Владимир Бабкин – Рывок в будущее (страница 32)

– Всегда трудно делать что-то новое, Христофор Антонович, – говорю, открывая дверь в возок, – для успеха важно не только знание, но и опыт, первое я вам дам, специалистов в политехникуме вы сами подготовите, а вот такого опыта организации работ и проектирования как у вас у меня нет.

– Спасибо, Пётр Фёдорович, – закрыв дверку отвечает Миних, – я просто ворчу по-стариковски, восемь лет этот проект в голове крутил, привык уже к этим мыслям, но ваш вариант быстрее и дешевле, да и разумен по людям и срокам, если и колея саженная будет, то и струги можно будет возить.

Ан, нет. Корабли-то конечно пути мои потянут. Машины пока большие, чтобы в узкую колею их вогнать. Надо ещё десять-пятнадцать лет. Но, тяжело возить суда будет. Да и весят они, в среднем, половину от массы груза. Габариты к тому же. По высоте. А тут ещё углы поворота большие с такой колеей. По весне нам ещё на самой трассе по перевалу менсуры брать – то есть промеры и съёмку делать, а то может и на две сажени в колее там места нет. Хотя в мои годы по двухпутке поезда российской колеёй ходили. Но, там много взрывали, ровняли, воду отводили. На многое из тех работ у нас сейчас возможности нет.

– Корабли пусть реками ходят, и парусные, и паровые, – отвечаю, – а вам строить стальной путь от Усть-Утки до Тюмени, сие уже возможно, и лучшего первостроителя у меня здесь нет.

Миних улыбается.

– Сделаем, Пётр Фёдорович.

Сделает. У меня в том сомнения нет.

САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКАЯ ГУБЕРНИЯ. ОРАНИЕНБАУМ. 10 февраля 1750 года.

Дети расселись вокруг большого сундука, как вокруг Рождественской ёлки в ожидании подарков.

Собственно, подарков и ждали. И не только.

Две минуты до полудня. На крышке сундука написано: «Моей любимой семье. Вскрыть 10 февраля 1750 года ровно в полдень».

Таша ёрзала на попе в нетерпении. Катя приложила палец к губам, призывая Павлика и Лёшеньку чуть подождать. Хотя и сама ждала какого-то приятного чуда из сундука от папы.

Сказку ждали дети. Волшебство.

Нет, никто не ждал, что из сундука вдруг появится сам папа, но, он же прислал целый сундук! Значит, какой-то сюрприз! Папочка точно ни про кого не забыл!!!

Сегодня у папы День рождения!

Маятник больших напольных часов оттикивал последние мгновения.

Перезвон домашних курантов.

Полдень.

Лина взяла ключ и повернула его в замке. Второй ключ – второй замок. Третий – третий. Не сундук, а словно хранилище с драгоценностями. Хотя, кто знает, с Петера станется.

Тяжелая крышка поднята и аккуратно откинута. Две большие малахитовые шкатулки. Четыре меньшего размера. И деревянные ящики. На каждом имя – «Линушка», «Катенька», «Ташенька», «Павлик», «Лёшенька». На малахитовых шкатулках тоже были имена детей, а на двух больших: «Моей любимой Лине» и «Моей великой Матушке».

Шкатулки тяжёлые. Как затащили сундук Лина видела. Вчетвером тащили. Но, как его доставили за тысячи вёрст? Ох, затейник Петер! Ох, затейник!

Хозяйка Ораниенбаума позвонила в колокольчик. Затем кивнула двум появившимся слугам.

– Всё вытащить и расставить на шкуре.

Те споро принялись за дело и вскоре искомое было водружено на указанное Хозяйкой место. Отпустив слуг, Лина принялась рассматривать подарки от мужа. Пока только сами шкатулки. Все разные. Каждая красива по-своему. И тяжела. Камень есть камень. Малахит.

Красивый камень. Благородство зелёных узоров на нём.

– Ну, детки, кто первый?

Катенька прочла по губам мамы и указала на Лёшу. Мол, младший пусть начинает бал.

Серебряный замок открыт и первая крышка откинута.

Письмо. Чудесные игрушки и предметы. Пусть Алексей ещё маленький совсем, но, папа явно старался. Пусть не всё Лёшенька понимает пока, но, потом, точно оценит.

Лина вскрывает письмо и читает вслух:

– Алексей, сын мой. Я сейчас не рядом, но я с вами всем сердцем. Я вернусь. Люблю тебя. Слушайся маму. Твой любящий отец.

Шкатулка вручена. Мальчик ещё толком не знает, что с ней делать, но очень рад подарку. Роется, что-то говорит.

Павлуша ожидающе смотрит на мать. Он понимает, что он – следующий.

– Павел! Ты уже взрослый и ты старший мужчина в семье, пока меня нет дома. Помни, что я люблю тебя и надеюсь на тебя. Помогай маме, сёстрам и младшему брату. Уверен, что я буду гордиться тобой. Твой папа.

Вот и Павлик получил свою шкатулку. Он достаточно серьезен. В отличие от мелкого Лёши, он в целом понял, что сказал папа маминым голосом.

Следующая шкатулка.

– ТАША. ЭТО МОЙ ТЕБЕ ПОДАРОК. ЮНЫМ ВЕЛИКИМ КНЯЖНАМ ТРУДНО УГОДИТЬ, НО Я СТАРАЛСЯ. Я С ВАМИ И Я ВАС ЛЮБЛЮ. ПОМНИ ОБ ЭТОМ. ТВОЙ ПАПА.

Лина передала Наташе письмо, написанное мужем печатными буквами. Девочка радостно начала пытаться лично разобрать написанное отцом. Она знает буквы, но рукописное письменное написание почерком ей пока не даётся.

– Катя.

Старшая дочь протянула руку. Лина не стала зачитывать письмо вслух. Катенька достаточно взрослая, чтобы всё прочитать самой. Конечно, мама успела пробежать взглядом краткое письмо.

Екатерина Антоновна с жадностью впилась взглядом в послание.

«Дочь моя Катерина! Люблю, скучаю по тебе и по всем вам. Вы для меня лучшие дети на свете. Мама писала о твоих успехах. Ты – молодец и я горжусь тобой. Уверен, что я скоро вернусь и мы с тобой будем изучать много интересного. Земля за Уральским Камнем и Сибирь очень богаты. Тут много чудес. Это огромная и великая часть нашей Империи. Я её изучаю. Пётр Великий сказал: „Россия будет прирастать Сибирью!“ Это действительно так. Постараюсь поскорее закончить здесь свои дела и вернуться к вам. Очень хочу вас всех обнять и расцеловать. Помни, что ты старшая из наших детей. Помогай маме. Присматривай за младшими. Твой любящий отец».

Катя получила свою шкатулку. Лина отнесла каменное чудо на отдельный столик, остальные дети разбирали свои подарки прямо на медвежьей шкуре.

Каролина лишь мельком взглянула на содержимое, но, там не было никаких игрушек. Очень красивые вещи. Письменные принадлежности, чернильницы из камня, пресс-папье из малахита, даже каменный и очень искусный глобус Земли. Малахитовая дощечка с картой России, а к ней ещё пластины с картами Урала и Сибири. И даже обозначен маршрут отца от Ораниенбаума до самого Екатеринбурга.

Да, Петер не мог лучше угодить пытливому уму дочери. Теперь она точно засядет в библиотеке за раздел с картами и описаниями всех мест, где был её папа.

Что ж, пришла очередь самой Лины. Тяжёлая крышка снята. Никакие петли не выдержат такой вес. Ещё одна малахитовая шкатулка и серебряная ящерица в ней. И отделы под перстни, кольца, браслеты, ожерелья, диадемы и кулоны. Отнюдь не пустые. Всё сверкало в полуденных солнечных лучах, бьющих в окно.

Бог с ними, с побрякушками. Пусть и редкой красоты они.

Письмо.

Письмо от любимого.

«Линочка, душа моя, солнце моё, счастье моё, радость моя, восторг мой и наслаждение! Как я соскучился, это никак невозможно передать словами! Очень стремлюсь обратно к вам, но, дела не пускают пока. Многое ещё нужно сделать во славу Отечества и Матушки.

Урал и Сибирь – богатые края. И своеобразные. Уверен, тебе бы понравилось, если бы не маленькие дети, с которыми вряд ли разумно покидать пока Ораниенбаум. Так что я уповаю на скорое своё возвращение домой.

Прости, что редко пишу. Ты меня верно попрекаешь этим. Каюсь. Прости.

Отправил вам с оказией подарки себе на день рождения. Накрой детям торт и вкусности. Поставь за меня свечку в храме. Я молюсь, чтобы у вас было всё благополучно.

Много езжу, так что часто некогда писать. Интересные места и люди здесь. Устраиваю тут предприятия разные, весной буду решать, по водному сообщению, и по путям, а пока думаю съездить в Тобольск. Посмотрю, что там и как.

Надеюсь, что подарки понравились.

Ваш любящий обожающий муж и отец.

Петер.

Екатеринбург. 1 декабря 1749 года от Рождества Христова.

P. S. Передай шкатулку Матушке и мои самые лучшие уверения. Мечтаю поскорее обнять Государыню.»

Стук в дверь.

Лина оторвала взгляд от почерка любимого.

– Да!

Вошёл камердинер:

– Ваше Высочество, прибыли Государыня Императрица и Князь-супруг.

– Хорошо. Иду. Дети, ведите себя прилично перед Матушкой. Катя проследи. Я иду встречать дорогих гостей.