Владимир Босин – Чужое лицо-2 (страница 3)
— Лёша, ну ты же обещал мне позвонить, как приедешь в Москву. Пришлось напрягать папу, чтобы тебя найти, — девушка проигнорировав любопытные взгляды присутствующих, подошла ко мне и чмокнула в щёку. Как закадычного друга, я бы так оценил это действо.
— Значит так, на субботу ничего не планируй. Я достала тебе пропуск в Останкино. Проведу по телецентру. Покажу студии, режиссёрские, аппаратные… Подруга даже в эфирную обещала пустить. Такое не каждый день бывает. Тебе нравится передача «Что? Где? Когда?» Вот и отлично, увидишь воочию как снимают такую передачу.
Пользуясь моментом я приобнял девушку и изобразил самую изысканную свою улыбку. Ольга игру приняла и тоже прижалась ко мне.
— Ну всё, в десять жду у центрального входа. Желательно не опаздывать.
Кто-то из ребят присвистнул, — ничего себе…
Даже академик, выглянувший из кабинета на женский голос, задержал взгляд на выходившей Ольге, затем перевёл на меня и, ничего не сказав, молча закрыл дверь.
Мне оставалось только с невозмутимым лицом продолжать отмывать кисть.
— Лёша, а она что серьёзно работает в Останкино? — это Лена подошла сзади и негромко спросила.
— Ну да.
— Это твоя знакомая? — а вот любопытство одного из блюдолизов шефа я с удовольствием проигнорировал.
Спасибо Ольге, она одним единственным посещением мастерской помогла что-то изменить в её атмосфере. Потому что уже на следующий день Никитский вполне нормальным голосом поручил мне поработать над его личной картиной. Та далека от завершения и мне доверили небольшой участок размером с газетный лист. Там дальний план с видом леса. Вот мне и нужно приписать подмалёвок и попытаться найти правильное состояние воздуха.
— Если получится, займёшься и остальным. Мне нужно небо без облаков, ровный холодный осенний воздух. Посмотрим, умеешь ли ты чувствовать тон.
Я даже не сразу понял, что произошло. Ещё вчера был человеком, которому можно было доверить лишь самую черновую работу. А сейчас как ассистент настоящего мастера кисти я начну работать самостоятельно.
Это большой скачок сразу на несколько ступенек в негласной иерархии мастерской. Только бы не налажать.
Телестудия в Останкино произвела на меня странное впечатление. Огромные телевизионные камеры размером с небольшой шкаф, десятки толстых кабелей под ногами, прожекторы, раскалявшие студию так, что через полчаса хотелось раздеться до трусов. За стеклом аппаратной стояли целые стойки аналоговой электроники, сотни кнопок, тумблеров, стрелочных приборов и носители информации с огромными бобинами. По меркам моего времени всё выглядело музейными экспонатами.
На то, чтобы в моё время сделал всего один кристалл размером с ноготок, здесь требовались десятки людей, киловатты энергии и целый этаж аппаратуры.
И всё же я очень быстро перестал обращать внимание на технику, мне больше интересны работающие здесь люди.
Оператор с помощником мокрые от пота крутили свою стационарную камеру, успевая снимать всё нужное по команде вездесущего помощника режиссёра. Осветители меняли свет почти интуитивно.
И никакой автоматической коррекции. Никаких нейросетей.
Только опыт, только память, только талант.
Но настоящий удар по моему самолюбию ждал меня в студии, где шла запись программы «Что? Где? Когда?»
Я даже невольно усмехнулся, сидящая за столом шестёрка знатоков ухитрялась успешно отвечать на коварные вопросы ведущего и телезрителей без доступа к инфосети. Ни подсказок, ни аналитических систем, ни персональных вычислителей.
Как? Лишь собственная голова, эрудиция и железобетонная логика.
Эти ребята за минуту успевали выстроить несколько версий с целыми ассоциативными цепочками. Коллективный разум шести человек выполнял работу искусственного интеллекта.
Вот тут мне и стало не по себе. Ведь они умнее большинства моих сограждан в прошлой жизни. Просто потому, что вынуждены думать сами. Отсутствие электронных костылей превратило память этих людей в настоящий рабочий инструмент. Они ухитряются хранить в голове тысячи фактов, книг, цитат, исторических событий и научных сведений.
— Ну, тебе понравилось? — мы с Ольгой синхронно покачивались вместе с вагоном метропоезда.
До ВДНХ добрались на автобусе, там спустились в станцию метро и с пересадкой телепаемся до «Площади Свердлова». Ольга в Москве отлично ориентируется, в отличии от меня, провинциального увальня. Так что я в роли послушного бычка хожу за нею по пятам. И вообще — девушка меня приятно удивила своим умением тактично, без столичного гонора и понтов дочки влиятельного папаши показать гостю столицы местные достопримечательности. А когда мы добрались до ГУМа, то практически стали друзьями. С ней легко, она много знает и удивительно интересно рассказывает про историю Кремля. Ну а чтобы хоть как-то отблагодарить девушку за потраченное на меня время, я пригласил её в кафе, расположенное на втором этаже универмага.
Сегодня Ольга предстала для меня совсем в другом свете. Клетчатая юбка чуть ниже колена, туфельки на каблучке и весёлый свитерок с оленями. Длинные волосы забраны наверх заколкой и образуют этакий задорный девчоночьий хвостик. Она выглядит моложе своих лет. Если прикинуть, ей лет двадцать семь, не меньше. После школы пошла по стопам матери и поступила в университет. Инвалидность выбила её из колеи года на два, и ещё пару лет по окончании она успела проработать на телестудии. Вот и получается, что она младше меня года на четыре. Но благодаря легкомысленной причёске скинула немного. А ещё она как старшеклашка весело уплетает мороженное и поглядывает на наших соседей за соседним столиком. Там устроились типичные гости города — папа, мама и два малолетних оболтуса. Шумные и суетливые, обложились покупками и ждут, когда глава семейства закажет на всех сладкое угощение.
Но моя спутница далеко непроста и имидж юной девчонки явно создан осознанно. Три дня назад она выглядела крутой столичной штучкой, так поразившей наших ребят в студии. В Останкино же она была деловита и собрана, знала всё и обо всех. А вот тут в кафе ГУМа внезапно превратилась в наивную девчонку, облизывала ложечку и оставив след шоколада на губе вопросительно смотрела на меня и заливисто смеялась над моими шутками. А ещё она активно сверкала своими голыми гладкими коленками и не обращала никакого внимание на двух лётчиков-лейтенантов, которые бросали заинтересованные взгляды на мою спутницу.
Но в любом случае Оля внесла в мою жизнь щедрую струю свежего воздуха. Мне не хватало чего-то подобного. Расстались мы после прогулки по Александровскому саду и предварительно договорились встретиться на следующей неделе.
Ольга по телефону назначила мне встречу у главного входа в парк Горького. И что удивительно — явилась минута в минуту, не заставив меня ждать. А вместо обычной женской сумочке у неё через плечо висит чехол с фотоаппаратом.
— Смотри, — показала она с гордостью. — Папа из командировки привёз «Зенит-19» с японским объективом Helios. Сказал, чтобы сама научилось фотографировать.
И тут же она заставила меня встать у центральной арки и сделала пару снимков.
— Не двигайся… Нет, голову чуть левее… Замри…
На моё недовольство девушка сразу отреагировала с юмором, — художник должен иногда смотреть на себя со стороны.
И мы медленно пошли по главной аллее. Вокруг играет музыка, рядом под руку идёт симпатичная девушка и настроение стремительно пошло в небеса. Я сразу купил нам по порции пломбира, запили мы ледяную сладость газировкой, а руки сполоснули в фонтанчике.
Неожиданно вышли к лодочной станции, — умеешь грести?
— Доводилось.
— Тогда я за билетиками.
Мы взяли на прокат двухместную лодку и почти час катались по Голицынскому пруду. Ольга несколько раз пыталась меня фотографировать с носа лодки, но я активно работал вёслами и замереть ради снимка на память не пожелал. За что меня наказали, обрызгав водой.
А когда шум центральной части нас начал утомлять, Ольга сказала:
— Пойдём, тут есть неплохое местечко. Через пять минут мы оказались в местечке, которое называлось Нескучный сад. И мы будто попали в другой мир.
Старые липы и дубы смыкались над дорожками. Воздух пах влажной землёй и листвою. Здесь почти не слышно музыку из парка. Лишь прогуливаются редкие прохожие, молодые мамочки с колясками и пожилые пары. И здесь Ольга опять начала меня мучать, достав свою шайтан-машинку.
— Лёша, не надо позировать. Просто иди на меня.
Так мы неторопливо пошли к Москва-реке, я даже перестал реагировать на щелчки фотоаппарата.
А уже под вечер вышли к Пушкинской набережной. По реке торжественно плыл белый прогулочный пароходик. Солнце уверенно клонилось к горизонту, окрашивая воду в золотистый цвет. Мы молча облокотились о гранитный парапет. Девушка прижалась ко мне, обняв рукой со спины.
С реки подул свежий осенний ветерок и эта живая грелка меня ничуть не раздражала. От волшебства момента даже накатили философские мысли о бренности человеческого существования и вечности окружающего нас мира.
Дальнейшее было довольно неожиданно, меня просто развернули и прижали к парапету, а потом гибкие руки зацепили меня за шею и дышать стало нечем. Меня почти насильно целовали. Прикольно и можно сказать приятно. От девушки пахнет дорогими духами, а на губах ощущается вкус её помады. Если честно, я бы предпочёл сохранить наши прежние отношения. То есть дружеские, но у Ольги явно своё мнение на этот счёт. Ну а потом и я увлекся, и притянув её к себе, начал уже сам целовать девушку.