Владимир Баранчиков – Жесткий бизнес. Четвертый президент. Рассказы. Стихи (страница 9)

А что мы все по железной дороге да по железной дороге? – задались вопросом наши шефы. А если подальше продвинуться в порт прибалтийский, а там и на пароход погрузиться и поплыть по морю-океану за большой денежкой?

Эта здравая мысль придала новый импульс нашему движению вперед и проложила дорогу в литовский порт Клайпеда. В этом как раз нам помогли наши литовские коллеги – разумеется, со своим интересом, что является нормальным в коммерческом мире. Шарунас подтвердил, что может организовать транзит нашего груза по Литве и перевалку в порту. Такая поддержка была необходима, так как со стороны войти на Клайпедский терминал шансов было мало, да и некорректно, обойдя наших литовских друзей, к тому же опыт таких операций у нас отсутствовал. Оставалось связать концы – Россия, то есть наличие товара и возможность его отгрузки, и Балтика, где нас уже ждет неведомый пока покупатель нашего товара на судне, которое было необходимо зафрахтовать и загрузить в порту.

Первый вопрос – самый сложный – успешно, как мы говорили, «порешал» Владислав Константинович. Как-то раз он выразил мнение, что без него мы бы до сих пор «продавали металлы», как раньше – то есть, не были бы успешными. Объективно это правда, но когда я решил усилить эту мысль предположением о том, что в гостинице в Кстово, где он обычно останавливается на неделю-две, уже висит табличка с его фамилией, шутка была воспринята болезненно – юмор подчиненных не ценился (это к вопросу об этике). Главное и основное – подписан контракт на поставку флотского мазута в количестве двадцати тысяч тонн, так называемая танкерная партия товара. Флотский мазут ценится на Западно-Европейском рынке нефтепродуктов дороже обычного топочного, и служит топливом для судов. Для улучшения качества обычного мазута в него добавляют дизельное топливо, и получается мазут марки Ф-5. Если интересно, можете попробовать повторить в домашних условиях.

«С другого конца», как говорили сыны гор, нашими партерами были англичане, оказывающие нам консультационную помощь, которые рекомендовали нам ответственное лицо на терминале, обязались зафрахтовать танкер и продать груз на условиях CIF (Cost, Insurance, Freight) – «доставлено по морю, включая цену товара и страхование груза», что обеспечивало дополнительный профит. Прибыль – фифти-фифти (пополам).

Схема понятная, но каждый километр пути нашего груза, иначе транзит, было необходимо оплатить на основании договоров. Первый шаг по России мы уже сделали, мысленно обеспечив доставку товара до границы с Литвой. Теперь предстояло заключить договоры со следующими организациями:

– Клайпедским терминалом – для приема, хранения и отгрузку мазута на танкер, это так называемая перевалка,

– железными дорогами Литвы,

– компанией, оформляющей документы на груз с терминала (сюрвейер),

– компанией, обеспечивающей контроль качества и количества товара (независимый инспектор), отчеты которого принимались сторонами контракта как неоспоримые,

– компанией «Platt’s», изучающей конъюнктуру рынка нефтепродуктов и определяющей цены типовых товаров на стандартных условиях поставки на любую дату отгрузки. Эти цены закладывались в договор с конечным покупателем на условиях CIF.

Вся эта бумажная волокита длилась с неделю. Шарунас выдавал координаты литовских организаций, я с ними связывался, анализировал, подписывали соглашения уполномоченные лица. Мы оплатили то, что было необходимо. Когда деньги «упали» на терминал, Клайпеда дала подтверждение о приеме двадцати тысяч тонн Ф-5 в июне 1994 года на станцию Зелецино, и отгрузка началась. Через два дня я уже выслушивал по телефону претензии главного специалиста терминала Анны Степановой о качестве мазута. Я высылал ей сведения об отгрузках с НПЗ, и уже к десятому июня половина партии была в Клайпеде. Пора было ехать в Литву, но тут возникла неожиданная проблема – виза. В Санкт-Петербурге толком никто не знал, где расположено консульство Литовской республики, но тут опять подключили Шарунаса, и он дал адрес, куда они недавно переехали – у Сенной площади.

Не знаю, чем это было вызвано – то ли холодными отношениями между нашими странами, то ли действиями местных властей, но консульство представляло собой парадную в старом доме с входом со двора. Двое дюжих парней встали на пороге лестницы и жестко обозначили границу перед входом, линию у своих ног: это территория Литвы, и кто без разрешения ее переступит, тому визы не видать. На втором этаже в большом неустроенном помещении, где стояло пару столов и несколько стульев, восседал консул независимой и гордой республики – девушка лет тридцати. Испросил визу на две недели и мне пообещали, но только завтра, как всем. Пришлось назвать одну литовскую фамилию, как оказалось впоследствии, председателя парламента, они переглянулись и сильно напряглись. Добила их фраза:

– Я срочно еду в интересах правительства Литвы, – и паспорт с визой на руках.

Глава четырнадцатая. Вильнюс – Клайпеда

Четырнадцатого июня 1994 года Вильнюс встретил поезд из Санкт-Петербурга теплым проливным дождем, а поскольку первый вагон оказался последним – меняли локомотив на границе – Шарунас прошел вдоль всего состава с маленьким зонтиком над головой и встретил на перроне стройного шатена лет сорока в светлом костюме и с дипломатом в руке. По знакомым интонациям он узнал Владимира, мужчины тепло поздоровались и быстрым шагом отправились к припаркованному автомобилю. Рассевшись в креслах, они более внимательно посмотрели друг на друга и улыбнулись: вот наконец и увиделись… Дождь к удаче! Шарунас обрисовал план:

– Володя, сначала заедем в офис, познакомлю тебя с нашим директором Леонасом, у Эгле выходной (вот гад!), потом сразу в Клайпеду!

По дороге рассказал немного о себе, о положении наших дел и что нас там уже ждут, главное успеть до конца рабочего дня. Автомобиль понравился? Да я купил его в Швейцарии за тысячу долларов, продавец как узнал, что я из Литвы, первой независимой республики из состава СССР, назначил символическую цену. Кроме того, у них такие строгие экологические нормы, что старые автомобили вообще продаются за бесценок. А дороги шампунем моют… Хорошо вожу машину – так я гонками занимался, еще в Союзе…

В офисе Клайпедского нефтяного терминала сразу пошли к Анне Ануфриевне Степановой, главному специалисту. Она познакомилась с Володей, сказала, что довольна темпом отгрузок и вскоре можно будет заказывать танкер. На обратном пути у нас спустило заднее колесо, мимо проезжала Степанова с попутчиком, остановились:

– Помощь нужна?

– Спасибо, справимся.

Поселились в гостинице «Клайпеда» – ближе к порту. Я позвонил в Петербург Олегу Борисовичу и сказал, что у нас все в порядке. Вечером пошли в ресторан, хорошо посидели и расслабились, рассказывая любопытные истории из жизни.

Назавтра снова с Шарунасом на терминале. Возникли вопросы по количеству товара: по утверждению приемки, при сливе мазута из цистерн замеряемое количество иногда меньше, чем указано в железнодорожной накладной. Представим себе, что в каждой цистерне в среднем меньше на двести килограммов, или две десятых тонны. А теперь посчитаем количество цистерн: двадцать пять тысяч тонн делим на шестьдесят пять тонн в цистерне и получаем триста восемьдесят пять цистерн. Таким образом, две десятых тонны недостачи в каждой цистерне превращаются оценочно в семьдесят семь тонн. Прошу прощения за нудную арифметику.

В реальности оказалось около двухсот тонн. Тут же, на месте, изучил объемно-весовую методику и присутствовал при замере шести цистерн, стоящих на эстакаде, а затем подписал акты слива, как представитель «Dell Holdins Limited».

В Клайпеде невозможная жара, выше плюс тридцати, солнце и горячий ветер, а мы паримся в костюмах, купальных принадлежностей с собой не взяли, да и не думали об этом. Даже Анна Ануфриевна сжалилась: на пляж бы сходили… Зато вечером наступала чудесная погода, и мы обычно ужинали в каком-нибудь уютном кафе с бокалом легкого вина. Шарунас был интересным собеседником, мы затрагивали многие темы, но самой интересной была Литва, ее жители, ее история и национальные традиции. Я выучил пять-шесть фраз приветствий и выражений благодарности из уважения к окружающим нас людям. Заметил, однако, что русская речь вызывала у них раздражение, и Шарунас обычно что-то разъяснял местному персоналу, и отношение менялось в лучшую сторону. Возможно, он отрекомендовал меня важной персоной, или братом Кобзона, а в сложных ситуациях – чуть ли не Кобзоном, когда мы отмечали мой день рождения и меня потянуло на приключения. В общем, Шарунас выступал во многих лицах – деловой партнер, друг, спонсор, гид и телохранитель во имя нашего общего дела. Лишь однажды в выходной он уехал в Вильнюс, а я был предоставлен сам себе и гулял по улицам старого города в районе порта, меня впечатлили виды готических зданий, судоходный канал и зеленый пирс, чьи древние камни гладили ласковые волны, маленькие кафе и пивная в высоком зале старинного здания, в которую я зашел, чтобы посмотреть на ее посетителей и услышать литовскую речь. Это был новый мир, и мне он был незнаком и интересен.

В очередной визит на терминал мне предложили пройти в зал, откуда велось управление всеми операциями с грузами, осуществлялась связь с заводами, которые отгружали нефтепродукты в Клайпеду, куда железная дорога сообщала графики движения вагонов, сюда же стекалась информация о разгрузке цистерн и заполненности огромных металлических резервуаров для хранения топлива перед отгрузкой на морские суда. Это был акт доверия и доброй воли. Сегодня для нашего мазута англичане заказали танкер, который получил подтверждение о наличии груза, и следуя по Балтике в Клайпеду, сообщал об ориентировочном времени прибытия в порт, по-английски ETA. В свою очередь, мы получили инструкции капитана корабля по погрузке мазута «загрузка полностью двадцати тысяч тонн», а по разгруженному весу нам не хватало тех самых двухсот тонн, но этот вопрос я решил. Танкер грузился около суток, а потом готовились стандартные судовые документы на груз – количество, качество, отчет о заполненности танков на судне, таможенная декларация. Анна Ануфриевна предложила: