Владимир Баранов – Антология юридического некролога (страница 18)
Первым плодом систематизации легальных определений юридической терминологии данных в федеральных законах РФ явился «Словарь-справочник по российскому законодательству: термины, понятия, определения» (М., 1998), содержащий более 2000 легальных определений, составленный авторским коллективом под руководством и при участии Л.Ф. Апт. Словарь получил высокую оценку руководства Аппарата Совета Федерации, и авторскому коллективу было дозволено продолжить работу по систематизации юридической терминологии по отдельным сферам правового регулирования: местному самоуправлению, информатике, обороне и безопасности. Наиболее объемный словарь юридической терминологии «Словарь-справочник по российскому законодательству», составленный вышеназванным авторским коллективом и содержащий около 4500 терминов и их определений, был опубликован в 2001 г. издательством «Юристъ» (М.).
Итоговым, достойно завершающим работу Л.Ф. Апт по систематизации понятийного аппарата законодательства является первый в истории российского правоведения «Полиязычный словарь юридической терминологии (на русском, белорусском, казахском, таджикском и украинском языках) (М., 2017). Людмилой Фальковной была составлена лексика русскоязычной версии Словаря, основу которой составили собственно юридические понятия и наиболее употребительные в законодательстве неюридические термины (всего более 3000 терминов и понятий).
Словари имеют не только практическое, но и научное значение как важнейший источник юридической терминологии российского законодательства начала XXI в., свидетельствующий о ее лексике, достоинствах и недостатках. Последние были неизбежны, поскольку, по признанию Л.Ф. Апт, понятийный аппарат «формировался столь же хаотично, “следуя судьбе” стремительно развивающегося законодательства».
Прекрасно понимая, что проблемы законодательной терминологии нуждаются в фундаментальных и системных исследованиях, которых в современных условиях ждать не от кого, Людмила Фальковна принимает знаковое решение лично заняться изучением логических, методологических и теоретических проблем формирования и развития юридической терминологии. Первая ее работа по данной тематике «Дефиниции и право», опубликованная в 2008 г., была позитивно воспринята российскими правоведами. Рецензенты В.О Левит и А.С. Логинов дали высокую оценку проведенному автором историко-правовому анализу использования дефиниций в отечественном законодательстве, а также в модельном законодательстве для государств – участников Содружества Независимых государств (Юридическая техника. Нижний Новгород, 2008. С. 158–161).
В монографии намечаются основные подходы к решению проблем систематизации легальных базисных определений на уровне отрасли права. Для этого, по мнению автора, во-первых, требуется выявить специфику применения логических средств для целей формирования легальных определений. Во-вторых, признать, что легальные определения должны исходить по преимуществу от законодателя, хотя этим могут заниматься и органы исполнительной власти в пределах установленной для них компетенции. В-третьих, отбор базовых дефиниций законодательства проводить поэтапно, начиная с институтов права. В-четвертых, понятийный аппарат системы российского законодательства следует привести в соответствие с нормами-дефинициями международного права. (С. 16, 22, 49, 124)
Предложенные правила Л.Ф. Апт, сформулированные с учетом негативного опыта формирования легальных определений, которые порой были плохо согласованы не только с логическими требованиями, но и здравым смыслом. Людмила Фальковна называет еще один удручающий фактор составления российским законодателем легальных определений – их несоответствие нормам международного права. Поэтому ее вывод о том, что объем понятий национального права должен соответствовать объему дефиниций, изложенных в международных актах, является правомерным, заслуживающим самого пристального внимания, но остающимся до сих пор нереализованным в российском законодательстве.
В своих последующих работах Л.Ф. Апт с учетом ведомственной принадлежности Российского государственного университета правосудия, в котором она работала в 2009–2018 гг. в должности ведущего научного сотрудника отдела теории и истории права и судебной власти, расширила предмет своих исследований, творчески поставив и обстоятельно рассмотрев проблему соотношения легальных дефиниций законодателя с дефинициями судебной практики, данными Пленумом Верховного Суда РФ.
Людмилой Фальковной была определена правовая и логическая природа дефиниций судебной практики, исследовано их соотношение с дефинициями законодательства, раскрыты необходимость и особенность учета дефинитивных правоположений судебной практики, а также был творчески обоснован плодотворный вывод о судебной практике как виде правовой экспертизы. Автор признает, что дефинитивные правоположения Пленума Верховного Суда РФ искони имеют конкретизирующий, детализирующий характер по отношениям к законодательным понятиям, имеющим статус первичных правовых установлений. В то же время в порядке исключения названные правоположения могут выступать в качестве первичного источника права, устанавливать дефиницию, отсутствующую в законодательстве, что можно рассматривать как одно из частных проявлений тенденции к расширению пределов правотворческой деятельности Верховного Суда РФ.
Бесспорно, тенденция усиления правотворческой деятельности Верховного Суда РФ, выявленная Л.Ф. Апт, соответствует современным реалиям как в правовой науке, так и в непосредственной судебной практике. К сожалению, автор не дает собственной оценки выявленной ею тенденции, как следует относиться к ней – положительно или отрицательно, и насколько органично правотворческая тенденция суда вписывает в конституционно закрепленный принцип разделения властей. Этот, скорее всего, «квалифицированный» пробел исследования Людмилой Фальковной восполняется раскрытием новой функции судебной практики – ее способности осуществлять экспертизу эффективности законодательства. В развитие этого вывода выделяются основания судебной практики, позволяющей ей быть объективным экспертом качества законов и ее особенности как эксперта.
Нельзя не согласиться с Л.Ф. Апт в том, что претензии суда на профессиональную экспертизу закона являются обоснованными, поскольку правоположения судебной практики больше приближены к жизни, к породившим его социальным условиям, нежели закон. «Суд пользуется информацией о фактической стороне рассматриваемых дел гораздо в большей степени, чем законодатель» (Понятийный аппарат судебной практики. М., 2016. С. 87). Особенности судебной практики, отмечает Людмила Фальковна, состоят в том, что данная судом общая оценка закона сочетается с оперативным исправлением его недостатков. «Правоположения судебной практики, – пишет автор, – призваны часто “покрывать” недостатки или отсутствие необходимых предписаний законов. Иногда оправдавшие себя правоположения судебной практики входят в качестве правовых предписаний в новые законы» (там же. С. 77). Выводы о суде как объективном эксперте законодательства, по нашему мнению, раскрывают новые плодотворные перспективы развития дискуссии о роли судебной практики в правовом регулировании общественных отношений и позитивного решения законодателем извечно дискуссионного вопроса о правотворческих функциях Верховного Суда РФ.
Как и всякая творческая личность, Л.Ф. Апт сумела обогнать время, высказав свои суждения по поводу грядущих проблем правовой науки и юридической практики. Таковыми предстают ее исследования проблем составления реестров и регистров как дополнительных регуляторов юридической практики, которые в настоящее время входят в число ведущих направлений применения средств цифровизации в юридической деятельности. Реально оценивая возможности ведения разного рода перечней, реестров как способов систематизации информации относительно
В заключение приходится выразить два сожаления. Первое – по поводу того, что позитивные творческие исследования Людмилы Фальковны таки были не завершены системным монографическим исследованием в форме докторской диссертации, дорога к которой была бесспорно проложена ее многолетними плодотворными исследованиями и опубликованными монографическими работами. Второе сожаление – в связи с тем, что новые оригинальные выводы и оценки, изложенные в работах Л.Ф. Апт, пока что не находят широкого применения ни в правовой науке, ни в практической деятельности. Согласно данным РИНЦ на работы Л.Ф. Апт имеется около 400 ссылок, что явно не соответствует их творческому вкладу в развитие проблем правотворчества и судебной практики. Остаются нереализованными и ее рекомендации о совершенствовании практики подготовки легальных дефиниций. Законодатель по-прежнему продолжает готовить определения правовых понятий проверенным, но мало продуктивным методом «как бог на душу положит».