Владимир Бабушкин – Борей. Книга 1. Дятел (страница 13)
– Вас уже отпустили? – услышал я знакомый голос смутьянки и, как мне показалось, с интонацией разочарования.
– Благодаря вашим стараниям, Ирина Сергеевна, думаю, это ненадолго! А почему вы не на построении? – придав голосу строгости, ответил я.
– Ковалев приказал мне дождаться результатов визита и доложить ему!
– Понимаю. Тогда расстрою вас! Идите и сообщите ему, что слухи о моем аресте слегка преувеличены. Я подойду минут через десять, – мне нужно было сложить оружие на место и обдумать ситуацию. Кто-то утром увидел меня в тренажерном зале, или посмотрел по видеозаписи. Какой-то гадюшник! Боже, только бы не взводные! Вроде бы удивление Тарановского было натуральным, а Зайцев, мне кажется, на подлости не способен. Одно дело – спайдеры на полосе препятствий, а совсем другое дело – пауки в банке. Ладно, хватит сидеть, нужно бежать в ангар и срочно выводить своего Буцефала из-за ограждения. Сейчас, наверное, уже разбирают решетки, упаси Господи, поцарапают мою прелесть. Я успел вовремя, в том месте, где стоял мой спайдер, дроиды только начали раскручивать крепления секций. Бойцы тем временем надевали на своих подопечных предметы моих училищных изысканий. Картина, представившаяся передо мной, поражала каким-то сюрреализмом. Появились сказочные персонажи: белые медведи, лешие, йети, огромные коряги, засыпанные снегом, или обросшие мхом. Технологические отверстия в маскхалатах для доступа воздуха, прорези для обзора, прожекторы и датчики немного демаскировали вид, но думаю, на местности это будет малозаметным. Как приятно видеть результаты своего труда не на 3D-картинках, а вживую и в натуральную величину! Думаю, и тест оборудования подтвердит мои расчеты.
Глава 5. Смотр
Вот, наконец, и появилось начальство! Рота стояла на освобожденной от решеток площадке взводными колоннами. Мы, как и положено, стояли на левом фланге. Мне на ум пришла очередная армейская шутка про комментатора на военном параде: «А вот идет седой как скала ветеран! Командир отличного подразделения! Кавалер всех юбилейных медалей! Доблестно прошедший путь от командира первого до командира третьего взвода! Теперь УЖЕ старший лейтенант! Пишущий мемуары «Двадцать пять лет на левом фланге»!
Горькая участь моего предшественника Балабина. Господи, пусть сия чаша меня минует! А пока я с завистью смотрел на баловней армейской судьбы. Впереди группы высокопоставленных офицеров шагал невысокий мужчина в белоснежном кителе с золотым шитьем на петлицах и такими же аксельбантами. Этот седой старик смотрелся на внезапно возникшем художественном холсте как белый лебедь в стае ворон. Правда, с ним рядом на шаг позади, следовал в таком же белом кителе и брюках полковник, но на фоне более многочисленных шитых золотом элементов формы и сверкающей кучи орденов наш командир крейсера смотрелся намного скромнее. Остальные пять офицеров были в черной повседневной форме одежды, но все они были в том же звании, что и наш командир. Почему командующий сектором и наш полковник были в парадной форме? Да потому, что сегодня был праздник! Через два дня мы уходим в поход, и этот смотр олицетворял собой проводы блудного сына. А что такое праздник для военного? Это то же самое, что свадьба для лошади – голова в цветах, а круп весь в мыле! Ну, это если мягко выразиться. Проверяющие офицеры приблизились к голове строя.
– Рота, смирно! – выкрикнул Гуськов, сделав шаг вперед и приложив руку к берету.
– Здравствуйте, десантники! – на удивление сильным и сочным баритоном поприветствовал нас командующий.
– Здравия желаем, господин адмирал! – вполне синхронно гаркнул наш строй.
– Вольно! – разрешил нам расслабиться адмирал, рассматривая бойцов, и при этом, предсказуемо задержав свой взгляд на моей лохматой стае монстров. Офицеры зашагали вдоль строя, мой ротный присоединился к этой группе и теперь отставал на шаг от командира крейсера. Адмирал периодически останавливался перед командирами взводов, выслушивая доклад под козырек, а иногда пред некоторыми бойцами. Свита, не скрывая любопытства, разглядывала наши художества.
– Господин адмирал, командир третьего десантного взвода, младший лейтенант Смирнов! – козырнув, представился я, наконец, приблизившемуся ко мне начальству.
– Это что же у тебя, младлей, маскхалаты по сезону для выполнения задачи на поверхности планеты? – оценивающе разглядывая меня, спросил командующий. Мне показалось, что у меня по спине пробежали мурашки от холодного взгляда его слегка поблекших зеленых глаз. Опасный дедушка! Холодный и расчетливый взгляд шахматиста на свою пешку на доске!
– Так точно, господин адмирал! Командир роты капитан Гуськов приказал провести демонстрационный показ сезонной маскировки, – бодро доложил я, преданно поедая начальство взглядом.
– Показ?! Слово то какое подобрал! Ну что же, давай посмотрим на твой подиум! Молодец ротный! Здравая мысль! Кто придумал? – теперь уже покровительственно улыбаясь, обратился адмирал к Гуськову.
– Личная инициатива младлея Смирнова! Его училищная разработка, и я рискнул представить ее на смотре техники, – довольный похвалой, отзеркалил мне благодарностью ротный.
– Будем надеяться, Игорь Иванович, что твои подчиненные не совсем еще заросли мхом, а только маскируются под старые пеньки! – обернулся адмирал к нашему командиру крейсера. – Заместитель по тылу, возьми на заметку! А ты, Гуськов, передай ему все размеры и спецификацию. Я смотрю, внешне все достаточно разумно продумано. Я так понял, что в полевых условиях не тестировали? Вот сегодня, думаю, и посмотрим!
Адмирал с живым интересом стал рассматривать представленные экспонаты, словно скульптуры в музее. Он даже снизошел до того, что углубился внутрь строя и на ощупь проверял структуру элементов ткани. Это было волокно, внешне похожее на шерсть животного. Внезапно он остановился у мохнатого двухметрового монстра в зимнем обличии.
– Господин адмирал! Оператор терминатора капрал Родионова! – звонко отчеканила черноглазая проблема. Адмирал замер, рассматривая мою подчиненную. Девушка смотрелась, как белый пушистый котенок, не хватало только хвостика и ушек с кисточками. Старый Дон Жуан, на сладенькое потянуло! Мне показалось, что во взгляде офицера промелькнуло что-то мужское и явно не служебное.
– Как служба, капрал Родионова? – с доброй интонацией спросил этот старичок.
– Мед, господин адмирал! – преданно глядя ему в глаза из-под прозрачного забрала шлема, ответил этот ходячий инфаркт. Воздух застыл, как и все окружающие, в ожидании реакции начальства.
– Мед, говоришь? Ну-ну! – я видел только золото на белом фоне. Командующий повернулся ко мне с улыбкой, и у меня немного отлегло от сердца. – Смотри взводный, какой у тебя бравый воин! Но ты возьми на заметку, Смирнов! Сладкое очень портит фигуру!
– Так точно, господин адмирал! Переведу на специальную диету! – со злостью покосился я на это милое личико, набросившее на себя простецкое отрешенное выражение. Настроение теперь уже, наверное, на целый день упало ниже плинтуса! Меня почему-то совсем не радовала перспектива наказывать эту вредную девчонку. Вот она – одна из неприятных сторон обязанностей командира! Ну что ты все время напрашиваешься?
– Надо признать, порадовали старика! Давай, Гуськов, покажи, что твои подчиненные не только губы умеют накрашивать! С каждого взвода по очереди, по одному терминатору на выполнение первого упражнения по стрельбе, а потом повзводно «тараканьи бега» на полосе препятствий! Пожалуй, больше не будем затягивать эти смотрины, – поставил задачу моему ротному адмирал, еще раз взглянув на Родионову с какой-то отеческой укоризной. – Пойдем, Игорь Иванович, занимать места в зрительном зале, обидно будет, если пропустим это фешен-шоу.
Проверяющие заняли места перед голографическими мониторами на импровизированной трибуне, расположенной перед строем метрах в двадцати от полосы препятствий. Я тем временем вышел перед своими десантниками.
– Ну что операторы! Кто желает …, – Родионова, не дослушав моих слов, первой сделала шаг вперед, с надеждой глядя мне в глаза.
– Ирина Сергеевна, а если я предложил бы заступить на суточную вахту в карауле? – изумленно спросил я эту возмутительницу спокойствия. Остальные девушки, все поняв, последовали ее примеру и встали в рядок, ожидая моего решения.
– Значит, не судьба! Но рискнуть же стоило? – взгляд ее излучал преданную любовь мокрого котенка. Я отвернулся от нее и стал рассматривать остальных желающих. Секундное сомнение разрушил вид этой черноглазой девушки. В глазах ее плескалась горечь и обида, мне показалось, что губы ее начали подрагивать. Да ладно, что я, не человек? Дам этой занозе в заднице еще один шанс.
– Порви их, Родионова! Я знаю, ты можешь! Готовь своего йети! Остальные, встать в строй! Не переживайте, я здесь надолго и у каждого из вас будет свой шанс! – попытался я успокоить и без того равнодушных подруг счастливой обладательницы сомнительного приза. Наверное, стоит дополнительно рассказать, как выглядела полоса препятствий для спайдеров. Разгонная площадка метров пятнадцать, затем шестиметровая стена скалодрома с хаотично расставленными выступами. Это препятствие имеет п-образный профиль с полутораметровой площадкой наверху и спуск к «паутине» на противоположной стороне. Сама же сетка, как и говорилось ранее, натянутая на высоте полутора метров, заканчивалась площадкой для стрельбы, огороженной по бокам бронированным стеклом. Только в сторону стометровой директрисы и паутины такого препятствия не было. Для непосредственного использования тира имелась боковая аппарель для выдвижения на стрельбище. По этой аппарели поднимался терминатор второго взвода. Оператор Тарановского уже отстрелялся. Родионова подошла к своему громиле и любовно погладила его по пологу, скрывающему манипулятор с роторной пушкой. Взглянув на правую ногу терминатора, она зачем-то пару раз пнула ногой пыльник, закрывающий наружный сустав ступни. Символичное действие, подумал я, так, наверное, делали водители, проверяя подкачку шин. У каждого свои заскоки. Мы все стояли и, повернув головы, смотрели на площадку для стрельбы. Были отчетливо слышны хлопки выстрелов и звон промахов, или треск лопнувших тарелочек. Не смотря на то, что роторные пушки были системы гаусса, в момент вылета снаряда раздавался отчетливый и характерный звук. Наконец, настал черед моего взвода.