Владимир Батаев – Возрождение клана (страница 34)

И проделала то же самое с Танриель. Втирала масло в руки, ноги и живот подруги. Мяла ее ягодицы и грудь. Да так, что Танриель тихонько застонала.

А потом девушки шепотом попросили меня перевернуться на спину и стали аккуратно массировать мышцы рук, нывшие от постоянных тренировок с мечом. Я и подумать не мог, как возбуждают подобные прикосновения. После ловкие пальчики переместились мне на спину: нежно постукивали, щипали и разминали. Даже несколько раз шлепнули по попе.

— Трахни их обеих! — ввинтился в сознание голос Ксандра.

Но я не шевелился, продлевался удовольствие. Когда девушки начали массировать мои ноги, игриво задевая некоторые места, я вдруг подумал, что стал легче воздуха и вот-вот взлечу. В чувство меня привели звуки поцелуев. Я перевернулся и увидел, как Витарель впилась в губы Танриель.

Мне оставалось лишь присоединиться, целуя то одну, то другую. Я ожидал, что они продолжат массаж, разминая мне мышцы живота и внутреннюю сторону руки, но девушки поступили по-другому.

Сначала Танриель дразнила меня, щекоча длиннющими белокурыми волосами в разных местах, затем Витарель сделала то же своими смоляными кудрями. При этом они продолжали целоваться друг с другом и со мной. День и ночь. Жизнь и смерть в моей постели.

Танриель первая начала массаж грудью и попой, легко скользя по моему намасленному телу. За ней повторила и Вита, успевая при этом ласкать подругу между ног. Я сжал бедра темноволосой эльфийки, умоляя ее чуть замедлиться, желая продлить удовольствие. Но та лишь усмехнулась и села мне на живот, намереваясь соскользнуть вниз.

— Прости, — я легонько отстранил Виту.

И та послушно слезла. Тогда я притянул Танриель, насаживая на себя.

— Прости, пожалуйста, — повторил я, глядя в глаза Витарель.

Но та лишь улыбнулась и поцеловала меня.

Просто для меня это было важно, чтобы первой стала Танриель. Моя Смерть, моя по праву разгаданного имени.

Через минуту все было кончено. Мы лежали втроем, прерывисто дыша. Вита материлизовала по бокалу вина, и я подумал, что это лучшее колдовство, что я видел.

— Моя волшебница! — я поцеловал девушку в алые губы.

— Поцелуем не отделаешься, — погрозила пальцем эльфийка. — Теперь моя очередь.

— Конечно, дорогая, — прошептала Танриель, гладя пальчиком бедра подруги.

Я повторил ее движение, и эльфийка протяжно застонала. Переместил палец чуть выше, наслаждаясь нежностью кожи. Витарель выгнулась, как кошка. Она не сомневалась, что свое получит и неважно — с моей ли помощью или с участием губок Танриель.

Конечно, я еще новичок в искусстве любви. Первокурсник. Но с такими учительницами непременно стану отличником.

Вечер любви плавно перешел в ночь. И перешел бы в утро, если б я не сбежал от неутомимых эльфиек. Не то, чтобы мне этого хотелось, но пора бы и честь знать. Один прогулянный день Альмира еще простит, но за второй точно устроит выволочку.

Пока соня Витарель посапывала в кровати, Танриель вышла провожать меня и лично оседлала коня.

— Скоро увидимся, — я притянул девушку к себе. — Когда придет королевская грамота о назначении меня главой клана или же еще раньше. Собираюсь приезжать раз в неделю на тренировки для новобранцев.

— Аль, ты же хотел спросить что-то еще. Например, почему я тебе не давала, не давала, а тут вдруг решила дать.

Я немного опешил:

— Вообще-то да, но ты не обязана отвечать.

Танриель отстранилась и взглянула на меня:

— А как я должна была себя вести? Ты выпрыгиваешь из моей кровати без штанов и уходишь в ночь с этим авантюристом Крисом. И все, что мне остается — лишь зыбкие обещания и обманутые надежды.

Я вздохнул. Вот что на это ответишь?

— Конечно, потом ты все объяснил, — продолжала эльфийка. — И я тебя поняла и простила, ведь твоя главная задача — защищать и оберегать тех, кого любишь. А еще ты обожаешь наделать ошибок и бежать сломя голову их исправлять. Я все это понимаю, но уж извини, не могла пустить тебя в свою постель.

— И что же изменилось?

— Я не смогла больше этому сопротивляться, — улыбнулась Танриель. — Хочу тебя, мой маленький синкретист. Да еще и Вита так удачно приехала.

Я поцеловал Танриель и не удержался от вопроса:

— И Витарель ты тоже хочешь?

— И Витарель, и всех твоих девушек. Скромницу Ульрику, златовласку Альмиру и шутницу Танюшку, — серьезно ответила Танриель.

— Вот с Таней мы вряд ли будем вместе. Она скоро выходит замуж, ты же знаешь.

— Думаю, Танна еще не раз тебя удивит, — пообещала эльфийка.

Я садился на лошадь, когда из трактира выбежала Вита, одетая в корсет на голое тело. Больше на эльфийке не было ничего.

Я свесился с лошади и шлепнул девушку по голой заднице. Военный советник взвизгнул и скривил губки в гримасе.

— Вита! А если кто-то из постояльцев увидит тебя в неподобающем виде? — упрекнула ее подруга.

— Я спущу на него мою рысь, — отмахнулась эльфийка. — Не могла же я не попрощаться с нашим главой клана после такой ночки. Эх, рановато уезжаешь. Задержись хоть на десять минут. Могли бы повторить кое-что из вчерашнего.

Я расцеловал девушек и стегнул коня, сразу переходя в галоп, потому что знал: если задержусь хоть на минуту, то останусь. А завтра покидать соблазнительных эльфиек станет еще тяжелее.

В дороге я постоянно прислушивался к себе, надеясь, что после первого секса обрел дополнительные способности. К сожалению, не прибавилось ни физической силы, ни сродства с синкретизмом. Зато я ощущал легкость во всем теле, будто у меня не было ни одной косточки.

Не скажу, что почувствовал себя крутым мачо и настоящим главой клана. Я остался тем же мальчишкой-филологом, даже разделив постель с двумя прекрасными девушками. Но наконец-то перестал считать себя неудачником. Наоборот, подумал, что я на редкость везучий. Попал в магический мир, стал волшебником, победил мутантов, да еще и целый гарем красавиц заимел.

Жаль, что не верю в карму, колесо Сансары, Будду и Лесного бога. Я — филолог до мозга костей. И в этом моя сила.

Глава 22

Раньше я считал словосочетание «запах смерти» избитой книжной метафорой. Пока в прошлом году на зимних каникулах Танюха, староста группы, не заставила меня посетить дом престарелых, над которым наш филфак взял шефство. Я считал это пережитком прошлого — носить старикам сумки с едой, выслушивать их воспоминания о прошлом, петь им песни из репертуара Надежды Бабкиной и разыгрывать перед ними глупые сценки о студенческой жизни.

Но портить отношения со старостой, заведовавшей журналом посещаемости, мне не хотелось. Так что я послушно таскал тяжести, выслушал бесконечные истории о давно умерших людях и пел, хотя медведь поплясал на моем ухе от души.

Я всю жизнь буду помнить запах того мрачного заведения — запах пота и старых тел, крови, хлорки и еще чего-то неуловимого. Вот и в медицинском крыле Школы магии пахло этим неуловимым, хотя умирающие синкретисты были молоды.

Я зажал нос, стараясь дышать ртом. Не хватало еще чего-нибудь не к месту наколдовать.

Удивительно, но подобные места и запахи тоже пробуждают синкретические способности. Боль, вонь, отвращение, страх — лучшие проводники для синкретизма, поэтому нас и толкают в бой с первых же ступеней обучения.

Я ускорил шаг: не хватало опоздать на лекцию к Альмире, и так уже прогулял вчера весь день. Сложновато совмещать обязанности главы клана с обучением.

У двери в комнату Раама меня охватил страх: вдруг зайду, а эльфа там нет — забыли внести в списки. Или, что еще хуже — вредный вампиреныш решит отбросить копыта у меня на руках.

Первым, что бросилось в глаза, когда вошел — спокойное дыхание и бледность раненого. Именно бледность, а не тот серый цвет лица, который был раньше. А еще — запах трав и микстур, который хотелось вдохнуть полной грудью. Я оглядел Раама и во второй раз поймал себя на мысли, что он какой-то странный. Даже не он, а в окружающей обстановке присутствовало нечто, чего здесь быть не могло.

— Доброе утро, — поздоровался я с вошедшим Оглаем.

— Доброе, — тот радостно потирал руки и чуть не прыгал от счастья. — Ты видишь? Видишь? Одаренный мальчик спасен!

— Серьезно? Раам будет жить?

— Это ли не чудо синкретизма?! — с пафосом произнес лекарь. — Хотя, скорее всего, дело тут в редкой регенерации тканей у черных эльфов. Они же много экспериментируют с магией, так что я ничему не удивлюсь.

— Я тогда пойду, а то на занятия опоздаю. Пусть отдыхает.

— Иди, иди, думаю, друг присоединится к тебе через пару недель.

Через пару недель после ранения, сродни огнестрельному? Тогда это точно будет чудо синкретизма.

Я в последний раз оглянулся на эльфа, но так и не понял, что же меня смущает. Затолкал мыслишку в дальний угол подсознания — главное, что Раам жив, и не важно, какой ценой.

Альмира явилась на занятия, чуть опоздав, но в приподнятом настроении. Видимо, накупила вчера на базаре новых нарядов. Я обратил внимание на ее зеленое шелковое платье, выгодно оттенявшие золотистые косы и белую кожу.

— Сегодня у нас будет очень приятная тема, особенно для девушек. Правда, приятная до поры-до времени. Итак: Особенности магии цвета в синкретизме.

Я опустил глаза на брусок, и тот послушно вывел название темы, да еще и услужливо нацарапал карикатурный образ Миры — с огромной грудью и пухлыми губками. Так, надеюсь, кураторша не будет проверять, чем это я занимаюсь на задней парте. Обычно мы сидели с Раамом, Таней и Ульрикой, но сегодня девицы куда-то запропастились. Что ж, не только мне прогуливать занятия.