Владимир Бабкин – Рывок в будущее (страница 34)

Собственно, к моим начинаниям ранее никак не был причастен Мятляев. В отставку по болезни ушел в 1742 году. Овдовев, снова женился и детей ещё заделал «на старости лет». В восемнадцатом веке пятьдесят шесть лет весьма почтенный возраст для чиновника и для родителя. В общем, прошли мимо вологодского помещика все антарктические экспедиции и столичные интриги. Оттого, видно, Матушка со спокойной душой его из поместья и выдернула. Дала отставному моряку сухопутный чин генерал-лейтенанта и отправила губернаторствовать в Сибирь. Кадровый голод сейчас у неё. А в Сибири, к моему удивлению, почитай лет восемь как губернатора нет.

Точнее губернатор есть. Генерал-майор Сухарев с учетом вице-губернаторства эффективно руководит тут уже десять лет. Но, последние шесть Алексей Михайлович находится под следствием. Перечень вменяемого всякого ему большой. Как водится, контрабанда и мздоимство, а ещё он джунгарам порох поставлял. Они соседи у нас тут, оказывается. Беспокойные. И мы отжимаем у них Алтай и южную Сибирь. А Петропавловска-на-Ишиме, к примеру, ещё нет.

Тобольск – столица Сибири. Со стен его, стоящего на высоком холме, кремля мне даже видно столицу побеждённого Ермаком ханства – Кашлык, он же Сибирь, он же Искер. Славный городок. Каменные здания в Кремле, деревянный посад у реки в низине. Вокруг много мануфактур, включая писчебумажную и стекольную, но чувствуется, что это прежде всего административный и логистический центр. Люди тут, по сравнению с Уралом, – вольные. Начнёшь прижимать – уйдут. И будешь их искать хоть сотню лет.

После революции сюда последнего коронованного моего потомка с семьёй определили. Не большевики ещё. Это уже позже их вытащит на расправу в Екатеринбург Свердлов и кормимый им на деньги братца американского банкира УралСовет. Такое вот, потомки меня здешнего, наворотили. Причём началась дорога в Ипатьевский дом как раз с проживаемых мною сейчас здесь лет. Такие вот грустные мысли меня здесь посетили. А ведь я могу в этом мире кончится раньше, чем в том, не успев хотя бы попытаться поправить такую печальную для будущего России судьбу. Времени у меня похоже на раскачку почти уже нет.

Вообще нет.

– Ваше Императорское и Королевское Высочество, – незнакомый мне офицер приложил руку к треуголке, – вам пакет.

Принимаю. Запечатано личной печатью Императрицы. Может там изумительный тур в Иркутск?

Запросто. С неё станется и вояж на Луну.

– Спасибо, капитан, – отвечаю курьеру, – давайте подорожную, и пойдем те в мои хоромы – распишусь в поручении.

Спускаемся со стены. В губернаторском доме, не беспокоя предающих один другому дела губернаторов Алексея Михайловича с Василием Алексеевичем, захожу в похожий на келью временный мой тут кабинет. Принимаю бумагу. Расписываюсь.

– Нужен ответ? – спрашиваю гонца.

– Нет, Ваше Императорское и Королевское Высочество!

– Свободны!

Капитан закрывает за собой двери.

Смотрю на конверт. Точно очередное командировочное удостоверение. Главное, чтобы не на тот свет.

Эх, будь что будет.

Вскрываю.

Читаю.

Ух! Вот тётка мне попалась с юмором! В самый несезон предлагает дорогу дальнюю на тысячи вёрст. Но, сил обижаться или радоваться у меня уже нет.

САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКАЯ ГУБЕРНИЯ. ОРАНИЕНБАУМ. 11 января 1751 года.

– Я так счастлива. Боже, спасибо Тебе за моё счастье…

Я целовал горячие губы любимой.

– Солнышко, счастье моё, люблю и обожаю…

Мы сбежали от детей, которые мучили папу сразу по приезду. Что они только со мной не творили! Потом я их отвлёк новой партией подарков, и они радостно кинулись их разбирать, что позволило мне умыкнуть жену ненадолго, благо есть кому за детьми присмотреть. Да и Катя – умничка.

– Любимый… Я так ждала… Каждый день молила Всевышнего… Чтоб скорее ты приехал…

Она прерывалась на поцелуи и всхлипы.

Да, два года мы не виделись. Лишь письма.

Два года. Много это или мало? Не знаю. Моряки уходят в плаванье надолго. Месяцы и годы. В моё время в армии и на флоте тоже служили по два-три года. Космонавты летали по году и больше. Что такое два года разлуки для Наследника Престола и Великой Княгини?

