Владимир Белоусов – Огородные истории и не только… (страница 2)

– Ну, ладно, хватит тебе, старый, не надрывайся, побереги горло, оно тебе ещё пригодится. Композитор.

С тех пор Киллера никто не видел. Уже осенью на конференции по защите окружающей среды делегаты – зайцы из соседней области рассказывали, что встречали похожую по описанию собаку, которая приблудилась неизвестно откуда и сейчас на помойке промышляет.

После этого дачники в селе перестали по ночам своих собак выпускать: страшно им, и дачникам, и собакам. А Микрону только этого и надо было.

Глава 2

Заячьи страдания

А тогда, удобно расположившись в придорожных кустиках, Микрон вместе с увязавшимся с ним Полканом наблюдал за цирковыми номерами. Ах, какое это было красивое представление, и чего здесь только не было! И на мотоциклах волки катались, и в турнире на самую крепкую голову бараны рогами бодались, и белые гуси-лебеди танцевали, и медведь, большой такой, красивый, в чёрной шубе с белым галстуком: сразу видно, иностранец – большие гири одной левой поднимал. Но больше всего понравилось Микрону, когда ведущий пригласил на сцену трио Жустриковых: папу, маму и дочку. На сцену важно, под аплодисменты, сначала вышли из-за кулис два зайца – семейная пара Жустрик и Лапка Жустриковы. В руках у них были барабанные палочки, и они, заняв свои места за огромными барабанами, начали выбивать из них мерную дробь. И под раскаты этой барабанной дроби на сцену выскочила серебряная шубка – прима цирка Нивочка Жустрикова, которая тут же стала раздавать воздушные поцелуи аплодирующим зрителям. И первый же поцелуй навсегда поразил трепетное заячье сердце Микрона. Всё, что было после этого, он вспоминал как во сне. Под непрекращающиеся ритмы барабанной дроби Нивочка бесстрашно прыгала в горящее кольцо, которое ведущий всё выше и выше поднимал над землей. Наконец ведущий поднял кольцо на уровень своей головы. Нивочка, театрально выдержав паузу, чтобы все почувствовали остроту момента, разогналась и под изумлённые возгласы зрителей прыгнула в огненный круг. Вокруг все хлопали, кричали «браво», но больше всех, конечно, хлопал и кричал Микрон. У него потом долго лапки болели. Но, к его огорчению, Нивочка, которая просто купалась во всеобщей любви и славе, его не замечала, несмотря на то, что он уже выскочил из-за куста и привстал на задних лапках. Его ещё Полкан за штанину тянул:

– Куда ты, дурень, ложись.

Ведущий дождался, пока стихли аплодисменты, обратился к зрителям с вопросом:

– Есть ли среди вас смельчаки, способные прыгнуть ещё выше?

Зрители приутихли. Тогда ведущий вновь повторил свой вопрос и добавил, что наградой победителю будет поцелуй самой Нивочки! Изо всех ног, боясь, чтоб его никто не опередил, Микрон взлетел на сцену. Ведущий оценивающе оглядел его и стал что-то рассказывать про правила прыжков и соблюдение техники безопасности. Но Микрон его не слышал, во все глаза он смотрел на Нивочку, которая наконец-то взглянула на него и кокетливо улыбнулась. Вновь затрещали барабаны, ведущий поднял горящее кольцо высоко над головой, Нивочка, жалея пылкого юношу, знаками показывала ведущему, чтобы он опустил кольцо пониже, но Микрона уже ничто не могло остановить. Он даже не стал разгоняться, лишь оторвал влюблённый взгляд от Нивочки, коротко посмотрел на кольцо и, вложив все свои силы, прыгнул в пылающий обруч… Любовь сотворила чудо, хотя Микрон за всю свою жизнь так высоко никогда не прыгал – он пролетел в этот обруч, лишь совсем немножко коснувшись его задними лапками. Тем не менее, из-за этой ошибки он потерял равновесие при приземлении и неловко упал, подвернув лапку и ненадолго потеряв сознание. Очнулся он довольно быстро, вокруг все кричали кто о чём. Кто-то кричал: «Браво, молодец парень!», кто-то о том, чтобы вызвали врача, Полкан находился в центре внимания и рассказывал, что это его друг, которого он научил прыгать. Всё это Микрон слышал краем уха, потому что всё его внимание было устремлено на склонившуюся над ним Нивочку. По её щеке медленно струилась слеза. Чудесное видение было недолгим, вскоре появился хозяин цирка, сказал, что никакого врача не требуется, и велел отнести Микрона в комнату, где проживают остальные зайцы, чтобы Микрон мог отдохнуть. Через несколько минут в комнате собрались и артисты Жустриковы в полном составе: папа Жустрик, мама Лапка и дочка Нивочка. Затем в комнате появился хозяин цирка и, убедившись, что самочувствие Микрона прекрасное, вышел из комнаты, зачем-то закрыв дверь на большой висячий замок. Это событие слегка насторожило Микрона, но когда рядом с ним присела его Нивочка и взяла его за лапку, он вновь позабыл обо всём на свете. А ещё часа через три вереница фургонов, из которых состоял цирк, тронулась в неведомый путь. К этому времени здравый смысл понемногу стал возвращаться к Микрону. То, что Нивочка продолжала держать его за лапку, было очень хорошо. А то, что он всё дальше уезжал от родного дома, было просто возмутительно. Микрон поднялся со своего места, попробовал открыть дверь, но замок с обратной стороны не дал этого сделать. Он отдёрнул шторку с окна, но увидел прочную стальную решетку. Микрон запаниковал.

