Владимир Беляев – Кто не боится молний (страница 40)

В тот год на трассе летал летчик Гражданского воздушного флота Евгений Сергеевич Павлов. В жизни ему довелось побывать во многих краях, участвовать в войне, служить на воздушных линиях Кавказа, Сибири, Молдавии, Крыма. Он был смелым человеком и опытным пилотом. Расписание полетов составлялось так, что в совхозе самолет задерживался на несколько часов, ожидая встречный рейс из Караганды, чтобы взять на борт перевалочный почтовый груз или пассажира в Кустанай.

Когда Евгений Сергеевич Павлов первый раз прилетел в совхоз, был обычный зимний день, не очень морозный и не очень ветреный. Пока самолет стоял на стоянке, летчик зашел в буфет, приютившийся в маленьком домике аэровокзала, выпил горячего кофе, немножко отдохнул и пошел прогуляться, посмотреть окрестности. Вскоре он дошел до пруда, где возились деревенские ребятишки. Среди них особенно выделялся бойкий мальчик, катавшийся на коньках с необыкновенной ловкостью. Летчик подошел ближе, ребята заметили его, поздоровались.

— Как тебя зовут? — спросил летчик юного фигуриста.

— Петька, — назвался вихрастый паренек.

Летчик посмотрел на Петины самодельные коньки, усмехнулся:

— Неказистое снаряжение, а катаешься здорово. Нравится?

— Нравится, — подтвердил Петька. — Теперь вы к нам почту доставлять будете?

— Я.

— До вас к нам другой летчик прилетал, обещал книжки привезти и не привез.

— Его перевели на другую трассу, — объяснил ребятам Павлов. — Теперь я буду к вам летать.

— А как вас зовут?

— Павлов Евгений Сергеевич.

— Может, вы привезете книги? У нас совсем маленькая библиотека, читать нечего.

— У меня в самолете кое-что завалялось, придется подарить вам книги, — сказал Павлов. — Пойдемте-ка со мной!

Ребята охотно пошли с летчиком. Павлов разрешил им войти в самолет, позволил всем по очереди подержаться за управление, посидеть в креслах, посмотреть в иллюминатор. На прощание подарил ребятам несколько книг, два журнала, какую-то брошюру, — словом, отдал всю свою личную дорожную библиотечку. Потом вспомнил о чем-то, раскрыл чемоданчик, где лежали бритва, полотенце, зубная щетка и другие вещи, достал небольшую книжечку, погладил ее рукой и протянул Пете.

— А это тебе персональный подарок. Бери, фигурист, читай.

Обрадованный Петя бережно взял в руки книжку. Она называлась «Маленький принц».

— Эту книжку написал не простой писатель, а летчик, — объяснил Павлов и остановился возле самолета, прощаясь с ребятами.

Через несколько дней Павлов снова прилетел в совхоз. Как и в первый раз, он еще издали увидал пруд и ребят, играющих на льду. При виде самолета детвора побежала к месту посадки.

Не успел Павлов приземлиться и подрулить к аэропорту, как его самолет окружили дети, наперебой закричали:

— Дядя Павлов! Здравствуйте!

Павлов приветственно поднял руку.

— Ну-ка, помогайте разгружать почту, тащите начальнику аэропорта.

Ребята дружно кинулись помогать и в один миг разобрали не слишком большой багаж.

Когда кончилась разгрузка, Петька растолкал ребят и подошел поближе к летчику. В руках он держал свои знаменитые самодельные коньки на деревянных колодках с промерзшими веревочками.

— Пойдемте к пруду, дядя Павлов, — позвал он смущенно. — Сегодня я буду кататься совсем не так, как тот раз. Специально разучил несколько новых фигур, посмотрите, пожалуйста.

— С удовольствием, — согласился Павлов.

— Он здорово катается, вот увидите, — зашумели ребята.

Пока Петя привязывал коньки, затягивал потуже промерзшие шпагатные веревочки и специально нарезанными палочками скручивал узлы в «баранчики», чтобы колодки не болтались на ногах, со всех сторон к катку подходили люди.

Первыми появились Петькины школьные товарищи и совсем маленькие ребятишки. Они приглядывались к незнакомому летчику, усаживались на обломке плетня, ожидая, когда Петька начнет кататься. Подходили и взрослые, здоровались с летчиком, молча ждали.

Наконец Петька вышел на каток. Потрогал коньками лед, царапнул несколько раз, постоял на краю ледяного поля, прищурился, посмотрел на солнце.

— Начинать? — спросил он у летчика, как будто хотел подчеркнуть, что катается исключительно ради дорогого гостя.

— Если готов, давай, — кивнул Павлов и загасил сигарету.

Петя приподнялся на носки, выбежал на лед. Энергично оттолкнулся, сделал восьмерку, правый поворот, потом левый, дал резкий задний ход, снова перевернулся и плавным движением, описывая дуги, помчался вперед, набирая скорость, припадая то на одну, то на другую ногу.

Все наблюдали за юным конькобежцем.

— Ишь какой баловник, — вздохнула какая-то старушка. — И в кого такой вышел?

