Владимир Благих – Две дороги: сборник (страница 4)

Алая перчатка Маргариты — память о первой, земной жизни. Оставляет влажный след на щеке, когда Маргарита вытирает слёзы.

Опал на лацкане Воланда — камень обманчивых надежд и пустых мечтаний. В его глубине переливаются холодные искры.

Где дорога приведёт

Историческая психологическая драма о прощении и выборе

Действие происходит во II веке н.э. в римской провинции Галлия.

Книга является художественной притчей и не претендует на богословскую истину.

18+ (содержит сцены насилия и психологического давления)

Аннотация

Луций Валерий Марк, римский центурион, привык выполнять приказы. Но однажды приказ становится невыносимым: казнить пленного галла, отца десятилетней девочки. Отказ — это смерть. Согласие — потеря себя. Марк выбирает отказ и попадает в водоворот событий, где встречает бывшего палача, скрежещущего зубами от угрызений совести, христианского учителя, улыбающегося перед казнью, и таинственную статую богини с фонарём, который загорается только для тех, кто стоит на распутье. Это история о том, как маленькое «нет» превращается в большой путь, как пустота внутри оборачивается любовью, и как выбор, сделанный однажды, отзывается в вечности. Имя героя — Марк. Его дорога ведёт туда, где кончаются приказы и начинается свобода. Куда она приведёт — решать не императору, не судьбе, а ему самому.

Глава первая.

Стеклянная бусина для центуриона

Луций Валерий Марк, центурион первой центурии одиннадцатого легиона, стоял на крепостной стене и смотрел, как солнце садится за зубчатые вершины Галльских гор.

Западный вал был сложен из грубого известняка, в его щелях ещё держалась утренняя роса, хотя день давно перевалил за полдень. Марк любил этот час — когда смена караула уже прошла, а вечерняя поверка ещё не началась. Можно постоять одному, прижав ладонь к холодному камню, и ни о чём не думать.

Но сегодня думать всё равно приходилось.

Внизу, во внутреннем дворе претория, двое солдат водили пленного вождя галлов. Тот шёл с гордо поднятой головой, хотя руки были связаны за спиной сыромятным ремнём, а на шее висела цепь — знак того, что его будут судить не как воина, а как разбойника. Марк знал этого человека. Три дня назад галлы напали на римский обоз, убили семерых граждан, сожгли повозки и угнали мулов. Вождя звали Даннорикс, и он не отрицал своей вины. На допросе он сказал: «Вы пришли на нашу землю. Вы отняли у нас поля, скот, богов. Я защищал своё. Кровь — за кровь».

Прокуратор, старый сенатор Квинт Лициний, не стал слушать оправданий. Он приказал казнить вождя на рассвете, перед строем легиона, чтобы все видели: Рим не прощает убийства граждан. И приказал он это сделать центуриону Марку — самому опытному, самому надёжному, тому, кто никогда не задавал лишних вопросов.

— Ты понял? — спросил прокуратор, когда они остались вдвоём в его кабинете, где пахло воском и сушёными травами. — Мечом, на глазах у всех. Чтобы запомнили.

Марк молча кивнул. Он не сказал, что никогда не убивал безоружных. Не сказал, что ему снится один и тот же сон: поле битвы, он бежит с мечом, а перед ним падают люди, и у каждого лицо его брата, который умер от лихорадки десять лет назад. Не сказал ничего. Потому что центурионы не говорят прокураторам о своих снах.

Когда солнце скрылось, Марк спустился во двор. Крепость погружалась в сумерки: факелы зажигали в чашах, прибитых к столбам, жёлтый свет плясал на влажных камнях.

Солдаты ужинали у казарм — кто на корточках, кто на перевёрнутых амфорах. Запах чечевичной похлёбки смешивался с запахом кожи и лошадиного пота.

Марк прошёл мимо, ни на кого не глядя. Он знал, что завтра утром возьмёт меч и одним ударом отрубит голову человеку, который смотрит на него спокойными, чуть насмешливыми глазами. И сделает это не потому, что хочет, а потому что приказ.

Он завернул к карцерам — длинному зданию из тёсаного камня, где держали особо опасных пленных. Сейчас там сидел только Даннорикс. Марк махнул стражнику, тот отпер дверь.

Внутри было темно и сыро. В углу, на куче соломы, лежал вождь. Он не спал, смотрел в потолок, где сквозь решётку пробивался лунный свет.

— Пришёл посмотреть на меня? — спросил галл. Голос низкий, с хрипотцой. — Или хочешь, чтобы я попросил пощады?

Марк сел на перевёрнутый ящик.

— Я пришёл спросить, — сказал он. — Почему ты напал на обоз? Там были женщины. Дети.

— А на нашей земле — мои дети, — ответил галл. — Вы убили их не мечом, но голодом. Забрали хлеб, сожгли посевы. Теперь они лежат в земле, и никто не приносит им хлеба в день поминовения. — Он помолчал. — Ты хочешь знать, чувствую ли я вину? Нет. Я чувствую только, что жизнь несправедлива. И вы, римляне, делаете её ещё более несправедливой.

Марк молчал. Он хотел сказать, что приказ есть приказ, что закон превыше чувств, что мир держится на порядке, а порядок — на мече. Но слова застревали. Галл был прав. В этой правде было что-то уродливое, как топор вместо скальпеля, но она была правдой.

Он встал. На пороге обернулся: — У тебя есть жена?

— Была. Умерла от родов. Осталась дочь. Десять лет. Её зовут Ата.

— Где она?

— У моей сестры, в деревне за лесом. — Галл усмехнулся. — Ты хочешь её найти? Убить?

— Нет, — сказал Марк. — Я просто спросил.

Он вышел и велел запереть дверь. Ночь была холодной. Что-то изменилось в нём — или вокруг него. Какая-то трещина в мироздании, через которую дул ветер из иного мира. Он не знал, как это назвать. Позже он поймёт: это была пустота, которая ждала у порога.

Он не спал всю ночь. Сидел в своей комнатушке — каменной каморке с низким потолком, где на столе лежали его вещи: старый шлем с вмятиной от кельтской секиры, поношенный панцирь, кожаный кошель с жалованием. И ещё — глиняная плошка со стеклянными бусами.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.