Владимир Беляев – Кто не боится молний (страница 34)

Через четверть часа Саша появился на льду детского катка.

— Давай сюда! — закричали, увидев его, ребята. — Нынче мировой лед! Сила!

Саша пробежал несколько шагов по мерзлой земле, усыпанной хрустящим снегом, выскочил на край ледяного поля. Не обращая внимания на ребят, пошел по самому большому кругу, позванивая коньками по твердому льду. Два мальчика в спортивных куртках и девочка в красном свитере припустились за ним, но не смогли догнать.

Сделав большой круг, Саша подкатил к товарищам. Они сразу обступили его со всех сторон.

— Здорово, чемпион!

— Как лед! Нравится?

— Порядок, — независимо бросил Саша. — Для мировых соревнований годится.

Расталкивая ребят, к Саше протиснулись две девочки из соседнего двора — Томка и Лена.

— Покажи класс, — попросила Томка.

— Я к вам не нанимался.

— Задавака! Мы тебя с самого утра ждали.

— То-то у вас сосульки под носом намерзли. Ладно, смотрите, если охота.

Саша поднялся на носках, царапнул лед коньками, откатился назад. Подпрыгнув, напружинился, рванулся с места и побежал по ледяной глади. Выскочил на середину катка и, плавно покачиваясь, поплыл по кругу, не отрывая ног ото льда. Коньки, словно волшебные, несли Сашу все быстрее и быстрее.

Тома и Лена не спускали глаз с конькобежца, пристроились на скамейке рядом с незнакомыми мужчиной и женщиной, которые давно уже сидели здесь, наблюдая за ребятами.

Мужчина поднял меховой воротник, надвинул на лоб пыжиковую шапку. Поглядывая сквозь роговые очки, достал сигарету, зажал позолоченный ее кончик губами, зажег спичку и прикурил. Его соседка, в серой синтетической шубке и красных войлочных ботинках, внимательно наблюдала за маленьким фигуристом, машинально сметала со скамейки снег красной варежкой.

— Крути, Саша! Браво! — подзадоривали ребята. — Давай еще!

Подогреваемый криками одобрения, Саша входил в азарт. Быстро и легко носился по кругу, резко подпрыгивал, плавно опускался на лед и проносился мимо расступившихся товарищей. То вдруг наклонялся вперед, раскидывал руки в стороны и поднимал одну ногу, изображая ласточку, то неожиданно останавливался и крутился как волчок на одном месте, снимая со льда тонкую стружку, рассыпавшуюся серебряной пылью под острыми блестящими коньками.

Мужчина в пыжиковой шапке перестал вертеть в руках трость с точеной головой легавой собаки. Женщина прекратила сметать снег со скамейки. Они переглянулись и пошли к ребятам.

Как раз в это время Саша сделал последний прыжок, резко затормозил и остановился перед товарищами.

— Здравствуй, мальчик, — поздоровался мужчина. — Можно тебя на минутку?

Саша посмотрел на неожиданно появившихся незнакомцев.

— Здравствуйте.

Мужчина и женщина дружески улыбнулись ему.

— Нам нужно поговорить с тобой, — продолжал мужчина. — Ты можешь пойти с нами в помещение?

— Мне бы еще покататься, — посмотрел на ребят Саша, как бы спрашивая их мнение. — Лед нынче вон какой, жалко время терять.

— Мы ненадолго тебя отвлечем. Пойдем в буфет. Там уютно, тепло.

— Ладно, — согласился Саша. — Если недолго, пойду.

Неожиданное приглашение

В буфете почти никого не было. Они уселись на желтых плетеных стульях вокруг синего столика.

— Ты любишь сосиски? — спросил у Саши мужчина.

Саша пожал плечами:

— Если горячие и с горчицей.

— А пирожное?

— Наполеон или картошку.

— Можно и то и другое.

— И кофе с молоком? — улыбнулась женщина.

Саша кивнул.

Буфетчица быстро подала все, что было заказано, получила деньги.

— Ты в каком классе учишься? — спросила женщина, приступая к деловому разговору.

— В четвертом. Мне уже одиннадцатый год.

— Как тебя зовут? — поинтересовался мужчина.

— Саша.

— Давно на коньках катаешься?

— С шести лет. Папа в день рождения подарил, с тех пор и катаюсь.

— Ешь, — предложил мужчина, пододвигая мальчику тарелку. — Бери горчицу.

Мужчина и женщина тоже придвинули к себе сосиски. Однако прежде чем начать есть, мужчина сказал:

— Так вот, Саша, для начала давай познакомимся. Мы с Маргаритой Сергеевной работаем на киностудии. Она ассистент режиссера, я — режиссер. Меня зовут Борис Лукич.

Саша нерасчетливо глотнул горчицы больше, чем следует, и поперхнулся.

— Ты видел картину «На всех парусах»? — спросил Борис Лукич.

— Ага, — откашливаясь, прошептал Саша. — Еще в прошлом году. Здорово там попугай с собакой разговаривает. Как вспомнишь, смех разбирает.

Мальчик с любопытством смотрел на Бориса Лукича. Он первый раз видел кинорежиссера. Интересно было поговорить с таким человеком.

Борис Лукич налил себе пива, отхлебнул, затянулся сигаретой.

— А картину «Птица Феникс»?

— Тоже ваша? — удивился Саша.

— Моя.

— Эту мы с папой в «Художественном» смотрели. Похлеще первой будет, честное слово. Я все картины смотрю, только больше по телевизору. В кино не пускают, говорят, уроки надо делать, нечего зря шляться.

— А ты хотел бы сниматься в кино? — осторожно спросила Маргарита Сергеевна.

Вопрос был настолько неожиданный, что Саша перестал жевать.

— Еще бы! Кто от этого откажется? Только я не умею.

— А мы научим, если подойдешь на роль, — успокоил Борис Лукич.

Саше не верилось, что ему всерьез предложили сниматься в кино. Видно, шутят.

— Как же можно научиться? — недоумевал он.

— Наверное, ты и арифметики не знал, пока не пошел в школу и не научился? — спросил режиссер. — Правда?

— Этому все научаются, — неуверенно произнес Саша. — Что тут особенного?

— У нас, конечно, посложнее, но все-таки можно сообразить, если есть способности. Не боги горшки обжигают. Слышал такую поговорку?