Владимир Буров – Когда было по-честному. Эссе (страница 21)

– Культурология – это единственное, что надо запретить из всех наук и искусств.

Запретить, как бред сивой кобылы, просто бред, ужас и дурость вместе взятые.

Мало нам телевидения еще на Радио Свобода пошли извращения.

Это надо додуматься:

– Я ничего не знаю и не понимаю, но скажу, кто из академиков лучче. – До этого вроде не додумался даже Соло, хотя я больше его не смотрю. Читать – умеет, руководить могу, как сказал однорукий Колыванов в фильме Край, а также могу слышать стук любого дятела.

Вот Соломон – это и есть:

– … таёжно-бродвейский.

Борис Парамонов говорит про фильм Левиафан:

– Не надо привлекать сюда Библию, с государственной коррупцией мы справимся сами.

Вопрос:

– Почему? – Ответ:

– Потому что Библия везде ни при чем, о чем бы ни говорил Борис Парамонов. – Это неправильно, ибо в Библии как раз и написано:

– Не справитесь вы сами, и будет только еще в семь, а то и в семьдесят семь раз хуже.

Точно так же, как нельзя разобрать художественное произведение с позиции Здравого Смысла, ибо это тоже самое в фундаменте, что идеология Золотого Литого Тельца. Вот конкретно в данном случае Борис Парамонов сказал, что сценарий Левиафана, за которой этот фильм уже получил премию в Каннах – самое слабое место этого кино. Другие тоже отмечали этот недостаток. Посмотрим, возможно, такой сценарий как раз и подходит Левиафану. Стандартные сюжетные сценарии Голливуда здесь вряд ли возможны. Я смотрел Трейлер на несколько минут, мне очень не понравилось:

– Нельзя вот так орать перебивая друг друга. – Это просто фундаментально неправильно. Но может быть есть какая-то идея. Для России любой плюс – это плюс, а так ведь нет ничего. И печаль, что нет ничего сменилась на Ужас, что нет ничего, ибо все думали:

– Нет ничего, так как не могем, а оказалось, что раньше говорили правду:

– Нам ничего и не надо. – Мы просто-таки катехгорически против ВСЕГО ХОРОШЕГО.

Отсюда следует, что утверждения некоторых, например, Якова Кротова сомнительны, что Библия и не предполагает этой самой Хорошей Жизни, потому что вот эта война за отсутствие чего-либо Хорошего, и есть война против Двух Скрижалей Завета.

Борис Парамонов должен бы знать, что Рабство в Америке, эта самая высокая коррупция государства было и была побеждена именно:

– С Библией в руках! – А точнее, не только в руках, но что самое удивительное, и:

– В головах, в мозгах.

Продолжение, передача Елены Рыковцевой про фильм Левиафан.

Говорят, что фильмы Сталинград и Девятая Рота – это:

– А ля – Спасти Рядового Райана, – и добавляют: смешно. Именно смешно сравнивать. Ибо не в том дело Что, а важно:

– Как! – Примерно, как некоторых людей пишущих или писавших уже можно сказать – ибо они уже всем надоели хуже горькой редьки – детективы сравнивали с Агатой Кристи. Мол:

– Тут и Там – детективы.

– Но дело в том, что отсутствие радости, что преступник найден в конце книги, что удалось вместе с писателем и детективом найти его, у Агаты Кристи компенсируется:

– Созданием Ужасов в процессе этого расследования, докапывание до Мистики.

А здесь Тоже детектив, но без мистики. Так от него тогда ничего и не осталось.

Б.П. также сказал, что:

– Не надо смешивать реальность, и трансцендентность, бизнес и любовь, имеется в виду, а по Библии:

– Текс и Поля – ведь Трансцендентность – это именно то, что за Пределами Поля. Но! Поля этого же текста. И в том и Завет Бога, что:

– Их можно связать. – А нам опять:

– Давай раз-з-зберемся Сами, просто-напросто, как раньше по Литому Тельцу.

Так уж разбирались, пробовали:

– Нэ получилось. – Одне тока жертвы – без остального результата.

Наконец удалось посмотреть. По поводу недостатков Сценария ничего такого особенного не заметил. Что Вдовиченков не вернулся, чтобы помочь другу Серебрякову, а заодно и за себя отомстить. А какая разница отомстить или не-отомстить? Вот он выбрал второй, негеройский вариант, а реальный. Ничего здесь не обрывается, сказано четко и ясно:

– Это не фильм про Жана-Клода Ван Дамма, где он на старом, но фирменном мотоцикле гоняет такую же банду, как в этом кино Левиафан, который не про неизбежность победы, а наоборот:

– Про неизбежность поражения.

И поэтому правильно было сказано, что фильм не обычный, а именно Фестивальный, в том смысле, что не предназначен для Повторного просмотра.

