Владимир Босин – Пульс «Элиона» (страница 14)

— В самом деле, Дима, — ну ещё и старший мастер встрял в процесс уговаривания, — в нашем городе мало таких как ты ребят, которые воевали в столь молодом возрасте. Мы освободим тебя на один день. Оформим как поездку в подшефную школу. Важное дело, воспитание нашей молодёжи в патриотическом духе.

— Да не надо меня уговаривать, — ух ты, а Маргарита Семёновна хороша. Она сняла свои дурацкие очки и оказалась прехорошенькой девицей. Глазищи от удивления как огромные блюдца, так и тянет познакомиться поближе.

— Не надо меня уговаривать, всё понимаю — повторил я, — дело совсем в другом. Так получилось, что в последней операции меня контузило. Сильно, из Кабульского госпитали переправили в Ташкент, где пришлось пролежать долгое время. Выписали почти здоровым, да вот диагноз неутешительный, полная потеря памяти. Я как будто родился заново, пришлось знакомиться с собственной семьёй заново. Так что сами понимаете, что я смогу рассказать вашим школьником. Разве что про будни в Ташкентском госпитале.

Минута молчания, все как будто язык проглотили. Забавно смотреть на Кима, его глаза и так не очень большие, превратились в узкие щелочки. А вот пионерская вожатая пытается что-то родить, но пока не очень в этом преуспела. Первым отреагировал комсомольский бог, — Дмитрий, мы не знали про это, прощу прошения.

— Да о чём Вы? Я не особо распространяюсь на эту тему. Знаете, врачи меня комиссовали, а мне не очень хочется, чтобы на меня смотрели с жалостью. И вас прошу никому не говорить обо мне.

— Так, как же это? А и не скажешь, Дима ты выглядишь очень молодо, как наши старшеклассники. И что я директрисе скажу? — на девушку прикольно смотреть, наверняка недавно на этой беспокойной должности. Иначе бы давно обросла коркой цинизма.

— Ну, зато я в госпитале столько разных историй наслушался. Там же лежали лётчики, танкисты и мотопехота с десантниками. В принципе можно было бы рассказать о других не менее достойных ребятах. Без секретных подробностей, конечно.

— Ой, Вы не представляете, как меня выручили, — опять перешла на «Вы» девица.

— Ну вот и ладно, вы тут договоритесь о времени, а мы подключимся. Я побежал, у нас собрание, а вы тут сами… — Саенко, довольный как разрешился вопрос, убежал. Старший мастер тоже слинял под предлогом чрезвычайной занятости, оставив меня наедине с пионервожатой.

Мы проговорили минут пять и расстались, договорившись, что Рита со мною свяжется ближе к запланированному собранию в школе.

— Дима, ну что тебе стоит? — Пашка меня окончательно достал. Братец Надежды звонит мне каждый вечер с просьбой прийти на репетицию их ансамбля. Парень поступил в институт, а там на их потоке учатся ребята, которые организовались в ВИА. Поют преимущественно зарубежный репертуар. Каким-то образом приобрели инструменты, вроде вместе уже третий год. Они с одной школы. Но вот беда, деканат не хочет идти им навстречу и выделить помещение для репетиций. А также не даёт возможность показать себя на институтских вечерах.

— Говорят, что нужны патриотические песни о советской молодёжи. А у нас в институте уже есть эстрадный ансамбль «Интеграл». Вот у них правильный репертуар, только никто на их выступления не ходят. Да от их песен рыгать хочется. Идеальное снотворное. Дима, ты офигенно поёшь на английском, посоветуй ребятам что петь. Может поправить текст там. Ну, сам понимаешь, подбирают-то на слух.

Во делать мне больше нечего, но Пашка нужный человек, через него я приобретаю записи роковых групп и слушаю на своём «Маяке». Так что прокидывать парня мне не с руки.

— Ладно, когда там они собираются?

Парни прибыли со свитой поклонниц. Четыре хипующих товарища с длинными лохмами и изображениями группы «Битлз» на майках. Пашка нас по-быстрому перезнакомил. Толик — солирующая гитара, Иван на ритме, Костя ударник и Лёва — чистый солист. Ну и с ними пять девчонок, это группа поддержки. Последние на меня смотрят с большим подозрением, явно готовятся защищать своих гениев.

Ну а это какой-то склад, здесь имеется комната побольше и совсем крохотная кладовка, откуда начали тащить инструменты. Оборудование самое примитивное. Кроме двух гитар ещё ударная установка. В неё входит бочка и малый барабан, а также тарелки. Усилок на обе гитары, подсоединяются через переходники. В качестве общего усилителя радиола с колонками. Офигеть, вот это жесть. Как только пошёл звук, безбожно зафонили колонки и Пашка начал что-то там курочить с проводами.

В качестве песни ребята порадовали меня песней «Синяя птица» Она весьма популярна в этом сезоне, в прошлом году её исполнил ВИА «Ялла» из знакомого мне славного города Ташкента.

