Владимир Бабкин – Рывок в будущее (страница 45)
Кто взорвал Елизавету Первую? Я не знаю. Определённым мысли есть, конечно. Но, тот, кто отдал приказ – явно не монарх. Уровень ниже. Не сильно, но, ниже. Может быть эффект исполнителя? Может. Я бы так приоритетно и думал, если бы не операция с захватом Башни Телеграфа. Тут сложная очень игра, требующая подготовки, персонала и тонкой координации. Может Императрицу взрывать и не планировали на самом деле, но, нашёлся исполнитель, имеющий интерес и счёты.
Где Иван Антонович? Хотел бы я знать. Не то, чтобы это как-то влияло на ситуацию, но не чужой же пацан.
А пока тихий семейный вечер. Много у нас детей.
Младшие рисуют карандашами. Цесаревич солдатиков, младший Лёшка – кошку. Старшая их сестра Таша играет в куклы с Елизаветой Антоновной. Та среди них старшая, но ещё ребёнок. Наша Катя уже почти взрослая. Степенно наливает себе чаю и добавляет мёд. Берёт книгу. Лиза всячески тянется к старшей сестре, но пока не умеет понимать её. Научится. Катерина терпелива. Да и мы с Линой поможем.
Дети все заняты. Лина берёт флейту. Начинает играть. Что-то неуловимо знакомое. Может немецкое. В Дармштадте свои мелодии. Германия большая. Или что-то северофранцузское. Или даже кельтское. Императрица – дама образованная, от неё что хочешь можно услышать.
Я не знаю, что она играла, но, у меня, почему-то вдруг возник образ: Шир. «Властелин Колец». Самое начало. Романтическая мелодия. Начало великой, героической и страшной эпопеи. Обойдёмся ли мы без своей истории Кольца Всевластия? Кто знает. Впереди у нас годы. Которые сменятся эпохами. А они – эонами.
Семилетняя война, которые многие историки именуют «Истинно Нулевой Мировой войной». Сколько она здесь продлиться? Не знаю. Но, мало не покажется никому.
А ещё столько дел впереди.
Линочка играет вдохновенно.
Для себя. Для меня. Для детей. Для стоящих за дверью гвардейцев.
У меня прекрасная жена. Даже боюсь представить на её месте Фике. Ну, хоть в чём-то и хоть где-то я историю изменил правильно.
Императрица отняла флейту от губ.
– Сыграй нам на скрипке?
– Что сыграть, любимая?
– По настроению.
По настроению?
А оно у меня отнюдь не такое спокойное. Совсем нет. Я ведь не наивный хоббит.
Беру скрипку.
Что сыграть «по настроению»?
Давно не играл так. Почему-то вспомнился Киль и моя нищенская келья Владетельного Герцога Голштинского, над которым смеялась вся аристократия и весь Двор. Бедный забитый мальчик, которого пустили на порог покушать объедки со стола. Как они все меня презирали. Как ничтожество, которому можно смеяться и плевать прямо в лицо. Как я их ненавидел тогда! Впрочем, и сейчас тоже. Прямо хочу посмотреть на их лица теперь, когда они узнали, что их «ничтожество» стал Императором Всероссийским. А я ведь не забуду. Ничего не забуду. Не тот я человек. Я всё научно заношу в скрижали памяти.
Что я играл тогда в уме?
Да. Эдит Пиаф.
Взмахнул смычком. Великая мелодия. Великая женщина. Великая идея. Свобода-равенство-братство? Нет. Не об этом. Не в том вопрос.
Гордость. Достоинство. Право.
Полковая песня мятежного 1-го иностранного парашютно-десантного полка Иностранного легиона, который выступил против убийственной для Франции политики президента и героя Республики Шарля де Голля. Их подавили. Но, они ушли с развёрнутыми Знамёнами. Франция де Голля проиграла истории. Я это знал точно. Помня о прошлом моём будущем. Когда падёт Шестая республика мне узнать не довелось, но столько, сколько просуществовала Пятая ей существовать не грозит. Как и всей Франции.
Полк поднял мятеж не для того, чтобы быть равными среди вшивых плебеев всех цветов кожи. А чтобы дать Гражданам Республики возможность быть равными в величии и гордости Великой Франции.
Ведь Великая Французская революция вовсе не о том, чтобы толпа казнила короля и королеву, даже если она сказала: «пусть кушают пирожные». Не об этом же речь!
