Владимир Благих – Семейные зарисовки (страница 2)

— Женя, — она улыбнулась, — кофемашину ты тоже без инструкции включил. И она потом три дня чихала кофейной гущей. У нас вся кухня была в кофейной крошке. Соседи думали, мы наркодилеры и мелем что-то запрещённое.

— Это была проверка, — сказал я. — Она прошла?

— Она выжила, — Маша чмокнула меня в щёку. — Как и я рядом с тобой. Хотя иногда, знаешь, хочется тоже выдать звук, как тот стеллаж.

И ушла в комнату.

А я остался стоять перед стеллажом. И думал: в семейной жизни, наверное, тоже есть своя инструкция. Только её никто не пишет. Или пишут, но мы, мужчины, всё равно сначала собираем на глаз, а потом удивляемся, почему всё шатается.

Но если рядом есть человек, который потом мягко скажет «давай разбирать вместе» — значит, всё собрано правильно.

Даже если криво.

Даже если потом придётся переделывать.

Даже если ты — тот самый стеллаж, который шатается, но его всё равно любят.

Кстати, стеллаж стоит до сих пор. Я на него смотрю и горжусь. Почти по инструкции. Почти.

МОЗОЛЬ И БАТОН

Евгений Сергеевич крутил баранку своего жёлтого кроссовера и в десятый раз смотрел на навигатор. Час пик в центре Москвы давно рассосался, но заказа в сторону дома всё не было. Он уже проехал Садовое кольцо, свернул на Тверскую и теперь полз где-то у «Пушкинского», вяло поглядывая на тротуары, по которым спешили по домам счастливчики, у которых есть метро.

— Эх, китаец ты мой, — вздохнул Женя, поглаживая кожу торпедо. — Хоть бы кто в Кунцево захотел.

Телефон зажужжал. На экране высветилось «Маша». Женя улыбнулся и ткнул кнопку на руле.

— Маш, привет. Ты чего не спишь?

— Жень, ты где? — голос у Марии Никитичны был слегка взбудораженный. — Ты хлеб купил? Я утром смотрела — батон последний доели, на бутерброды завтра совсем ничего.

Женя хлопнул себя по лбу.

— Ой, твою ж... Я же хотел! У «Пятёрочки» проезжал, когда пассажира вёз, и забыл. Думал, потом. А оно вон как.

— Ну Жень... Аня утром просила бутерброды в школу. Я думала, ты возьмёшь.

— Да возьму, возьму! — засуетился он. — Только вот заказ поймаю и сразу. Или по пути куплю.

— Только смотри, не оставь его в машине, как в прошлый раз. Я потом три дня искала, куда батон испарился. А он у тебя в багажнике две недели пролежал, уже в плесени.

— Ладно, ладно, — засмеялся Женя. — Положу прямо на панель, чтоб перед глазами был. А ты чего не ложишься? Уже полдвенадцатого.

— Да Аня никак не засыпает, — вздохнула Маша. — То пить, то читать, то ещё что-то. Ты давай приезжай быстрее, а? А то я уже сама клевать носом начинаю.

— Еду, еду, — Женя выглянул в окно, будто это могло ускорить появление заказа. — Сейчас поймаю что-нибудь...

— Жень, слушай, у меня телефон разряжается, — вдруг быстро заговорила Маша. — Процентов пять осталось. Если что, я не перезвоню. Ты давай, купи хлеб и дуй домой. И чтоб без приключений!

— Понял, командир, — улыбнулся он. — Хлеб будет. Сам буду. Целую.

— И я. Давай быстрее...

В трубке щёлкнуло, и пошли короткие гудки. Женя убрал телефон и с удвоенной энергией уставился на планшет с заказами.

— Ну давай, родимый, — прошептал он экрану. — Кунцево, Кунцево, Кунцево...

И словно по волшебству, на планшете высветилось: «Заказ: от метро Пушкинская до улицы Истринская, Кунцево».

— Есть! — Женя довольно хлопнул по рулю и тронулся с места.

Через полчаса он уже подъезжал к дому, сжимая в руке свежий батон, купленный в круглосуточном магазине у метро «Молодёжная». Дома горел свет в окне спальни.

Женя припарковал авто, поднялся на шумном лифте, зашёл в квартиру, тихо прикрыл дверь. В прихожую выскользнула Маша в халате, с заспанными глазами, но улыбающаяся.

— Припёрся, таксист, — шепнула она.

— А то, — Женя протянул батон, как трофей. — Хлеб, как заказывали. Не забыл, не потерял, не съел по дороге.

Маша взяла батон, чмокнула мужа в щёку и улыбнулась.

— Молодец. Иди спать. Завтра бутерброды будут.

Женя скинул куртку, устало улыбнулся. Маша вдруг протянула ему левую руку. На указательном пальце красовалась ярко-красная мозоль, прямо у основания.

— Во, смотри, — она обиженно надула губы. — Колбасу резала. Нож туповат, а я упёрлась, чтоб ровненько получилось. И натёрла. Больно, между прочим!

Женя взял её руку и осторожно подул на больное место.

— Бедная моя Мурочка, — протянул он с улыбкой. — Героиня труда. Надо было меня дождаться, я б порезал.

— Ага, дождёшься тебя, — фыркнула Маша, но руку не убрала. — Ты ж до ночи по городу колесишь. А колбаса свежая, купила сегодня на рынке, захотелось тебя побаловать.

Женя притянул её к себе и поцеловал в макушку.

— Спасибо, Машенька. Правда. И за колбасу, и за батон, и за всё.

— Ладно, ладно, — смутилась она. — Пойдём ужинать, там картошка осталась. В микроволновке грела, но она быстро остывает.

— Вчерашняя — самая вкусная, — Женя взял вилку, которую она ему протянула. — Пальчики оближешь. В смысле, твои трудовые пальчики.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.