Владимир Баранчиков – Жесткий бизнес. Четвертый президент. Рассказы. Стихи (страница 11)

– Не смотрите на жен друзей!

Это исключает внутренние конфликты в закрытом обществе и способствует его стабильности. Если желаете убедиться в обратном – посмотрите прекрасный американский гангстерский фильм «Казино» с Робертом де Ниро, Джо Пеши и Шэрон Стоун в качестве любовного треугольника.

Итак, попытка зайти со стороны без рекомендации. К кому пойти, как не к компании, которая оформляет морскую грузовую накладную, или коносамент на профессиональном языке? Я зашел в одиноко стоящее здание на краю земли и окруженное с трех сторон бушующим Балтийским морем. Начался настоящий шторм, и я подумал – как там наш «Paros»?

– Вы к кому? – поинтересовался на первом этаже охранник. – Второй этаж, компания «Нафта-ЛР».

Нашел табличку, постучал – двери были открыты. Женщина средних лет, Людмила Михайловна, приняла меня и выслушала мои пожелания – Вентспилский терминал! В качестве аргумента я предъявил, как пароль, коносамент на те двадцать пять тысяч тонн на танкере со вчерашней датой – двадцать второе июня.

– Мы делаем лучше, – произнесла она с достоинством, имея ввиду качество печати документа.

– Сделайте! – попросил я. Назавтра я уже ехал на автобусе в красавицу Ригу.

Глава шестнадцатая. Новые лица: финн, швед и братья

Мое возвращение из Латвии было триумфом. Все руководство было в приподнятом настроении, пришлось в двух словах описать ситуацию, чтобы не раздуваться от гордости, и рассказал Олегу Борисовичу о том, как наш танкер вовремя избежал встречи со штормом в порту.

– Значит, никто не грешил, – молвил он философски. Присутствовал и наш партнер – англичанин Маттиас, который на кокни в присутствии Олега Борисовича высоко оценил мой вклад в общее дело, видимо, на основании информации Анны Ануфриевны. Я заскромничал и разделил победу с Шарунасом, на что он улыбнулся и ответил:

– No, it’s you.

Маттиас через агента продал наш товар не кому-нибудь, а гиганту «Бритиш Петролеум», что создавало приятный прецедент в нашей торговой истории. Все расходы, в том числе оплата компании Шарунаса, были сведены в таблицу расходов и определена доля каждого участника нашего англо-российского альянса. Нам с Инной вручили премию за результат, что было приятно вдвойне. Но никто не поинтересовался, как я пробился в Латвию, все было воспринято как должное, и в общем-то моя судьба после отплытия танкера мало кого интересовала: прорвался на границе – молодец, не смог бы – твои проблемы. Ложкой дегтя оказалась и претензия в мой адрес Владислава Константиновича за подписания актов недостач мазута на Клайпедском терминале:

– На измену сели…, – полушутя, полусерьезно «наехал» он. Понятно, что за интересы завода боролся, но было очевидно, что значимость перевалки на терминале была выше, поэтому и отгрузили без проблем, согласно инструкциям судовладельца. Но неприятный осадок на душе остался. Зато в Клайпеде я приобрел опыт работы с терминалом, на практике изучил основные технологические процессы, документацию, вопросы качества товара. Кроме опыта, у меня теперь были и контакты в Вентспилсе, которыми я не собирался делиться ни с кем – иначе моя ценность как специалиста понизилась, а у нас в компании считались только с теми, кто что-то может, а другие нет. Жизнь подтвердила, что никто, кроме Хазира Даудовича, не рассматривал меня как личность, но как боевой патрон, без которого, к сожалению, некоторых, нельзя обойтись – поэтому он и в обойме. Видимо, было за что, но я не прогибался и оставался самим собой. С моими друзьями и бывшими коллегами – Виктором Васильевичем, Сергеем Николаевичем – я поделился впечатлениями о Клайпедских приключениях на своем отложенном дне рождения за праздничным столом, но даже приличные возлияния не повлияли на способность не затрагивать закрытые темы. Тем более, что Инна была рядом.

Теперь главная забота – дизельку достать, точнее марки Л-0.2—62 по ГОСТу, да и направить в Вентспилс. Таков стратегический план. Господин Горчаков изыскивает возможности приобретения экспортного товара, а Олег Борисович ищет внешних контрагентов – нельзя же иметь в качестве бизнес-партнеров одних только англичан!

Не помню точно, когда у нас в офисе появился Тиму Хелтонен – высокий блондин в двух черных ботинках. В отличие от своего французского коллеги, он не владел скрипкой, но был довольно удачливым бизнесменом, перемещающимся по скандинавским странам и имеющим связи в России. Некие особенности внешности не мешали ему быть полезным и в родной Финляндии, где у него была небольшая типография, но главное – он знал многих, и многие знали его. И самое ценное – он был настоящим агентом, в отличие от Франсуа Перрена. Как-то мы с ним, в смысле с Тиму, пили кофе в кафе гостиницы «Гранд Отель «Европа», в том самом, где сиживали Адвокат с Антибиотиком, и вспоминали дни былые. Русским языком (по его словам) он не владел, мы изъяснялись на английском. В свое время Тиму за солидные деньги вывел нас на шведов, компанию «Swedoil» и ее руководителя, Урбана Сандберга. Именно на моем компьютере он набирал договор на маркетинговые услуги с «Dell Holdings» после успешной сделки и именно мне пришлось помочь ему с оплатой его услуг. В сложные моменты он, как хороший посредник, объективно оценивал ситуацию и творил атмосферу доверия для обеих сторон. В общем, квалифицированный психиатр. Представители викингов приезжали в наш офис, где состоялись переговоры по принципиальным моментам и было разработан драфт (проект) контракта, по которому, как и в случае с британцами, мы обеспечиваем доставку товара до порта Вентспилс и осуществляем перевалку нефтепродуктов на танкер, зафрахтованный шведами. Далее продаем на условиях CIF и делим прибыль. Вроде, все просто.

Дизельное топливо нам дали, но по какому-то взаимозачету из нефтехранилища в Брянске. Это означало, что нужно организовать транспортировку товара с места хранения до станции Вентспилс и получить разрешение местной таможни на отгрузку на экспорт. Это поручили брату Олега Борисовича, Арсению, который с недавнего времени работал в «Dell». Большого опыта работы с нефтепродуктами он не имел, но зато обладал спокойным характером и аналитическими способностями, которые позволили ему быстро войти в дело.

Вообще братья – отдельная история в нашем «Холдинге». Про «братьев Кеннеди» я уже писал, так что Арсений был уже четвертый. Но у нашего президента Хазира Даудовича тоже были братья, как же иначе в чеченской семье! Со старшим братом, Тимуром Даудовичем, я познакомился позднее, с младшим, Муслимом, провел много лет в одном кабинете. По приезде Тимура Даудовича в Петербург в силу его статуса было необходимо обеспечить свободный проход через пост охраны, и служба безопасности оформила пропуск с его фотографией, но должность надо было для порядка указать. Поэтому у осведомленных лиц по телефону поинтересовались, кто он? Им ответили, как на духу: «Брат президента». Эту формулировку и занесли в пропуск. И это был высокий статус! Семейственность в данном случае была большим плюсом, во всяком случае более надежных защитников, чем людей одной крови, своего тейпа, одного языка и одной веры, отыскать сложно. Но у ребят с юмором тоже было все в порядке. Одной из шуток был вопрос к своим землякам:

– А ты чей брат?

Вторая шутка, которая часто была в ходу при разговоре по телефону со сторонниками мусульманской веры:

– Салям олейкум на всякий случай!

В смысле, случаи бывают разные…

Но мы отвлеклись. Итак, брат Арсений оправился с Брянск вагоны с дизелькой выталкивать, а я – кто бы еще? – собрался в Латвию, предварительно заключив договор на перевалку с компанией «Puses» и получив от них подтверждение станции Вентспилс эти вагоны ловить, принимать, сливать топливо, хранить его и перегружать на судно. С договором помогла Людмила Михайловна, светлая ей память… Получил латвийскую визу на десять дней, собираюсь ехать, а мне Горчаков – подождите. Был бы нужен здесь, в офисе – другое дело, а так – из принципа. Отпустили только в тот день, когда виза истекала, и на границе латвийские пограничники предупредили, что, ежели буду возвращаться с просроченной визой – пять лет без въезда в страну. Это ли не издевательство – сознательно создавать препятствия? Спасибо, Владислав Константинович!

Красоты Риги несомненны, и даже отягощенный визовой проблемой, при поисках министерства иностранных дел этого невозможно было не заметить. В латвийском МИДе на мой вопрос ответили – поезжайте куда вам надо и продляйте визу на месте. Через четыре часа после автобусной экскурсии по стране я добрался до гостиницы в Вентспилсе, где останавливался в июне.

Глава семнадцатая. Вентспилс

Когда я учился в «Военмехе», город Вентспилс у меня ассоциировался с секретной ракетной тематикой, там наши студенты проходили практику на… не скажу где. Через двадцать лет мои приоритеты сменились, и главным объектом, имеющим стратегическое значение для меня лично, а что уж там, для всей Латвийской республики, был Вентспилский порт в целом и нефтеналивной терминал в частности. В девяностые годы на Северо-Западе России не было крупных портов с нефтяной специализацией, так как, исходя из интересов страны, Советский Союз строил и расширял порты, максимально приближенные к Европе – Таллин, Вентспилс и та же Клайпеда. Потеряв эту инфраструктуру, Россия могла рассчитывать только на маломощные порты в Приморске, Калининграде и небольшой терминал в Санкт-Петербурге. Уже позже появились Высоцк и Усть-Луга. Для прибалтийских стран услуга транзита грузов всегда являлась приоритетной и пополняла казну весомее остальных видов деятельности.