Наполеон наполнил дополнительным смыслом понятие «ГРАЖДАНИН». Наполеон может и дважды Узурпатор, но его законами Европа пользуется до сих пор. Как и Россия пользовалась Законами Павла Первого. Это, который «дурачок».
Узурпатор ли я сам? Точно – да. Мне тут стесняться нечего. Я готовил переворот. Пусть и осторожно. Но, как только замаячил шанс, я сделал это. Больше всех была готова осторожная Лина. Мы не знали, жива ли Елизавета, но, после того, как посыпались депеши из полков о готовности присягнуть мне в верности, у нас не осталось сомнений и вариантов.
Я играю на скрипке, а жена смотрит любящими глазами.
Тринадцать с половиной лет я здесь.
Долгий путь в власти пройден.
САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. ЗИМНИЙ ДВОРЕЦ. ЗАЛ СЕМЬИ. 1 марта 1753 года.
Огонь.
Я люблю огонь. В конце концов, я же теплотехник. Огонь – моя стихия. Даже по Зодиаку я – знак Огня.
Вечное движение. Стихия. Которая может сжечь или обжечь. А может двигать огромные машины или вывести в космос.
Я сижу в кресле. Один. Все спят давно. Всё спит.
За окном воет метель в последней злобе своей. Сегодня наступил первый день Весны. Пусть снег и метель. Пусть цветы расцветут не завтра. Но, весна пришла.
Первая Весна моего Царствования. Каким оно будет? Надеюсь, что не слишком ужасным. Надеюсь, что в школьных учебниках будущего я не буду жалким комичным неудачником, достойным лишь построчного упоминания. Как и сын мой Павел Петрович.
Я получил Корону раньше, чем хотел, и, реально, раньше, чем был готов. Слишком многое не сделано, слишком многое не готово. Но, с другой стороны, мои первоначальные надежды на то, что у меня впереди есть лет десять в тени Матушки и под зонтиком её, были наивными. Чтобы у меня были эти десять лет, мне нужно было бы сидеть на попе ровно, ничего в истории, не меняя и не отсвечивая вообще. Любое мое прогрессорство ускоряло ход событий, любой мой подвиг на войне менял политические и военные расклады, любое, даже мелкое событие, вроде удачной операции на глазах композитору Баху, меняло хрономатрицу континуума.
Всё пошло не так.
Ну, как минимум, не так, как в моей истории. А так пошло или не так – покажет лишь время.
Впереди почти бесконечная череда войн. Напряжение всех сил государства и народа. Впереди Эпоха великих географических, нет, не открытий. Расширений Империи. Величайших. На Балтике. В Новороссии. На Кавказе. Великая Степь. Тайга. Великие реки. Океаны. Дальний Восток. Аляска и Калифорния. Острова и архипелаги. Я не собирался повторять кальку привычной мне политической географии.
Верю, Россия сбросит оковы дремучести. Но, у меня слишком мало подданных. Пятнадцать-шестнадцать миллионов на такую территорию и на такие задачи – это просто ни о чём. Нужно радикально снижать детскую смертность. А это – медицина. И образование. Одно тянет за собой другое.
Это не завтра вдруг. Нет. Я не наивный мечтатель, пускающий мыльные пузыри и любующийся ими в рассветных лучах солнца. Это десятилетия и десятилетия. Но, кто-то же должен это делать. Это делали и до меня, и будут делать после меня.
Нужен товарный рынок. В том числе и внутренний. Нужна механизация и индустриализация. Нужна промышленная революция.
А ещё, мне нужны свободные люди. Не в смысле свободные рабочие руки, хотя это очень важно для развития страны, а именно свободные люди. Не крепостные. Это тоже не завтра и тоже не вдруг. И не так идиотски, как в 1861 году. Пугачёвщина тому в помощь. Нужно испугать всю эту чванливую зажравшуюся помещичью публику. А я позабочусь, чтобы они икали от ужаса.
И, разумеется, никаких Манифестов о вольностях дворянских я подписывать не собираюсь. Я не настолько слаб, чтобы заискивать перед ними до такой степени. Пусть служат Империи, а не наливочку выкушивают по поместьям своим.
Идеи есть, и даст Бог, может к году 1791-му, на фоне Великой Французской революции, крепостное право в России мне удастся отменить. Если жив буду, конечно. Ну, завещать буду Павлу Первому, если не успею. Раньше отменить не получится. Да и то, лишь поэтапно. Ну, Москва тоже не сразу отстроилась.