Владимир Буров – Когда было по-честному. Эссе (страница 13)
Вот так: вроде насытились, а нам опять подбросили дровишек в поток сознания в виде большого повышения цен, чтобы жажда к материальным ценностям не иссякала. Разве тут насытишься.
Второй вопрос, про Меч Апостола Павла. Говорится, что он нужен, для отделения добра от зла. Но как? Вот такая абстрактная установка, что просто надо отделить добро от зла – означает Обратное тому, что имел в виду Апостол Павел. Ведь сказано, еще в начале Библии, что отделить невозможно.
И, следовательно, Меч нужен не деления добра и зла, а для деления сознания, деления на Две Скрижали Завета. Сложность этого деления в том, что это деление производится Не-до-кон-ца. Что означает, что и люди противостоят друг другу Не-до-кон-ца. Так и Апостолы действуют не сами по себе, как Герои Роман, но наполовину, как Автор, Иисус Христос. И вот тот щит, шлем, латы и другие доспехи воина, являются, нет, не Доспехами бога, которые хотел достать Джеки Чан, а Сам Бог, Сам Иисус Христос и является Этими Доспехами, когда Находится в роли Героя. В роли Петра, Апостола Павла, Фомы. И Герой таким образом не может быть поражен, потому что он в это время и:
– Автор этого Поединка, Он им управляет.
Как только Герой говорит:
– Не как я, а как Ты – так он уже облечен в Доспехи Бога. Но и я здесь – это уже другое Я, оно отличается от маленького я, тем, что теперь мы вместе. Вместе с Доспехами.
30.12.14
Подставить вторую щеку. Как? Вот в чем вопрос. Человек приходит в больницу к зубному, записался заранее, у него есть талон, но вперед него проходят и проходят луди. Он спрашивает, вышедшую из кабинета врача медсестру:
– У меня талон по времени, а луди идут и идут, и что самое замечательное:
– Все вперед меня, отсюда вопрос:
– Пачамуй-та?!
– Дак, естественно, – отвечает медсестра, – одни на каком-то месяце уже беременности, в вторые по второму разу узе.
– Вы понимаете, дорогая мисс, у меня тозе узе было два, – он показал ей два пальца, – два инфаркта, а вы не обращаете на это никакого внимания. – И лицо у него изображает не нескрываемую злобу, а бешенство, которое невозможно удержать. Ну никакими силами.
Это раз. В другой раз он пришел в банк, нет, не затем, чтобы отложить еще немного валюты на черный день, а просто получить пенсию, которую ему сначала повысили на 400 рублей, потом понизили на 350, а в этот день опять повысили на 30 рублей. И милая девушка из С-банка, говорит то, что он опять не ожидал услышать. А именно:
– Не как вы сказали:
– Оставить десять рублей на книжке, а остальные мне, а только семь с половиной. – В голове получателя пенсии мелькают события и люди, как у Лилу спустившейся с Небес, чтобы спасти Землю, и кажется, всё-таки дать Брюсу Уиллису, как все.
Тридцать рублей остается банку.
– А я так долго мечтал, когда мне повысят пенсию. И вот, пажалста, тридцать рублей на Новый Год, есть! А вы их, как само собой разумеющееся забираете себе.
– Они остаются на книжке, – констатирует медсестра, прошу прощенья, на этот раз уже, или еще, не медсестра, а юная банкирша по выдаче пенсий простым лудам.
От радости, что пенсия повышена, а не понижена на этот раз, он готов простить ей все, как будто она была его бывшая жена. Но вдруг вспоминает, что как-то, год примерно назад, ему уже пытались недодать 20 рублей, и по той же причине:
– Нэт денех, мелких. – Он написал тогда жалобу в жалобную книгу – такие уже есть в банках – дали.
И теперь:
– Позовите, пожалуйста, директора банка, или хотя бы вот ту милую менеджершу, я уже писал однажды сюда жалобу по поводу недодачи пенсии, напишу. Еще. Пока менеджер шла – выдали: соседка по выдачам кинула ей полтинник железными десятками.
– У вас же все равно же ж были бы эти деньги, тока на счете, – говорит она обиженно-укоризненно.
– В магазинах, к сожалению, нет еще такого правила, чтобы:
– Дайте мне буханку, или лучше две черного, у меня есть тамоди на счете баксы.
– Сколько?
– Тридцать рублей.
– Мало, я даю тока за гораздо большую сумму.
Вывод: человек устает от подстав, от незаконных требований, потому что не знает, а точнее, не может выполнить правила, резюмированного Иисусом Христом:
– Подставь вторую щеку.
Этот мужик думает, что правда – это система устройства мира.
Нет, неправда в посылке этого устройства. Тогда зачем возмущаться? Вот только затем, чтобы Самому решить эту проблему, а не требовать от других, которым по барабану ваши проблемы, ее решения. Всё просто:
– Достучись до себя.
Но человеку страшно признать, что мир так враждебен. Как было легко этой банкирше отдать ему его же тридцать рублей, нет, не дает без скандала. А что ему делать, чтобы их не требовать, честно говоря:
– Даже уму непостижимо.
Почему так трудно не сопротивляться Несправедливости?
Вот в чём вопрос.
2015
январь
01.01.15
Первые события этого года:
– В первые пять минут после двенадцати убил двоих, а утром еще одного. – Не нарочно, хотел, как лучше. Такие Серийники бывают? Хочет, как лучше, а результат всё равно:
– Убийство.
Но были серийники и круче меня, как один написал в своих мемуарах:
– Семерых одним ударом.
Теперь вообще не убиваю, а держу, как – нет, даже не как в Гулаге, а:
– Как Домового, – через стенку. Коробки. Специально купил в магазине, и сделал дырочки, чтобы:
– Дышали, как следует, а не как – как, говорят – были такие камеры:
– Не газовые, – но всё равно с недостаточным количеством кислорода, где в конце концов тоже довольно быстро умирали.
Нет, здесь секс, смотрю, развит у них в полной мере его оптимизма.
1.1.15 – Радио Свобода – Кара Мурза – Грани Времени
Сокращено.
– Как грится, что это, если не:
– Конец Света.
Радио Свобода – Дмитрий Волчек – Культурный дневник
Сокращено.
Я сначала подумал, что имеется в виду постулат:
– Везде что-то да есть, – но оказывается дело не в этом, а именно:
– И это не так плохо, как кажется.
Тогда как это именно плохо, потому что Свое Мнение подается в упаковке Заведомой Лжи. А ложь волнует, так как действует. Вот хороший пример:
– В фильме Чапаев, Василий Иванович подскакивает с одним только человеком к полку, который взбунтовался, и в шесть секунд, максимум, решает этот вопрос, который никто не мог решить:
– Без единого слова, сразу стреляет в солдата на самодельной трибуне. – И все воспринимают этот поступок Чапаева, как Норму. Все, имеется в виду, не только те, кто на сцене быстро строится в ряды и колонны, но и:
– Зрители в зале, – МЫ! – А ведь Чапаев убил человека только за то, что тот предлагал прекратить войну, и остаться дома. И логику этого солдата понимали многие, все, можно сказать, кроме Чапаева, мол, действительно:
– Сколько можно воевать: пора пахать и сеять.