Владимир Буров – Графские развалины. Эссе (страница 20)

Солженицын любил Ивана Александровича Ильина – своего либерально-консервативного предшественника.

Медведев задает вопрос:

– Не применял ли Солженицын к себе фразу Зиновьева, что он, собственно, и развалил Россию, так сказать:

– Нечаянно, – ставить знак вопроса, или еще какой – не знаю, надо ли хоть кого-то вводить в заблуждение, для которого не было даже не то, что побуждения, но и, однако:

– Пробуждения.

– Можете, да, но только с гранью, – цитирует по памяти Сол-на Леня Голубков, – прошу прощенья, как-то немного по-другому его зовут, щас посмотрю. Ибо цирк достигает, если не апогея, то всё равно:

– Достают, достают-т.

Говорят о консерватизме, традиционализме, либерализме, – как:

– Говорил Сол-н о правых и левых – разобраться трудно, – и вот, пажалста, даже не собираются – были бы слова названы.

Благодаря террору большевиков удалось остановить разгул народа в 17-м году, – приводят слова Сол-на, но Голубков считает:

– Это был только момент его то ли биографии, то ли монографии.

Приводятся слова, кажется, доцента кибернетики:

– Американское ухо, – не брюхо? – если я не ослышался.

– Я его вижу сильным антимодернистским мыслителем, – Сергей Медведев о Сол-не.

Сол-н не принимает коммунизм, но также и западные ценности, – то ли Цыганков сказал, то ли Голубков – текста не найти, как при полной и окончательной замкнутости с себе Радио Свободы. Но и толку, наверное, немного – знать точно, кто здесь что скажет.

Солженицын – констатируют – ни там, ни там. – Что значит, опять применяется прием известный:

– Нельзя свалить свою вину на другого полностью – делите ее, друзья мои:

– Пополам.

Липа – стопроцентная. Ибо Солженицын не только Там, но именно там, где:

– Надо-о!

Общие слова, толком не за что зацепиться.

– Опрашивают людей на улице, отвечают, что писал правду, – а:

– Спросите, кто из них, хоть что-нибудь слушал или читал из этой белиберды?

Белиберды, однако, агрессии. Можно ли назвать Сол-на символом Хаоса? Именно, как откровенного и хитрого зла.

Но вот кто-то точно заметил:

– Как писатель – он никакой, – но это и очевидно, если оценивать читать или не читать, а не рассказывать кому-то сказки.

Как и сказано великолепно:

– Конъюнктура.

Все философы на улице.

С. Медведев:

– Мне интересно, боролся ли Сол-н за демократию? – и так получается, что это интересно вплоть до:

– До сих пор!

С Шаламовым – говорят – была конкуренция и даже:

– Напряженная.

Это, да, тут деваться некуда, такой балаган не каждый, не каждый может прикинуться принять даже просто так, мимоходом.

Голубков – кажется – говорит, стала невозможна интеграция, не дали Ленинскую премию, – так, а:

– Куды интеграция-то, если он и так печатался в Новом Мире, что даже вылез Из-Под Глыб?

Власть совершенно не понимала – продолжают все вместе восхищенно, что делать с Сол-м:

– То ли наградить, то ли сослать, то ли вообще грохнуть, – но, очевидно, не могут до такой степени быть до сих пор так тупы, чтобы верить в эту, так сказать:

– Диверсификацию!

– Ну-вот, – заикается, это, скорее всего, так радуется доцент кибернетики – или, что у них есть еще там – Цыганков, – играя – или нет – но однако:

– Артиста натюрлих.

Технология – след-но – тоже преподается сейчас с пропагандистско-дезинформационным уклоном.

Солженицына воспринимали где-то, ближе к Западу, как очищенного социалиста, – говорят, но врут, или на самом деле верят, что это не перевод времен в другое их действие:

– Да, записано правильно, но только в конспекте тетради для сдачи экзаменов, – но забывают, что мир одномерный только в моно-графиях Сол-на, – а так-то:

– Не они – где-то там – воспринимали, – а это:

– Мы пишем, что они так близко всю эту прохиндиаду принимали к сердцу.

Всё то же самое, что и есть в других передачах, но только еще более, так сказать, возмутительно.

– Гений художественности, – говорит, кажется, Цыганков. – А:

– Знает ли вообще, что такое художественность?

Нет, и даже примерно. Но, что восхитительно, у Сол-на нет и примерной художественности. Да и зачем, если в местной прохиндиаде, это в прямом смысле ругательное слово, – особенно для Сол-на, назвавшего ее:

– Финти-Минти и даже почти бабушкиными – нет, не сказками – а только ее:

– Плюшками.

Сейчас Цыганков, применяющий одобрямс сам себе в виде частого повторения слова:

– Да, – хорошо оказаться в компании, где по умолчанию все думают.

О чем? Что Солженицын – это, собственно, художник!

Но, как это может быть, если собрал такую очередь у колодца только для того, чтобы послушали, какой дурак был Чацкий – что значит:

– До художественности, до понимания Грибоедова ему намного дальше, чем любым способом до Луны!

Говорят, что это миф, что Сол-н поддерживает нынешнюю власть. А:

– За чито орден тогда дали, ибо просто за так как – никогда! не наблюдается, ибо в рабоче-крестьянском государстве:

– Ра-бо-та-ть-ь надо. Всем!

Говорят:

– Нам его очень не хватает живого!

Но это вряд ли, сейчас так много развелось, бывших раньше законсервированными, претендентов на глобальную Дэзу любой величины, что не сможет перешибить, ибо цель уже не столько в дезинформации, сколько в прямой атаке откровенным враньем, что делал, конечно, и Сол-н, но здесь это уже и без него:

– Лавина.