Старый казах с седой бородой, свисающей острым клинышком, кутался в лисью шубу, с удовольствием прищелкивал языком:

— Ай, молодца! Цирк надо делать, деньги получать за такой фокус-мокус. Молодца Петька! И‑хи‑хи! Бой‑ой!

— Вот здорово, — шептал Петин товарищ черноглазый Ахмет. — Как джигит на невидимом Тулпаре. И копытами не стучит, а вихрем несется.

Павлов смотрел молча. По его лицу было видно, что искусное катание мальчика очень нравилось ему. Каждый раз, когда Петя делал сложный поворот или прыжок, летчик одобрительно улыбался. Мальчик катался ловко, хотя был в длинной теплой шубе и в большой меховой шапке. Он скоро вспотел, стал тяжелее дышать, раза два споткнулся, сбился с ритма и в конце концов упал на колени. Сразу же вскочил и хотел продолжать, но Павлов, захлопав в ладони, громко крикнул:

— Довольно, Петя! Браво! Прекрасно! Иди отдохни.

Петя, вспотевший, раскрасневшийся, подкатил к летчику.

— Молодец! — похвалил Павлов. — На самодельных коньках чудеса творишь. Даже в Москве в Лужниках такого не видал, клянусь честью.

Петя сиял от похвалы.

— Они неплохие, — вступился он за свои коньки. — Кататься можно.

— Тебе нужны не такие. Вот я скоро в Москву полечу или в Оренбург поеду, куплю тебе настоящие фигурные коньки с ботинками. Не коньки, а серебряные птицы, будешь кружиться на них как волчок.

— Да что вы? — смутился Петя. — Мне и так купят. Кто-нибудь из знакомых поедет в Москву, мама даст денег.

— Не обижай меня, Петя, — сказал летчик. — Мы с тобой друзья, ты не должен отказываться от подарка. Считай, коньки за мной. Настоящие фигурные, с ботинками...

На этом месте Лидия Васильевна остановилась и глубоко вздохнула.

— Устала как! — сказала она хриплым голосом и прокашлялась.

— Позвольте, я продолжу, — предложил Николай Александрович. — А вы отдохните, с непривычки действительно можно сорвать голос.

Он взял рукопись и продолжил чтение.

Охота на волков

Уже началась ранняя весенняя оттепель, и бурное таяние снегов по всей степи возвещало конец зимы, а Павлову все еще не удалось слетать в Москву или выбраться в Оренбург и купить обещанные Пете коньки.

Прилетая в совхоз, летчик при встрече с Петей каждый раз чувствовал какую-то неловкость. Когда дарил мальчикам книги и футбольный мяч, ему казалось, что все они смотрят на него такими глазами, будто спрашивают: «А коньки? Опять не привез?»

Наконец в один из воскресных дней Павлову удалось выехать из военного городка, где он жил с женой и маленькой дочкой, в Оренбург. В спортивном магазине на Советской улице он увидел как раз такие коньки, какие задумал подарить Петьке, и купил их.

Когда же на следующий день Павлов вышел на работу, ему сообщили, что отныне он будет летать по трассе Оренбург — Целиноград.

«Ничего, — подумал Павлов. — До новой зимы еще далеко, успею передать с кем-нибудь. Лучше бы, конечно, самому вручить подарок. Представляю, как Петька обрадуется».

Весной, после окончания занятий в школе, Петя уехал на отгонное пастбище, называемое в этих местах джайляу. Пастухи охотно взяли мальчика с собой, так как он был им хороший помощник: умел скакать на лошади, не боялся ночью остаться один в степи, мог сводить табун на водопой и привести обратно. Словом, Петя был настоящим животноводом и взрослые доверяли ему любое дело. Суровые условия жизни в этих краях закаляют детей. Они рано становятся самостоятельными.

Однажды в конце лета, когда ночи стали прохладными и выпадала обильная роса, Петя с охотничьим ружьем и двумя волкодавами уехал верхом выслеживать волка, который повадился к отаре и зарезал нескольких ягнят. Долго рыскал он по степи, пока наконец не наткнулся на волчье логово. Первыми на след напали собаки. Они выгнали из кустарника волчонка. Тот поджал хвост и не стал убегать, оскалил зубы, зарычал на собак. Петя в азарте закричал зычным голосом и направил лошадь на зверя. Гнедой конь, легко носивший своего седока, боязливо упирался, храпел.

— Ату! Ату! — кричал Петя собакам, размахивая плеткой. — Бери его, гада! Ату!

Собаки отважно ринулись на добычу, хватая серого то за ляжки, то за бока так, что клочья летели. Волк все больше злобился, заманивал собак к кустам. Неожиданно он бросился на своих преследователей, вцепился зубами в собачью ляжку. Собаки яростно навалились на зверя.

Петя прицелился, но не стрелял, чтобы не убить собак. Огрызаясь и рыча, молодой волчонок пятился к кустам, приближаясь к скрытому логову, откуда мгновенно выскочила матерая волчица. Теперь оба хищника набросились на собак, сцепились в смертельной схватке. Собаки рычали, отчаянно кидались на серых разбойников. Полетели клочья шерсти, засверкали клыки, обагрились кровью трава и песок. Положение становилось критическим, надо было спасать собак.