Владимир Бенедиктов – Другие редакции и варианты (сборник) (страница 2)
«Стой!» – кричу я… Нет! ушла.
Грусть-тоска меня погубит,
Доля злая мне дана, –
Белокурого не любит
Чернокудрая она.
Золотой век
Где радость сверкала, куда ни взгляни –
На землю взирая с лазурного свода,
Светила небес заменяли судей,
Законы писала одна лишь природа
И острым мечом не играла вражда
Любовь не таилась в ущельях сердец.
Озеро
Средь вскормленных снегом дубрав и пустынь
Я некогда видел волшебную синь,
На ложе песчаном покоясь,
Она то дрожала, тиха и светла,
То дико мутилась, росла и рвала
Унизанный камнями пояс.
Я отроком часто на бреге стоял
Без мысли, но с чувством на волны взирая,
К ногам моим ластились волны.
Неверной стихии живая краса,
Летя расцветали челнов паруса.
Как перси красавицы, полны.
Облака
Там – в краях недостижимых
Для мечтателя очей
Сколько форм неуловимых!
Сколько дымчатых кудрей!
То прозрачны, то угрюмы,
Как сомнительные думы,
То с готовою слезой.
То с небесною грозой,
Эти груды, эти глыбы
Через горний мчатся свод.
Мнится, там простер изгибы
Дев туманных хоровод.
Там, в степи небес обширной,
Виден армии эфирной
Боевой, громадный ход:
Растянулась эта сила –
И заря из-под руки
Словно кровью обкатила
Эти грозные полки;
Войско реже, – там под тучей,
Как огни стрельбы летучей,
Солнца брызнули лучи –
И легли кругом в обломках,
В раззолоченных каемках,
Шлемы, латы и мечи.
Вот, отделясь от области волнистой
Тех облаков, идет из них одно
Могучее, – и с высоты оно
Царем глядит, – в опушке золотистой
Сияет верх; увенчано чело,
А мрак в груди, а в сердце – тяжело,
И капли слез с той вышины престольной
В обитель слез – на мир упали дольный,
А белый пар, как чистый фимиам,
Клубится ввысь, истаивая там.
Напоминание
Помнишь ли?
Нина! Помнишь ли мгновенья,
Как поклонник верный твой,
Полный страстного волненья, 