Для повторного просмотра необходим Хеппи Энд. Или хотя бы саспенсы через каждые десять минут, как в Титанике и Кровавом Алмазе с Леонардо ДиКаприю – конца хорошего нет, но пару раз пересмотреть все равно можно.

Недостаток сценария стандартный, как для всех русских кино:

– Нет подробностей. – Только Голливуд может вставить в полтора часа роман, у нас всегда это будет только рассказ. А здесь фильм идет два часа двадцать минут, а все сцены оборваны, сокращены и так. Чтобы сценарий был таким же подробным, как в Титанике или Кровавом Алмазе его надо показывать неделю.

Далее, Борис Парамонов сказал, что:

– Нельзя смешивать работу и удовольствие. – Что это значит – непонятно, ибо:

– Да мало ли что не надо, а приходится, причем всегда. – Вопрос этот неоднозначный, как можно думать из категорического утверждения Бориса Парамонова. Вероятно, он имел в виду адвоката Вдовиченкова, который трахнул жену Коли – Серебрякова. Здесь надо заметить, что это очень важное сообщение, так как рассказывает для тех, кто еще не знает, или для непонятливых о существовании трех русских удовольствий, а именно:

– Шашлыки, пострелять по пустым бутылкам и – этеньшен:

– Трахнуть чужую жену, самое лучшее жену друга.

Поэтому эта Любовь есть составная часть русского колорита. У некоторых номинантов, как всегда другая тройка:

– Водка, матрешка и балалайка, – а здесь наоборот:

– Все по-честному: как это было на самом деле.

Ну вот первый пример. Хотел начать с Тристана и Изольды, но лучше оставлю их как-нибудь на потом. Вот фильм 1994 года с Алеком Болдуином, который по мнению Бориса Парамонова так и не стал великим актером Голливуда и Ким Бесинджер, а также Третьим – это Джеймс Вудс. Так вот этот Джеймс Вудс в самом начале фильма нанимает Алека Болдуина на работу – грабить банк, для этого он же его и освободил досрочно из этой тюрьмы по просьбе Ким Бесинджер, которая дала ему за это. Понятен сюжет?

Джеймс Вудс сидит в шикарной тачке, открывает бутылку пива, вторую предлагает Алеку Болдуину, но он отказывается. Джеймс Вудс тут его и спрашивает:

– Не любишь смешивать работу и удовольствие?

– Нет, – говорит Алек Болдуин.

– А я люблю, – Джеймс Вудс, имея в виду не только пиво за рулем, но и жену, или еще девушку Алека Болдуина, которую он трахнул, совместив это с освобождением Алека Болдуина из тюрьмы и дальнейшим ограблением банка. В результате. В результате Борис Парамонов оказался прав:

– Она, Ким Бесинджер четырьмя пулями пробила грудь Джеймса Вудса, когда начали делить деньги. Правда, это был не банк, а собачий тотализатор, но сумка с долларами была полная – два или три миллиона. Они же с Алеком Болдуином уехали в Мексику и там были счастливы.

Второй. Несколько дней подряд показывают фильм Троя. Парис совместил бизнес и любовь, Трою, сыном царя которой он был и Елену Спартанскую. Жив остался по фильму, но бизнес – Трою потерял. Правда, любовь осталась с ним, ее бывшего мужа грохнул его брат Гектор, которого потом убил Ахиллес.

Одиссей, в противоположность Парису, не смешивал работу и удовольствие, а именно:

– Бросил свою жену Пенелопу на двадцать лет, и занялся делом-бизнесом: брал Трою с помощью Троянского Коня, а потом возвращался домой, где его жену – если говорить не романтично, а реалистично, как в Левиафане – трахали, но корректно, так сказать чинно и благородно, чтобы никто не знал. Хотя и это многим надоело, захотели взять в собственность единоличную. Тут и вернулся Одиссей. А какие он мог сделать ей упреки, что вокруг нее вьется не один, как в Левиафане, не два, как тоже бывает, а целая стая волков. Ибо. Ибо, жизнь человеческая не бесконечна, раз и уже сорок, и уже сомнение берет:

– А надо ли делать Это вообще? – Поэтому. Поэтому, пока еще нет сомнений надо делать Это. Естественно.

Спрашивается:

– Хорош ли такой раздел Любви и Бизнеса? – Ибо результат:

– Ни жены, ни Трои. – Только слава мудреца и воина. Между прочим, любимца Афины Паллады. Там была еще Калипсо, в общем:

– Изменял, трахал совсем других женщин, с единственным, может быть, извинением, что видел при этом всегда только свою Пенелопу. Но это сомнительно, ибо богов не так просто обмануть, они сами хоть кого обманут.