Владимир Белоусов – Огородные истории и не только… (страница 1)
Владимир Белоусов
Огородные истории и не только…: сказка для всей семьи
© В. Белоусов, текст, 2026
© Издательство «Четыре», 2026
Вступление
Неприлично затянувшаяся зима наконец стала отступать. Дни становились длиннее, а главное, всё более и более тёплыми. Наступило то благословенное время, когда заяц Микрон мог вновь заниматься своим любимым делом. А он любил до обеда и после полежать, понежиться на солнышке, вспомнить о чём-то хорошем из своей жизни, поразмышлять о том уважении, которое ему оказывали соседи. А Микрон был в своём лесу зайцем уважаемым. Его нора, в которой он проживал со своей супругой Нивочкой и маленьким Жустриком, была глубока и просторна. Одних только спален было три, а ещё гостиная и кухня, из которой потайной ход вёл в глубокое хранилище для продуктов. Супруга Нивочка, несмотря на то, что была городской, да ещё из семьи артистов, умела так вкусно готовить, что все соседские зайцы завидовали Микрону. Как только где соберутся два-три зайчика вместе – так, помимо прочего, обязательно про Микрона с Нивочкой вспомнят. Вот и вчера, говорят, Микитична никак не могла успокоиться.
– И кто бы мог подумать, что из такой городской крали толк получится.
Микитична всё про всех знает, потому что нет в лесу ни одного зайца, который был бы старше её.
Глава 1
Кто есть кто
Микрон сладко потянулся, вспоминая, как он впервые встретил свою Нивочку. Тогда по всему лесу весть разнеслась, что в село, которое раскинулось на окраине леса и где люди проживают, цирк приехал из города. И в том цирке городские звери такие номера выделывают, что зайчиха – мама не горюй. Загорелся Микрон, и так захотелось ему на этот цирк посмотреть, что он ещё до рассвета приоделся по-праздничному: надел штаны с манжетами, жилетку новую и помчался в село место занимать. Оно, конечно, рановато: в цирке только днём представления показывают, но среди дня Микрон старался без нужды в село не наведываться. А всё из-за собак: да нет не из-за местных, местных-то он всех знает и со всеми поддерживает партнёрские отношения – кому подскажет, где косточка бесхозная лежит, а кому за ухом почешет. А тут недавно увидел Микрон, как Хитруля-злодейка за молодыми курочками, которые паслись на сельской околице, охотится. Хитруля – это вредная такая лиса из соседнего леса. Ну Микрон и шепнул на ушко своему верному другу Полкану. Тот быстренько пробежал по дворам, собрал всю собачью команду, и как стали они эту Хитрулю-злодейку по селу гонять, целый час гоняли, даже половину хвоста у Хитрули выдрали – еле ноги унесла. А собаки такие важные, рычат. Хозяева на них не нарадуются, вкусно кормить стали, шерсть им вычёсывают: ещё бы, настоящие охотники, от лисы отбились, хозяйских курочек уберегли. Так что с местными барбосами у Микрона был полный контакт. Проблемы были с городскими собаками, теми, кого хозяева-дачники на природу вывезли. Вроде и городские, культурные должны быть, а ведут себя как настоящие дикари: от лягушек шарахаются, за бабочками готовы целый день бегать, а уж если зайца увидят, то сами не свои становятся: хрипят, глаза безумные, землю роют. И главное, на контакт не идут, на местных свысока смотрят, косточками не интересуются, да что косточки, Полкан рассказывал, что их хозяева какой-то заграничной едой кормят – Подагра вроде называется. В общем, как понаехали эти городские, так вся размеренная жизнь у Микрона пошла кувырком. Только он надумает вечерком заскочить в село, повидаться с приятелями, да заодно посмотреть, что у людей на огородах созревает: интересно всё-таки. Так нет, эти породистые горожане такой лай подымут, что вся деревня переполошится – тут уже не до инспекции огородов, самому бы ноги унести. Особенно злобствовал кобель один огромный – Киллер его звали. Сам вроде большой, а голос у него такой визгливый, как будто кто-то его напугал, он и плачет, остановиться не может, даже местные собаки, обладатели солидных басов, посмеивались над Киллером – правда когда его рядом не было. Полкан говорит, что это серьёзный пес, гончий называется. А тут ещё хозяин этого Киллера стал его в наш лес выводить. Выведет, поводок с ошейника отстегнёт: «Ищи!» – говорит. А что искать, не говорит. Мы с соседями поначалу думали, что, может, грибы надо искать, ну или там ягоды. Маленький Жустрик даже подошёл к Киллеру, хотел показать, где грибы растут, а тот на него уставился своими безумными глазищами, да как заголосит, зарыдает. Ну маленький Жустрик, конечно, испугался и бежать, а этот дылда здоровый за ним. Но сынок Микрона не оплошал – вспомнил, как папа ему про заячьи хитрости рассказывал, – и юркнул под старую ёлку, у которой с одной стороны ветка совсем низко от земли росла. Маленький Жустрик-то проскочил, а этот дылда городской так стукнулся головой о ветку, что, видно, память отшибло – он и про сыночка Микрона забыл, и про хозяина, и поплёлся домой, к миске своей, с едой заграничной. А малыш-то Микронов после этого случая так перепугался, что даже заикаться начал – Микитична его целую неделю трын-травой отпаивала. Месяца через два эта парочка – хозяин с Киллером (мы его между собой дылдой прозвали) опять в лесу безобразничать начали. Уж почти всем зайцам от него удирать пришлось, а Микитичну чуть до инфаркта не довёл – ей даже по молодости не приходилось так бегать, как сейчас. Ещё этот дылда разогнал семью тетеревов, которые до сих пор все вместе собраться не могут; белки – и те возмущаются: на землю боязно стало спускаться. Притих наш лес, загрустил; зайцы перестали в гости ходить друг к другу, даже птицы петь перестали. Собрались как-то вечером все окрестные зайцы, сидят, размышляют, куда бы им переселиться на новое место, потому что здесь совсем житья не стало. Слушала, слушала Микитична ихние жалобы, да и говорит Микрону:
– На кого апартаменты свои трёхкомнатные оставишь, на новом месте такие не приобретёшь, ипотека-то нынче дорогая. Ты лучше, милок, вот что сделай…
И научила Микитична зайцев, как поступить. Зайцы, как план её услышали, сразу обрадовались, зашумели, им даже немножко стыдно стало, что сами не додумались. На что Микитична им ответила, что мудрость – она с годами приходит, потому-то стариков в лесу всегда уважали, знали звери, что совет старших может помочь в трудные моменты шкурку свою уберечь.
На другой день зайцы уже не боялись: наоборот, ждали, пока эта дылда в лес пожалует. Микрон от нетерпения аж у самой околицы его встретил.
– Эй, дылда бестолковый, попробуй догони! – и, покрутив пальцем у виска, развернулся и что есть сил в лес побежал.
Уж как взревел Киллер – Микрону даже показалось, что он захлебнулся от такой наглости и бросился его догонять. Признаться честно, бежал Микрон из последних сил, давненько так не бегал: возраст, знаете ли, да и социальное положение не позволяло, несолидно как-то. Но до намеченной заранее полянки, где рос терновый куст, и где его поджидал молодой, сильный, подающий большие надежды в спорте заяц Фаршик, он добежал быстро, стукнул того по плечу – мол, давай, брат, не подведи – и, прыгнув в куст, затаился. Микитична потом призналась, что не ожидала от него такой прыти.
Фаршик, зная, что в числе зрителей из тернового куста за ним наблюдает и скромняшка Бусинка, один взгляд которой заставлял заячье сердце Фаршика биться в учащённом режиме, сразу не побежал. Мужественно дождавшись, пока огромный монстр, из открытой пасти которого во все стороны летела пена, достиг поляны, Фаршик почти без дрожи в голосе прокричал: «Сколько можно тебя ждать, улитка тихоходная?» – и, бросив торжествующий взгляд в сторону Бусинки, побежал по тропинке. Ещё больше възярился Киллер, ещё больше заголосил и с ещё большей энергией устремился за ненавистным зайцем. Но Фаршик и без того подавал большие надежды в спорте, а тут ещё этот восторженный взгляд Бусинки просто удесятерил его силы. Уж таскал он эту дылду по лесу как хотел: и по бурелому, из которого Киллер выбрался изрядно ободранным, и ни одного колючего куста не пропустили, а под конец ещё и в болото угодил, в котором мёртвой хваткой вцепились в Киллера с десяток пиявок. Довёл его Фаршик до самого конца леса, дальше начиналось большое поле, а за ним ещё лес, в котором Хитруля-злодейка проживала, и на лесной опушке передал эстафету другому зайцу – Хвостику. Хвостик считался лучшим бегуном по открытой местности. Киллер уже изрядно устал и помышлял, как бы достойно прекратить эту погоню, но, увидев, что «уставший» заяц побежал в поле, и вообразив, что уж в поле-то он его точно настигнет, Киллер с последними силами устремился в погоню. Хвостик был заяц без эмоций и сделал своё дело грамотно; быстренько проскочив поле и забежав в чужой лес, он затрусил по тропинке, по которой обычно возвращалась с работы Хитруля, которая недавно устроилась сторожихой не перепелиную ферму. Его расчёт оказался правильным, и вскоре на тропинке, возле большого дуба, они лицом к лицу столкнулись с Хитрулей. Посчитав свою задачу выполненной, Хвостик совершил длинный прыжок в сторону дуба и был таков. А ошеломлённая Хитруля смотрела на не менее ошеломлённого Киллера, вдруг увидевшего перед собой не надоевшего серого наглеца, а шикарную переливающуюся на солнце рыжую шубку, в обладательнице которой он узнал лису. Разные мысли пролетели у них в головах. Раньше Киллер живых лис никогда не видел, но очень часто слышал о них от своего хозяина, который мечтал, что когда-нибудь они с Киллером добудут этот знатный трофей и Киллеру навсегда будет обеспечена почётная, сытая старость в хозяйском доме. А Хитруля, увидев жадный блеск собачьих глаз и оценив мускулатуру его длинных лап, думала о том, что укрыться в своей уютной норке ей не удастся, а поэтому, как бы ей не хотелось, а придётся бежать к третьему оврагу. Приняв решение, она развернулась на тропинке и бросилась бежать по направлению к третьему оврагу. Ещё пуще прежнего взревел Киллер, увидев убегающую драгоценную шубку, и побежал, не разбирая дороги, вслед за ней. И откуда только силы взялись. Так они бежали довольно долго, пробежали один овраг, другой и, наконец, приблизились к третьему. Третий овраг всем местным жителям был известен тем, что в нём давно уже обосновался – после выхода на пенсию – старый волк Самурай. Видел он уже совсем плохо, от некогда зубастой пасти остался всего один зуб, а шкура была вся облезлая и висела клочьями. Выходил он из своего логова редко – и то в основном, чтобы пожаловаться на судьбу. Тогда он надевал вставную челюсть, закреплял её при помощи резинки от штанов, задирал морду кверху, пристально разглядывал что-то там на небе и начинал тоскливо и протяжно выть, долго-долго удерживая звук на одной ноте. И сразу затихало всё вокруг, даже листья на деревьях не шевелились – так всем было страшно. В тот день, заслышав лай приближающегося Киллера, Самурай решил посмотреть, кого это там несёт. Выбрался Самурай из своего логова и стал пристально вглядываться в тропинку. Но зрение было уже не то, и Киллера он разглядел, когда тот был совсем близко. «Крепкий, однако, парень, – молнией мелькнула мысль. – А вдруг он никогда про волков не слышал и не знает, что меня бояться надо? Этак ненароком и холку надерёт. Откуда ему знать, что моя шкура уже даже и на чучело не годится?» Последнюю мысль он уже додумывал на ходу, поспешно ныряя в своё логово. Запропастившуюся челюсть времени искать уже не было, поэтому Самурай высунул морду из логова, набрал побольше воздуха да как завоет. Без челюсти вой получился какой-то неправильный, фальшивый какой-то, скорее даже не грозный волчий вой, а свист соловья-разбойника. Но для Киллера и этого было достаточно; услышав вой старого Самурая, Киллер остановился как вкопанный. Внутри у него всё оборвалось, сильная дрожь сотрясла его тело. Правда, замешательство его было недолгим; круто развернувшись и забыв про Хитрулю, Киллер бросился прочь от этого страшного места. Подождав для верности минут пять, Хитруля подошла к логову Самурая и говорит ему: