Владимир Баранов – Антология юридического некролога (страница 37)
Наверное, многим известны правовые позиции Европейского Суда по правам человека о том, что нужно отличать мнения от утверждений и что нельзя опровергать мнения в судебном порядке. Так вот в далеком 1997 г. еще до ратификации Европейской Конвенции о защите основных свобод и прав человека А.Т. Боннер в деле «Чубайс против Доренко» обосновал позицию, с которой согласился суд, что в соответствии со ст. 29 Конституции РФ идеи, мнения, оценки не могут быть опровергнуты по решению суда как не соответствующие действительности. Они оспариваются в порядке полемики, т. е. ответа (реплики, комментария) в том же средстве массовой информации, как это предусмотрено ст. 46 Закона о средствах массовой информации.
В результате этой встречи мы умудрились найти решения для своих проблем. У меня в это время была в Конституционном Суде РФ жалоба на ряд норм АПК РФ в части, не предусматривающей безусловной отмены судебного акта, когда он является копированием мнения другой стороны без оценки доказательств и доводов, представленных другой стороной[153]. А.Т. Боннер любезно согласился написать научно-правовое заключение для Конституционного Суда РФ, получив возможность на какое-то время спокойно заниматься творческой работой, а не вести судебные дела для содержания семьи. Полагаю, что государство и высшие учебные заведения должны поддерживать проведение исследований и доктора наук не должны думать, как обеспечить себя, чтобы иметь возможность заниматься исследовательской работой.
Заключение получилось замечательным; жаль, что Конституционный Суд РФ по формальным основаниям не стал рассматривать жалобу. Актуальность этой проблемы, на мой взгляд, еще более возросла за последние годы.
А.Т. Боннер переделал заключения в статьи, которые доступны заинтересованным лицам[154], и, быть может, кто-нибудь сможет закончить начатое дело…
Я уже писал, что черпал ответы на практические вопросы в трудах Боннера. В одном из крупных дел, в споре с Центральным Банком РФ на сумму более 4 млрд руб. мы возражали против предоставления ЦБ РФ отчетности Татфондбанка на определенную дату. По нашему мнению, она содержала в себе недостоверные сведения, что она была сфальсифицирована, поскольку было очевидно, что если бы она не была сфальсифицирована, то крах банка не был бы так быстр.
Но мы столкнулись с полным непониманием интеллектуального подлога как разновидности фальсификации. И для суда, и для наших оппонентов фальсификацией была только подделка подписи и / или печати на документе, они были единодушны в мнении, что если на документе подпись и печать не подделаны, значит и фальсификации нет…
С удивлением обнаружили, что тема интеллектуального подлога знакома уголовно-правовым процессуалистам, но практически не освещается[155] процессуалистами, специализирующимися в гражданском и арбитражном процессах.
Но… у А.Т. Боннера в его книге «Проблемы установления истины в гражданском процессе» мы нашли определения интеллектуального подлога в гражданском процессе.
Однако, само вовлечение в спор о недопустимости лжи в процессе и толерантности суда ко лжи в процессе заставило меня более внимательно рассмотреть данную область. Полагаю, что целый ряд статей, написанных мной в процессе, не появились бы на свет, если бы не книга А.Т. Боннера и его дружеская поддержка[157].
Отчасти именно благодаря Александру Тимофеевичу я возобновил работу над диссертацией, которую забросил после смерти Н.И. Клейн. Да и как было не возобновить, когда мэтр писал:
Спасибо, Айдар, за еще одну настольную статью! Вы их печете, что-ли? Хочу задать Вам один деликатный, а может быть и бестактный вопрос. Но, надеюсь, что Вы не обидитесь. У Вас куча не только статей, но и книг. Почему бы Вам не защититься…? Я понимаю, что, может быть, это Вам и не нужно, но хуже бы от этой акции, наверное, не было.