Ну что я могу сказать — парни безусловно старались, из кожи лезли и энтузиазма им не занимать. А уж как хлопали девчата из поддержки.

Старшим здесь Толик, высокий и худой парнишка, — ну как, годится?

— Вам честно или по шёрстке? — поинтересовался я.

— А что, так плохо? — это влез солист Лёва.

Я бы сказал, что это было ужасно. Какая-то какофония, в оригинале это была композиция «Bluebird» 1973 года в исполнении Пола Маккарти. Советский ансамбль сделал свою оригинальную аранжировку и новый текст. Но сейчас ребята пытались исполнить именно оригинал. Вот только он вышел неузнаваем.

Ритм-гитара забивала всех резким звуком, соло вообще из другой истории, ударник равномерно рубит марш. В общем переходы исчезли, переборы примитивные, ритм без акцентов, части наползает друг на друга. А слова — это нечто. Лёва абсолютно точно не владеет английским и не понимает смысла песни. Редкие узнаваемые фразы, а дальше каша. Не понимая как петь, он сглатывает согласные, а гласные тянет, пытаясь подражать оригиналу. Вышло некое звукоподражание.

Это беда всех начинающих и не только. Слова можно записать, если прослушать песню несколько раз. Но желательно понимать язык песни. А вот с музыкой значительно сложнее.

В прошлой жизни я родился и двадцать три года прожил в городе Ашдоде. Его считают русским городом, в нашем классе была половина русскоязычных. Ну и так получилось, что мои лучшие друзья говорили по-русски. Мы так дружили, что наши родители, да и деды с бабками знали о нас всё и считали почти родными. Наша дружба длится до сих пор. Ну, в смысле длилась, пока не началась война.

Так вот, мы вместе дурачились и даже в старших классах устроились вместе работать в ресторан. Я с Виталей официантами, а Даник барменом. Было у нас и общее увлечение — это музыка. Мы играли панк-рок и фольк-рок. Не брезговали и классикой. Те же Битлз, Смоки и Квин были в нашем репертуаре. Я играл на гитаре-соло и пел. Виталик на ритме, и подпевал мне, ну а Даниэль стучал. Это минимальный состав. Круто было иметь бас-гитару, но не нашлось кандидатов. На басах скучно, желающего найти непросто. Мы собирались частенько в школе и даже пользовались неким успехом. У нас была своя фан-поддержка. Приглашали нашу банду на различные тусовки и корпоративы. Ни одна дружеская вечеринка не обходилась без нас.

После армии собираться стали реже, но на свадьбах и бритах у друзей мы играли неизменно.

Так вот и у нас были схожие проблемы. Нет, не с текстами. Их всегда можно нарыть в интернете или просто записать, прослышав песню. А вот мелодию, да ещё положенную на аккорды достать очень сложно. Здесь действует авторское право и приходится подбирать музыку на слух. Не всегда это получается удачно.

Глава 9

А сейчас мне пришлось разобрать услышанное. Ожидаемо критика не понравилась, — ну раз такой умный, — усмехнулся Толик, — возьми и сыграй.

Парень протянул мне гитару, он нашёл действующий метод против критиканов. Видимо это раньше исправно срабатывало.

Пришлось брать инструмент в руки, — Пашок, переключи меня напрямую, — гитара непривычна. Сев на край стола, на секунду задержал пальцы на струнах. Подстроил не спеша, будто слушая не звук, а паузы между ними. Закрыв глаза вспомнил оригинальное звучание. Первые аккорды пошли тихо, мягко без спешки. Я просто пытался не спугнуть мелодию, привыкая к звучанию.

Так негромко я запел, английские слова ложились свободно, без усилия. Как рассказ о дороге, о полёте. О том, как хочется вырваться из тесного места и вернуться туда, где тебя ждут. В вокале нет нажима, так и великий Пол Маккарти исполнял. Я чувствовал, что песня ожила. Мелодия и вокал шли цельной композицией. Доиграв до конца, дал последнему аккорду угаснуть.

Тишина, стали слышны звуки с улицы, — красиво, — это сказала кто-то из девчонок. Произнесла нерешительно, будто опасаясь предать своих.

— Да чего уж там, — встал Лёва, — земля и небо. Дима, а можно так научиться? Я имею в виду, чтобы песня ожила. А не стучать механически.

— Можно, наверное. Просто тут нужен взгляд опытного человека. Вы пока играете каждый по себе. И не слышите друг друга.

Как потом выяснилось, это помещение, где ребята репетировали, принадлежало машиностроительному техникуму. У Костика батя трудился тут завхозом. Вот и удалось пристроить сына с его товарищами. Взамен ребята иногда играли на вечерах для учащихся. Но этот уровень великих музыкантов не устраивал. Они мечтали поучаствовать в смотрах и фестивалях, чтобы их заметили наверху. Мечтали стать местными знаменитостями. И если честно, зазвездились. Им всё казалось, что взрослые к ним придираются.