в пионерлагере поверили Б.П. и перестали бы:
– Совмещать работу и удовольствие.
Далее, про кости кита. Это кости человека. Ибо нет ему места на Земле.
Тут, конечно, Левиафан – это именно скрученность системы в разно-уровневые кольца, объединенные одним телом – морской змей. Мадянов – мэр, или кто он там, идет за советом в церковь, сначала к одному священнику, потом к более высокому чину, и они дают ему совет:
– Действуй, но действуй Сам. Можно. Дают, исходя не из каких-то божественных представлений, а это ясно, что они Члены Комитета, как упоминаемый Адвокатом – Вдовиченковым Иван Костров в Москве. В фильме Левиафан несколько раз отмечено, что пресловутый Комитет – это только голова, Части имеют право, и даже обязаны, как указывает Мадянову:
– Действовать самостоятельно. – И он это сделал. Адвоката, который знал Кострова, убивать не стал, но в меру данного ему Права просто переиграл, вогнав, или нагнав на него страху имитацией убийства и избиением за городом. Как водится:
– Вывел в лес, – ну, а здесь на берег.
Потом на берегу, который и был собственно тем раем, за который идет бой, убили жену Коли – Серебрякова, а ему впаяли пятнашку строго режима. Вывод:
– Россия – это Завоеванная Страна. А не Свободная, как думают некоторые. Думают, что от рождения имеют право здесь жить. Вроде бы много и не просят:
– Хибара, хотя и двухэтажная, где нет никаких удобств, берег, за которым ничего нет, кроме одной и той же рыбы. Как в фильме Холодное Лето 53-го: улов небольшой, но малый бочонок засолим. Всё. За что бороться? Вот только за право быть свободным, за право посылать всех подальше от своего насиженного места.
Но Человеку, уже начиная с Адама было сказано, что Он права такого не имеет. Вынужден бежать куда-подальше, потому что убил своего брата Авеля:
– В борьбе за это.
Человек сам, в общем-то, виноват, что никак не может понять:
– Он от рождения в рабстве, так как находится не в Своей, а в Чужой стране, в стране Левиафана. Практически брошен сюды-твою, как корм для рыб. – А Он даже не вступает в борьбу, считает, достаточно послать Неправых на – сл. на букву х. И. И получает по рогам.
И все бы вот так было хорошо, чинно и благородно, если бы все с этим согласились. Но. Но начали говорить, что:
– Всё Неправда! – Вот это фантастика. Рабства нет, продолжайте посылать нас на – слово на букву х – и еще дальше.
Вот эта вот предполагаемая Провокация, что, мол, идите на демонстрации против Левиафана, вы люди свободные, рабы – не мы, и делает фильм открытием.
Получается смешно, фильм Левиафан говорит, заткнитесь, вы рабы, а власть – и ее пропагандисты и агитаторы – злится, говорит, что это клевета:
– Вы – свободны, вы смелые люди, и только пока что ваш бронепоезд стоит на обратном пути. – Вот так закручено, и значит не зря Левиафан расшифровывается, как:
– Скрученный зверь, – хотя и не обязательно змея, а по Высоцкому:
– Может быть зеленый змей, а может крокодил. – Даже бегемот.
Здесь кит, точнее его кости. Это показано мнение самого Левиафана, что, мол:
– А меня давно нету. – Одни только воспоминания остались.
Так всем и показалось в 87—91 годах – Усё! И даже, говорят, Нострадамус это подтвердил. И значит, для продолжения этой атаки на Человека достаточно воспоминаний, оставшихся о Левиафане.
Но я думаю, что Левиафан – это все-таки сам человек. Это его кости на берегу, а не кита. Он как кит из моря выбросился из жизни, как было сказано бомжами из передачи Игоря Померанцева, кажется, сказавшими после того, как они вспомнили с ностальгией Пинк Флойд и Битлз:
– Жить не хочется.
Почему киты выбрасываются из моря на берег и умирают?
– Не хотят больше жить.
Вот об этом и фильм. Не о том, как плоха жизнь в России, а вообще:
– Всё бесполезно. – Конец.
А противники фильма не понимают этого ответа 99,9 процента жителей, и убеждают:
– Ну, почему вы так думаете, ведь так хорошо бесплатно сажать деревья на субботнике и воскреснике.
Им не верят, ибо:
– А тогда почему вы сами-то буяните даже в самолетах? – Невры-то, оказывается, тоже не железные. Конечно, не до такой степени, чтобы самому выброситься из самолета, но хватает, чтобы прямо в самолете устроить субботник над возмущенными пассажирами.
И на земле нашлись добрые люди, сказали иму, точнее, про него:
– Хороший парень, просто иво сильно разозлили.
И он опять с успехом заседает за свободу, против левиафанистов, считающих, что люди в России живут в рабстве.
Я думал, что ошибка Бориса Парамонова и других критиков сценария в том, что они увидели необоснованность событий будущего событиям прошлого, событиям уже показанным. Фундаментальная ошибка Соцреализма. Ибо будущее предназначено не для того, чтобы соответствовать прошлому, а чтобы конкретизировать прошлое, чтобы мы увидели:
– Как оно было раньше, при советской власти, в Гражданскую, при Коллективизации, в 37-х, в войну 39—45, при Хрущеве, Брежневе.
Конкретность качественно отличается от абстрактного, учебного прошлого. Это Другое.
Нет, здесь я этого не заметил, это не роман, а рассказ, фундаментальным противоречиям неоткуда появиться. Это отличный сценарий, в начале даже дух захватывает, ибо, что это, если не:
– Голливуд, где всегда рассказывают правду. – Простую правду, здесь же считается:
– Надо обязательно наврать. – Ведь вино – это иллюзия, и, следовательно, без вранья обойтись никак не может.
Левиафан смог, это редкий случай, надо обязательно давать Оскар.
Правду говорить легко, потому что приятно, но приятно не потому, что легко, а потому что:
– Получилось.
17.01.15
Еще раз Повтор передачи Дмитрия Волчека про фильм Левиафан. Борис
Парамонов говорит:
– Зря включена любовь в контекст борьбы главного героя Коли – Серебрякова с властями – это разные темы. Это уже было написано, но тем не менее, повторю, что выходит всё-таки, и Борис Парамонов судит с позиции Соцреализма, то бишь не реальной, классической литературы, а именно:
– Советской. – Как и собеседники Игоря Волгина, будет критиковать Дюма за склейки, не понимает, что Другое – это и есть:
– Продолжение. – А вся советская литература одно просто-напросто:
– Одна сцена.
Хотя замечание хорошее, я бы, как думаю, и многие другие, не увидели этого противоречия, что любовь экзистенциальна, и поэтому ее не надо смешивать, с простым бизнесом. Хотя в фильме показана такая экзистенциальность российского бизнеса, что не видно даже теоретического выхода из нее. Это любовь оказалась недостаточно экзистенциальна, как в Тристане и Изольде, где, как само собой разумеющее она трахалась и с мужем, и с тем, кого раньше еще любила, с Тристаном. Совместила, как говорил незабвенный Джен Николсон в фильме Сияние:
– Работу и удовольствие.