Владимир Батаев – Магия Слова (страница 51)

А потом из воды вышли две наяды, и они отличались от моей зеленоволосой одногруппницы, как боевой бык, участник корриды, от домашней Буренки, самой удойной коровы в стаде.

Наяды были вооружены топорами и луками. Я невольно усмехнулся, глядя на их броню: бронелифчики да кожаные юбчонки. И все же их не стоит недооценивать, а тем более подпускать близко.

Я буду долбить наяд магией, пока эти водные стервы не признают мое право на меч.

— И давно ли ты такой самоуверенный? — в голове раздался насмешливый голос двойника. — Не с тех ли пор, как создал меня?

— Мальчик, — обратилась ко мне одна из наяд. — Положи меч на землю и уходи. Мы простим тебе убийство наших слуг.

— Только после того, как сниму с тебя бронелифчик!

Да что ж я говорю такое! Наверное, крыша едет от страха.

Я не стал ждать ответа наяд. Сегодня я буду петь. Одни гласные для призыва силы огня: Э-э-э-и-и-и-а-а-а-о-о-л-л.

И он пришел. Не в виде шарообразного предмета, как в заклинании Альмиры, а в облике горящего дерева. Видимо, во мне еще оставались частички земной магии после неудачной атаки на медуз. Синкретизм любит накладывать и смешивать.

Впрочем, с меткостью у меня всегда были проблемы. Я пока не умел управлять магическими предметами, и дерево неуклюже шлепнулось между наядами, лишь слегка опалив им брови и волосы.

Те расхохотались. Я подумал, что они выстрелят из луков, но наяды лишь слепили из воды шар и бросили мне в живот.

От боли я завыл, только сейчас понимая, что драться с магическими существами гораздо сложнее, чем с мутантом и даже со старшекурсниками.

Да будь они не ладны! Это же какой-то водяной мяч, видимо, не только я люблю заклинания с шарообразными предметами.

Мне нужна сила степей! Ветер, ковыль, сушь, монгольский алфавит. Хэмдэк и, Хагас, Хатуугийн.

Воительниц поднял и закружил смерч. Я вздохнул с облегчением, но не тут-то было… Смерч принес наяд прямо к моим ногам, услужливо опустив на землю.

На сей раз хранительницы меча разозлились не на шутку.

— Встань и прими смерть, наглый мальчишка!

В моей голове, как пчелы, роились сотни алфавитов. Но я вдруг впервые осознал, что в словах и буквах нет никакого смысла, если не вкладывать в них личную силу, а моя уже была на пределе.

А еще я понял, что нет никакого смысла драться с тем, кто во много раз сильнее, опытнее и умнее тебя.

К горлу подкатил комок. Достал меч из ножен и положил перед воительницами.

— Я возвращаю артефакт.

Одна из наяд больно ткнула меня под ребра рукояткой топора:

— Ты не только украл священный артефакт, но и оскорбил нас. Даю тебе пару минут подготовиться к смерти, помолиться своим богам. И не вздумай сопротивляться, иначе она будет… более долгой и мучительной.

Я бы хотел сказать, что вся жизнь пронеслась перед глазами. Но этого не было, вспомнилось лишь одно лето, когда родители меня, двенадцатилетнего, отправили в детский лагерь. Вспомнились костры, страшилки на ночь, вызовы домовых и розыгрыши вожатых.

А еще опыты цыганского гипноза. Хотя какой там гипноз, так, детские шалости. У меня даже получалось: заставлял друзей поднимать руки, приседать и отдавать конфеты, привезенные родителями. Наверное, они все же мне подыгрывали.

Но что будет, если применить гипноз в мире Синкретизма, усилив магией?

— Что уставился? — рявкнула одна из наяд.

— Молюсь богам, вы же обещали дать мне время.

Те замолчали. Я же продолжал сверлить их взглядом, делая пассы руками, будто крутя невидимые нити.

Лица наяд обмякли, глаза осоловели.

Детский гипноз работал!

— Вам тепло и уютно. Вы находитесь в безопасности. Поднимите руки!

Хранительницы повиновались.

— А теперь возьмите меч Медуз и отдайте мне.

Доля сомнения мелькнула в глазах наяд, но и в этот раз они исполнили приказ.

Надо закрепить успех! Я — филолог, а не Раскольников. И не тварь дрожащая, а право имею.

— Теперь этот меч будет моим навсегда, потому что я являюсь сильнейшим синкретистом, магом воды, способным с ее помощью творить порталы. И горе вам, если встанете на моем пути!

Наяды открыли рты, с уголка губ у одной потекла слюна. Кажется, я перестарался. Как бы слабоумными не остались…

А потом я развернулся и ушел, пока хранительницы не очухались. Перешел на бег, то и дело оглядываясь, но наяды стояли, завороженно глядя мне вслед.

Успокоился я лишь на окраине Грандфанта, миновав городские ворота. Укусы медуз болели, ноги подгибались от усталости, но я был счастлив. Еще немного продержаться, и доберусь до трактира, а там уж Танриель залечит мои раны, накормит ужином, приласкает.

Солнце клонилось к закату, в обманчивых лучах я даже не сразу их узнал.

— Привет, Аль! Вот это встреча.

Передо мной стояли старшекурсники.

Те самые, жертвы привидения из портрета и моих нунчаков.

Глава 28

Я покачнулся от усталости. В глазах зарябило. Все-таки права была Танриель, когда просила меня закончить дело до заката. В лучах уходящего солнца я воспринимал реальность искаженно.

Вот ребята чуть старше меня: один мощный и высокий, другой — задохлик в очках. Оба одеты в фиолетовые кафтаны с белыми манжетами.

А через мгновение я вижу лишь тени с радужными краями. Напрягаю зрение, пытаясь развеять иллюзию. Чудят камни…

Только бы старшекурсники не узнали про меч! Надо их заболтать, посулить, что угодно, лишь бы ушли с дороги.

Но моим надеждам было не суждено сбыться.

— Что-то ты плохо выглядишь, Аль, — здоровяк сочувственно похлопал меня по плечу.

— Да он вообще какой-то покоцанный, — усмехнулся очкарик. — Как будто с поля боя вернулся. Но ничего, раны заживут, зато, как вижу, не с пустыми руками идешь.

— Ребята, шли бы вы своей дорогой. То, что случилось ночью в Школе…

— Сейчас это не имеет значения, — оборвал здоровяк. — Вы были сильнее, мы — слабее. И нет смысла мстить, когда ты еле стоишь на ногах. Да и в ту ночь мы бы победили, если б не колдовство вампиреныша.

— Раам — не вампир, а черный эльф, — я почему-то обиделся за врага.

— Да хоть бы и гном. Отдай меч Медуз и разойдемся с миром! — потребовал очкарик.

— Откуда вы о нем знаете? — я попытался потянуть время, собираясь с силами.

— А ты считаешь себя единственным и исключительным магом? — засмеялся задохлик. — Не только тебе дают сложные задания. Мы — не просто студенты, мы — победители прошлогодних потешных Игрищ.

— Круто! — я изобразил интерес. — А что за Игрища? И почему потешные?

— Узнаешь в свое время. Никуда не денешься, — качок шагнул ко мне и протянул руку. — Верни артефакт и можешь быть свободен.

Буква I — свечка, на большее не хватает сил.

Здоровяк в последний момент отдернул руку от огня. Взревел, видимо, немного зацепило.

Меня волной отбросило назад. Да они разозлились! Эх, мне бы немножко сил, но наяды доконали, выжали досуха.

Первое, что я понял в этом мире: синкретизм работает тогда, когда вкладываешь личную энергию. Без нее все мои алфавиты — лишь пустой набор звуков.

Я едва не заплакал от отчаяния. Стоило ли так тяжело добывать волшебный меч, чтобы его отобрала пара оболтусов.