Владимир Батаев – Магия Слова (страница 13)

— Признайся, Аль, ты вчера воспользовался магией, ослушавшись моего запрета.

— Нет, клянусь! Я ничего не делал.

Улыбка Ульрики из милой превратилась в угрожающую:

— Не обманывай меня! От тебя Силой тащит за версту, долбаный ты синкретист, будто я не чую!

Я вздохнул. Не могу выдать Таню — она единственный близкий мне человек в этом мире.

Меня замутило так, что даже пришлось придержать поводья. Я прижал руку к солнечному сплетению и понял, что там какое-то инородное тело.

Я пустил лошадь через кусты, к ручью. Мне нужна вода! Кажется, что выпью целый ручей или даже реку, море, океан.

Я зачерпывал воду пригоршнями, жадно глотая, а в это время отряд терпеливо ждал.

Наконец я привалился к обгоревшему дереву, пытаясь отдышаться. Тошнота отступила, но ощущение инородного тела осталось.

И вдруг я понял, что за ночь стал гораздо крепче физически. Потрогал налившиеся бицепсы, жесткий пресс, сильные ноги. И нечто, поселившееся во мне после того, что сделали Таня и Лот на древнем алтаре полузабытых богов.

— Аль, мы отсюда не выберемся, — это принцесса. — Какую бы дорогу ни выбрали, капище притягивает, как магнитом.

Спешилась и устроилась рядом под деревом, прижавшись к моему боку. Меня бросило в жар от близости блондинки, и даже ее зеленая кожа показалась привлекательной.

Девушка сжала мою руку и ненароком коснулась грудью, пусть и не такой большой, как у Танюши, но упругой и высокой.

— Прости за резкость, я не имею права утверждать, что ты творил колдовство этой ночью, — продолжала принцесса. — Но ты должен знать кое-что о древних синкретических богах: они противоречивы. Они обожают жестокость и секс. Если знаешь, как нам выбраться, то скажи.

— Я понятия не имею, что нужно этим богам. Но у нас был крутой препод по религиоведению, и я не пропустил ни одной пары. Он всегда твердил, что боги любят поклонение и жертвы.

— Так принесем им жертву! — воскликнула Ульрика. — Я все отдам, лишь бы спокойно добраться до города. У меня есть деньги и драгоценности. Есть невиданные камни, есть магические амулеты.

— Им все это не нужно. Лишь чувства имеют цену.

Принцесса, не дослушав, вскочила на лошадь и пустила ее во весь опор к алтарю. Я старался не отставать, пришпоривая Мелисандру.

— Вы можете оставаться на месте, — крикнул я отряду. — С нами поедут Лот и Татьяна.

Троглодиты послушно замерли на месте, а принцесса покосилась на меня.

Спешившись, мы подошли к алтарю и положили на него руки. Казалось, камни даже завибрировали в ожидании.

— Нужна жертва. Наша кровь — всех четверых, — мне не хотелось пускаться в долгие объяснения, сразу достал нож из седельной сумки, поранил ладонь и приложил в алтарю.

Что же это я делаю? Я филолог, который боится крови до обморока. Пришлось отвернуться и отойти, не хватало еще сознание потерять, как кисейная барышня.

Краем глаза я увидел, что все трое без возражений последовали моему примеру. Только принцесса достала швейную иглу и уколола пальцы себе, Тане и троглодиту. На мгновение я испугался, что крови будет слишком мало, и нашу жертву не примут.

Я опять ощутил ледяной холод, переходящий в жар. Зажмурился. Открыл глаза…

У алтаря стояли древние боги — мужчина и женщина, двуединые, Инь и Ян, можно называть как угодно.

Через мгновение они исчезли. Нашу жертву приняли!

И это поняли все. Сейчас мы вольны были ехать куда угодно. Лот и Таня заулыбались, а Ульрика вдруг бросилась ко мне на шею:

— Молодец, господин синкретист!

Я неловко похлопал ее по лопаткам одной рукой, из другой сочилась кровь… Кажется, принцесса сегодня решила меня окончательно засмущать.

Впрочем, через минуту девушка отпрянула, и ее личико стало озабоченным:

— Покажи руку, надо перевязать. Ох, неужели нельзя было аккуратней. Как же ты теперь будешь держать меч? Лот ведь не даст поблажек.

— Ничего, у меня есть особая мазь для заживления. Уже к вечеру ранка затянется, а завтра сможем приступить к тренировкам, — пообещал троглодит.

— Завтра мы будем в городе, — отмахнулась принцесса. — Никаких маханий мечом, надо будет привести себя в порядок. А то мы все выглядим, как замарашки.

Лот усмехнулся и достал из заплечной сумки мазь во флаконе, украшенном камнями. Сколько же драгоценностей в подземных владениях, если троглодиты используют их даже для такой ерунды, как упаковки с лекарствами.

Впрочем, еда у них в основном растительная, а мясо на вес золота.

Подумав об обеде, я приуныл: опять будет травяная каша с ржаными лепешками.

— Не грустите, если прибавим ходу, то заночуем в трактире и поужинаем барашком, — подбодрила нас принцесса.

— Даже перевязывать не надо, — сказал Лот. — Само заживет. По коням!

Мы уже поравнялись с отрядом, когда меня неодолимо потянуло к алтарю. Боги будто хотели что-то показать…

— Извини, Ульрика, — обратился я к троглодитше. — Давай задержимся еще на полчаса, мне надо бы вернуться…

— Барашек тебя не прельстил? — поморщилась принцесса. — Такими темпами мы заночуем в лесу, а мне бы этого очень не хотелось.

— Поверь, я чувствую, что надо вернуться.

— Ладно, но я поеду с тобой. Догоняй, синкретист!

Принцесса так втопила в галопе, что я едва удержался в седле, пытаясь поспеть за ней. Уже через пять минут мы приблизились к алтарю. Там что-то было!

И это не было человеком. Да и на животное не слишком походило…

— Тормози, Ульрика!

— Твою же мать, — прошипела принцесса.

Она была так бледна, что, казалось, вот-вот свалится в обморок.

В пяти метрах от нас стояло жуткое существо — синкретический мутант. Издалека его можно было принять за лошадь, но это было чем-то иным. Тело коня украшал рог нежного сиреневого цвета. Я сразу вспомнил наши с Ульрикой шуточки про фей и единорогов.

Но на этом сходство с лошадьми заканчивалось. Прямо на нас смотрели фасеточные глаза и на ветру трепыхались прозрачные крылышки. Да это же помесь единорога с мухой!

Синкретического мутанта привлекла кровь, которую мы оставили на алтаре. Вот кого боялась Ульрика куда сильнее недружественных кланов.

Кажется, сейчас она была готова просить защиты даже у ненавистных эльфов из Черного леса.

— М-мы не можем с этим драться, — девушка даже начала заикаться от ужаса и отвращения.

Отважную Ульрику, победившую астов, было не узнать. Да она сейчас потеряет сознание!

— Оно н-нас съест…

— Оно нас не видит и не чувствует. Это же не собака, — я попытался успокоить принцессу. — Разворачиваемся и уезжаем. Оно просто лижет кровь. Это тупое чудовище.

Но Ульрика впала в ступор. Она стояла и в ужасе смотрела на мутанта.

Я потянул девушку за руку. Бесполезно.

Да как же ее растормошить? Как вернуть к жизни?

Я заставил Мелисандру подойти почти вплотную к лошади принцессы. Нагнулся и обнял девушку за талию. Какая же она мягкая и податливая… И пахнет цветами. Я прикоснулся губами к губам принцессы.

Она дрогнула и ответила на мой поцелуй, но почти сразу отстранилась и, не говоря ни слова, хлестнула коня и бросилась вперед, к отряду. Я не отставал.

Вот каким получился мой первый поцелуй — на лошади, с принцессой троглодитов, в двух шагах от жуткого мутанта. Боюсь предположить, каким будет первый раз…

Догнав отряды, Ульрика скомандовала:

— В галоп!