Благодаря настойчивости А.Т. Боннера и некоторых других моих товарищей я закончил аспирантуру и написал диссертацию и уже хотел выставлять ее на защиту весной 2020 г., как случилась пандемия и диссоветы приостановили свою работу. В этих условиях я решил переделать диссертацию в монографию и опубликовать ее[158]. Это решение поддержал А. Т. Боннер, который также нашел возможность написать слова, предваряющие книгу. Но в своем письме он не ограничился лишь словами о книге, а в очередной раз мотивировал меня все же продолжить диссертационный цикл:
«Автор этой книги воистину удивляет и восхищает. Другого столь блестящего сочетания крупного и весьма успешного практикующего юриста и глубочайшего ученого, как начальник юридического управления ПАО «Нижнекамскнефтехим» Айдар Рустэмович Султанов трудно себе представить. Кажется, он успевает все – и вести сложнейшие и труднейшие дела в высших российских судебных инстанциях, и не так уж редко добиваться в них успеха. Можно сослаться, например, на ряд Постановлений Конституционного Суда РФ, в которых мудрейшие из мудрейших согласились с позицией юриста из Нижнекамска.
Его перу принадлежит ряд блестящих по содержанию монографий и многочисленных статей.
А вот на решение, пожалуй, единственной проблемы, отчасти из-за колоссальной занятости практической работой, а быть может и из-за излишней скромности у него не хватает времени. Я имею в виду защиту диссертации. Автор этих строк в течение нескольких лет безуспешно добивался чести стать официальным оппонентом Айдара Рустэмовича, но так и не добился. Впрочем, здесь нет ничего необычного и тем более «страшного». Ведь Айдар Султанов давно уже de facto доктор юридических наук. Но, если он все-таки захочет защищаться, то мое предложение остается в силе.
После этого случились поправки в Конституцию РФ и в ФКЗ «О Конституционном Суде РФ», внесены законопроекты в процессуальные кодексы, а также ряд материальных законов[159], в которых рассматривался вопрос о неприменении правил международных договоров в их истолковании, противоречащем Конституции Российской Федерации. Такое противоречие может быть установлено в порядке, определенном федеральным конституционным законом.
При последней встрече с Александром Тимофеевичем в ноябре 2020 г. мной была высказана идея, что фактически законодатель, используя не очень удачную юридическую технику, установил опровержимую презумпцию соответствия толкований Европейского Суда по правам человека Конституции РФ, поскольку, как ранее отмечал Конституционный Суд РФ, «права и свободы человека и гражданина, признанные Конвенцией о защите прав человека и основных свобод, – это те же по своему существу права и свободы, что закреплены в Конституции РФ» (Постановление Конституционного Суда РФ от 26 февраля 2010 г. № 4-П «По делу о проверке конституционности части второй статьи 392 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан А.А. Дорошка, А.Е. Кота и Е.Ю. Федотовой»).
А включение в большое количество материальных законов положений о том, что «Решения межгосударственных органов, принятые на основании положений международных договоров Российской Федерации в их истолковании, противоречащем Конституции Российской Федерации, не подлежат исполнению в Российской Федерации. Такое противоречие может быть установлено в порядке, определенном федеральным конституционным законом», является ничем иным как прекращением спора о том, являются ли данные решения источниками права, поскольку включение данных положений является признанием их таковыми до момента их опровержения.
Тем более, что в Заключение Конституционного Суда РФ от 16 марта 2020 г. № 1-З «О соответствии положениям глав 1, 2 и 9 Конституции Российской Федерации не вступивших в силу положений Закона Российской Федерации о поправке к Конституции Российской Федерации «О совершенствовании регулирования отдельных вопросов организации и функционирования публичной власти», а также о соответствии Конституции Российской Федерации порядка вступления в силу статьи 1 данного Закона в связи с запросом Президента Российской Федерации», было дано обязательное конституционно-правовое толкование о том, что «Данный механизм предназначен не для утверждения отказа от исполнения международных договоров и основанных на них решений межгосударственных юрисдикционных органов, а для выработки конституционно приемлемого способа исполнения таких решений Российской Федерацией при неуклонном обеспечении высшей юридической силы Конституции Российской Федерации в российской правовой системе, составной частью которой являются односторонние и многосторонние международные договоры России, в том числе предусматривающие соответствующие правомочия межгосударственных юрисдикций».