– Не волнуйтесь зря, юноша, выбраться отсюда невозможно, присаживайтесь лучше с нами ужинать, – пригласил его к столу глава семейства Жустрик.

Взглянув на угощение, Микрон увидел какие-то два тюбика, наподобие зубной пасты, на одном из которых было написано: «пюре со вкусом моркови», а на другом – «салат со вкусом капусты». Мама Лапка делала бутерброды: выдавливала содержимое тюбиков на сухие корочки хлеба.

– Вы, юноша, понравились нашему хозяину, и он решил вас оставить в качестве главной звезды, – продолжал папа Жустрик. – Вы, видите ли, в известном смысле наш конкурент. Хлеб, так сказать, наш забираете.

– Но мне не нужен ваш хлеб с вашей пастой, – ответил Микрон, слегка раздражённо.

– Как? – бутерброд завис в воздухе. – Вы не хотите стать артистом? Да будет вам известно, юноша, что ради звания артиста я в вашем возрасте оставил карьеру дипломата после окончания университета Лумумбы! А вы, какой-то сельский заяц, отказываетесь от такой возможности. Что же вы тогда хотите?

– Я, я, – залепетал Микрон и скосил взгляд в сторону Нивочки.

Но она сидела скромно, опустив глазки, и только моментально покрасневшее личико выдавало её небезразличие к разговору.

Жустрик уловил их замешательство и, задумчиво прожевав бутерброд, сказал:

– Ну, желания ваши мне понятны. Что ж, талант у вас, конечно, есть, а в остальном деревня деревней, лоску никакого, но ничего, подшлифуем – глядишь, может, и обойдётся. А уж после того, как вы состоитесь как артист, ну тогда можете просить руки моей дочери.

За разговором они не заметили, как за окном сгустились сумерки, и, проехав ещё какое-то время, фургон остановился.

– Остановка на ночлег, – прокомментировал папа Жустрик. – Пора укладываться спать.

Мама Лапка зашуршала постельным бельем, Нивочка продолжала сидеть, не поднимая глаз. К своему бутерброду она так и не прикоснулась. Микрон нервно ходил по комнате, его мозги напряжённо работали, но выхода из сложившейся ситуации он не видел. Своего заточения Микрон не боялся; в том, что убежит из этого фургона, стоит лишь чуть-чуть приоткрыться двери, он не сомневался. Но Нивочка! Он не мог её оставить. Уговорить её вместе бежать? Но согласится ли она? И что он мог ей предложить? Кроме своей любви, ничего! А она артистка, талантлива, у неё прекрасное будущее. Может, послушаться совета папы Жустрика и остаться вместе с ними, постигая сложное актёрское мастерство? И провести всю свою жизнь в этой клетке на колёсах, питаясь этой зубной пастой? Нет! Микрон не хотел об этом даже думать. Нивочку он, конечно, любил, но свою вольную жизнь он любил тоже. В отчаянии он продолжал ходить по комнате, заламывая от безысходности свои больные лапки.

Вдруг за дверью послышалось какое-то металлическое позвякиванье, осторожное постукивание – с той стороны фургона явно что-то происходило.

Микрон перестал ходить и стал прислушиваться к каждому шороху, раздающемуся из-за двери. Наконец минуты через три, которые Микрону показались вечностью, дверь, протяжно заскрипев, распахнулась настежь. В один длинный прыжок Микрон оказался рядом с Нивочкой, он взял её дрожащую лапку в свою, не менее дрожащую, и зажмурился, не в силах открыть глаза.

Из прострации его вывел знакомый голос.

– Ну что застыл, узник замка Иф, давай быстро ноги делать.

– Полканчик! – бросился Микрон в объятия друга.

– Как ты меня отыскал, как открыл дверь?

– Ну-ну, прекращай свои собачьи нежности, – освобождаясь от объятий Микрона, проворчал Полкан. – Давай быстрее собирайся, потом всё расскажу, а сейчас у нас мало времени, и мне надо ещё кое-что сделать.

С этими словами Полкан исчез в ночной мгле.

Микрон, обернувшись к Нивочке, устремил на неё всю силу своего пламенного взора и получил в ответ не менее пламенный взор.

– Бежим, Нивочка, бежим вместе, дорогая, и я сделаю всё, чтобы ты была счастлива, – бросился перед ней на колени Микрон.

Нивочка порывисто вскочила со стула.

– Бежим, я согласна.

В это время ей на плечи легли лапы отца.

– Одумайся, Нивочка, ты же главная артистка цирка, у тебя блестящее будущее, а что может предложить тебе этот деревенский заяц?