Владимир Батаев – Возрождение клана (страница 22)

Я выудил из кучи-малы кусок шерсти, треснутое зеркало и гладкий камень неизвестного происхождения. Подержал в руках, прислушиваясь к ощущениям. Да это обычный хлам, место которому на помойке. Может, нужно прибавить еще и вкус? Тогда на меня снизойдет божественное озарение? Или на худой конец прилив сил и желания колдовать. Я подошел к кусту шиповника, росшему рядом со Школой, оторвал пару ягод и положил в рот. Кислятина!

Ничего не произошло. Синкретист из меня так себе. Неужели я ничего не могу без помощи алфавитов?

— Сюрикен — одно из основных видов оружия для мага, — наставлял нас Эрик. — Вы должны научиться метать звездочки и иглы, заряженные синкретизмом. Тренируйтесь, это не так уж сложно, а преимуществ — масса. Сейчас сами все увидите. Главное, расслабьте тело и думайте о предмете, который только что постигли.

Студенты покорно разобрали металлические звездочки и иглы, но видно было, что никто не горит желанием изучать японское боевое искусство. Мы метали сюрикены в деревья, но пару раз попали друг в друга. Жалкое получилось зрелище.

— Напрягитесь! Ваши навыки сейчас мало что значат! — орал Эрик. — Высвободите силу! Вспомните Аристу, которая и меч не могла удержать в руках, а потом раскидала двух парней. И юбка ей не помешала…

Таня самая первая справилась с заданием. Ее звездочка обрела немыслимую скорость и врезалась в дерево, росшее в двадцати метрах от тренировочной площадки. И это при средней дальности броска в семь-восемь метров!

— Молодец! — похвалил ее Эрик. — Вижу, что стараешься наверстать упущенное. А я-то думал, что ты способна только задницей крутить, отвлекая преподавателя.

Танюха покраснела. Наверное, вспомнила свое неудавшееся соблазнение Эрика в конюшне. Хорошая она все-таки. Всегда помогала и заступалась за меня. Я же сегодня принципиально отказался от магии слова. Не на одних алфавитах держится синкретизм.

А мой сюрикен взбесился. Он несколько раз менял облик: становился каменным, зеркальным и даже будто созданным из воды. Не знаю, насколько это поможет в бою, но я старался.

Наконец, звездочка вернулась к прежнему виду, и теперь я смог управлять ею. Мои броски становились точнее, сильнее и дальше.

А потом сюрикен срубил куст бузины. Еще раз. Металлическая звездочка уничтожила деревце, которое и топором не с первого раза разрубишь.

Эрик посмотрел на меня с искренним удивлением, а Раам охнул:

— Вот это силища, господин синкретист!

К концу занятия все более или менее овладели японским боевым искусством сюрикендзюцу, а Эрик пообещал, что завтра мы продолжим тренировки.

Впервые с начала занятий он выглядел удовлетворенным работой нашей группы. Лед тронулся.

После тренировки я проголодался так, что заглотил тарелку сырного супа, десять тефтелей, несколько порций желе и два стакана морковного сока. Раам, теперь сидевший с нами за одним столом, не уступал мне по уровню аппетита, но в основном налегал на мясо. А Таня и Ульрика вяло ковыряли шпинат:

— Девчонки, вы на диету сели? Готовитесь к приему в мой гарем? — подколол я подруг.

— Кому ты нужен! Если уж вступать в гарем, то к влиятельному магу, а не к недоделанному синкретисту, — закатила глаза Танюха. — А если серьезно, я устала с непривычки, поэтому и аппетита нет.

— То ли еще будет, — вставил эльф. — Я б на вашем месте не Игрищ опасался, а первого серьезного задания от Школы.

Ульрика же тихонько вздохнула, ничего не ответив. И тут уж я всполошился:

— Солнышко, ты не заболела? Сегодня все удачно повернулось с Серпентиной — она сама с тобой заговорила. Надеюсь, ты добьешься ее доверия, и вы подружитесь.

— Я постараюсь, — тихо ответила троглодитша. — Сделаю все, что могу. И не волнуйся, я не больна.

— Так в чем проблема? На тренировке с сюрикенами ты была в числе лучших, — вспомнил я.

— В том-то и дело! — выдохнула Ульрика. — А научил меня метать звездочки друг семьи и всего клана троглодитов — мастер Бо. Но я даже не знаю, пережил ли он мятеж. Или стал одной из жертв клановых распрей и разборок синкретистов и астов.

Я хлопнул себя по лбу. Конечно, мастер Бо — один из немногих близких к принцессе людей в Грандфанте. Мне говорили, что троглодиты вообще редко заводят друзей из нашей расы. Конечно, он для нее кто-то вроде дядюшки или крестного. Да и мы с Таней обязаны мастеру Бо… А ведь я так и не вернул долг. И даже не знаю, что он от меня хотел.

— А чего тянуть? Давайте сразу после лекции навестим мастера Бо. Танюх, если устала, ложись спать. Мы вдвоем съездим.

Ульрика выпрямилась на стуле, и ее глаза заблестели. Наверное, обрадовалась возможности оказаться со мной наедине.

Но Таня возразила:

— Ничего, еще успею отоспаться. Я с вами, ведь мастер Бо — и мой учитель тоже.

На лекции о древнем языке меня ожидал приятный сюрприз в виде полюбившегося старичка Оглая, которого я окрестил Хоттабычем.

Преподаватель явился как всегда с опозданием, одетый в восточный халат и сафьяновые тапочки. Голову его украшала фиолетовая чалма с алмазом.

— Приветствую милейших студентов и могучих синкретистов! — Оглай сложил руки на груди и отвесил поклон. — Вас стало поменьше. Наверное, некоторые передохли в мятеже. Пусть их души воспарят в обитель древних богов! Синкретизм должен принадлежать лишь сильным кланам.

После такого вступления моя симпатия к преподавателю резко поубавилась.

— Помните, что слово — главное оружие нашей науки! Столп, на котором держится божественный синкретизм, — высокопарно сказал Оглай. — Но в то же время слово — это инструмент, с помощью которого вы высвобождаете личную силу и силу одной из стихий — Огня, Воды, Воздуха и Земли. Да, да, это инструмент, который всегда при вас. Интересно, что у каждого синкретиста есть свои личные слова. Те, которые отзываются в его сердце и дают силу изменять реальность. Но почти для всех магов имеет смысл выучить древний язык. Мы начнем с алфавита и закончим некоторыми корнями. Повторяю, слушайте свое сердце! И выбирайте, не упустите волшебные слова.

— Какой же он болтун, — прошипела Таня.

К счастью, старичок был глуховат и не расслышал ее высказывания.

Он чертил в воздухе буквы. И когда я увидел, какие, стало не до смеха.

Аз, буки, веди, глагол!

Древним языком мира Синкретизма и его оружием была кириллица. Что произошло? И почему боевое искусство — азиатское, одежда напоминает европейскую, а язык — современный русский? Я оглянулся на Таню, сидевшую с отрешенным видом. От нее ответов ждать не приходится, хотя одногруппница знает об этом мире куда больше, чем я.

Брусок передо мной методично записывал лекцию, даже напрягаться не приходилось. И я в очередной раз задумался о том, что связывает наши миры? Общее прошлое? Может, как в известном фантастическом романе наш мир — черновик мира Синкретизма.

— Запомните несколько древних корней: — хлад, — град, — сред, — врат, — сказал лектор. — Чувствуете их силу? Сейчас ваши приборы для записи завибрируют. Не волнуйтесь, это лишь…

А потом запахло паленым. Наяда и саламандра, сидевшие рядом, синхронно вскрикнули. На столе перед Серпентиной образовалась дыра:

— Простите! Я не хотела, — саламандра была готова расплакаться.

— Не волнуйся, девочка! Подумаешь, чуть нас не подожгла, зато все наглядно увидели, как работают слова. Ты не виновата, просто один из корней отозвался в твоем сердце. Предполагаю, что — хлад, — проворковал старичок, гладя саламандру по красным кудрям.

Они выглядели, как добрый дедушка с внучкой-шалуньей.

— Не плачь о столе. Сейчас я спущусь к кастелянше, и его заменят, — заверил преподаватель. — Мы же откроем окно и закончим лекцию. Ты бы о другом поплакала. Если не разовьешь силы других стихий, огонь спалит тебя дотла.

Я вдруг вспомнил, как на паре Изольды, задумавшись, сотворил файербол. Жаль, что так и не смог повторить это волшебство. Теперь я понял, какие проблемы у природных магов — саламандр, эльфов, наяд, гномов. Их узкий профиль. Настоящий синкретист должен быть разносторонним и владеть силами четырех стихий. Для этого Альмира и отправила меня постигать земную магию в пекарню. Ограниченность магии — это приговор не только в профессиональном плане, но и для самого существования. Однажды стихия, которая имеет слишком большую силу, убьет своего владельца. Но когда это случится, не знал никто. И саламандра еще может прокачать другие стихии, спасая свою жизнь.

Хорошо, что Оглай освободил нас пораньше — успеем вернуться из Нижнего города до темноты. В дилижансе девушки повеселели, обсуждая сегодняшнюю лекцию и происшествие с саламандрой.

— Я хочу тоже войти в ваш круг и раскрутить Серпентину на откровенность, — сообщила Таня.

— Это будет сложно. Кажется, огненная красотка недолюбливают вашу расу, — покачала головой Ульрика.

— А мы что-нибудь придумаем, чтобы ее завлечь. Может, организовать девичник в моей спальне? — задумалась Ульрика.

Я тут же возмутился:

— Девичник и без меня? Это нечестно. Придется воскресить милашку Алию. Ладно, хватит хихикать. Нам пора выходить.

Когда мы прибыли в Нижний город, настроение у всех сразу испортилось. И не только потому, что многие дома были разрушены, а оборванные детишки просили милостыню. Не скоро еще Грандфант вылечится от последствий мятежа… Меня мучало предчувствие чего-то плохого, близкой беды.