Два года. Могло быть и десять. Могли и не увидеться вообще больше никогда. Жизнь при Дворе весьма своеобразна. Полна чувственных романтических удовольствий. Особенно, когда ты вдруг набрал политический вес.

Но, я вернулся. Матушка «призвала» назад. Ещё и «напихала», типа где я шляюсь, пока она тянет Империю? Ну, пожурила в общем.

Конечно, я, как только встал лёд на реках, устремился на санях караваном в Петербург. Заехал в Нижний Новгород, осмотрелся по хозяйству и в целом по месту. На три Божьих дня задержался в Первопрестольной и в Ново-Преображенском. А затем – в Петербург! Ломая возки и загоняя коней!

И куда я в первую очередь? Конечно!!! К женщине мечты! К Матушке! Будь она всячески здорова!

Как долго я мечтал с ней расцеловаться…

Даже подумал в этот момент – Поцелуй Иуды. Неясно пока кто кого распнёт, но нет у меня уверенности, что мне не нужно в Гефсиманский сад идти, молиться и просить Его пронести мимо Чашу Сию. Впрочем, кто я такой, чтобы обращаться к Нему и уподобиться Сыну Его?

Прости, Господи.

Спаси, Сохрани и Помилуй.

Возвращение было опасным. Не в плане приключений в дороге, хотя и их было полным-полно, а в том, что у меня нет уверенности ни в чём, у меня нет понимания происходящего, а Петербург, который я знал, остался в глубоком прошлом. Два года? Ерунда? Да, как сказать. Ушёл из деревни солдат в армию, а девушка любила его и клялась быть верной… Или моряк уплыл на восемь месяцев в океаны, а она… Да, даже, как говорится, «Муж в Тверь – жена в дверь». Нет, я не сомневался в Лине, хотя, не знаю, насколько она сомневается в моей верности.

Два года – немало.

Тем более при Дворе.

Ладно, измены всякие – это отдельное кино. А вот Двор, и, главное, Матушка… Два года – это очень и очень много. Сменились люди, сменились партии, сменились расклады. Моё появление тут тоже не шутка и не вдруг. Императрица могла меня вернуть год или полгода назад. А могла вернуть ещё через пару лет. Но, вернула сейчас. Значит, в её понимании, расклады диктовали и благоприятствовали сбросу на игровой стол джокера.

Мы с Лисавет тогда, точно так, как сейчас с Линой, гуляли по зимнему саду.

– Что привёз, соколик?

– Много чего, Матушка.

– Подарки я разберу позже. Отчёты тоже. Что на словах скажешь?

Я помолчал. Репетировал в уме сто раз нашу встречу, но, не чувствую, что сейчас хоть один сценарий к месту и ко времени.

– Матушка. Утвердился я в мысли, что всякая империя строится на энергии и сообщениях. Это становой хребет для Державы нашей.

Лисавет секунду думала.

– Поясни.

– Великие государства, Матушка, это всегда цивилизация. Торговые пути. Быстрая переброска войск. Производство. Ресурсы. Пища.

Кивок.

– Я знаю. И?

Что «и?» Или ты, Лиза, думаешь, что у меня там все мысли были о цивилизации? А домой ты меня вернуть не хотела для начала? Я что тебе, философ-аскет? Йог-любитель? Пудель с бантиком? Я хотел съездить на Урал, но не в ссылку, куда я по твоей милости попал!!!

– Много всего весьма полезного для Державы нашей в тех краях. Но, трудно доставлять оттуда. Про паровозы мы пока лишь примеряемся думать. Лишь несколько линий между рудниками, шахтами и производством. Всё всё время ломается. Нам нужно лет пять и деньги на запуск нормальных железных дорог. Водные пути слишком зависят от сезона и погоды.

– А если война?

Ах, Божечки ты мой! «А если война»! А если не гулянками заниматься и фаворитами?

Да, я злой. Возможно, я слишком сгущаю краски. Не разобрался толком пока.

– Много мы оттуда быстро не получим, Матушка. Много всего нужно сделать. И там. И здесь.

Что ж, это уже в прошлом. Я, наконец, приехал домой. В объятья жены и детей.

И могу шептать Линуше моей:

– Я так скучал… люблю… безумно…

Задыхаясь:

– Может прервёмся на часик? Дети без нас под присмотром…

– А успеем за часик? Я соскучился…

– Ну, вечер и ночь никто не отменял…

– И утро тоже…