Владимир Бабкин – Рывок в будущее (страница 12)
– Здравствуй, Клаус. Отужинаешь с нами?
– Конечно. Почту за честь.
…
К итогу ужина я вновь повторил вопрос:
– Так что, Никки?
Граф промокнул салфеткой губы.
– Матушка хочет устроить встречу 1745 года от Рождества Христова в Ораниенбауме. То есть у вас. Со всеми гостями и всем, что причитается.
Интересное кино. С чего такая честь?
Дворец у меня Большой, но, я здесь проторчал всё лето. Насекомых откормил. На зиму, (пока Итальянский мой перестраивается) матушка, месяц как, отписала мне бывший дворец Остермана на Сенатской площади. А теперь значит привязывает меня здесь?
Корф завершил мысль:
– Вот ОНА меня и прислала. В части поговорить и обеспечить безопасность.
Интересно, а ОНА не могла мне это сказать лично? Я почти каждый день у неё бываю. Вчера вот крестили сестрёнку двоюродную мою – Анну. А тут вдруг целый Корф.
Опять игры. Опять. А Корф… Ну, что Корф? Самый доверенный человек Императрицы. Да и Ушакову пора на покой из его Тайной Канцелярии.
– Никки, составишь мне спарринг с утра? Давно не было достойного партнёра.
Граф с сомнением смотрит на меня.
– Только на тренировочных шпагах. Не на рапирах. Порежешься ещё, а я потом буду краснеть перед Матушкой.
Киваю.
– Что ж, изволь.
Отпиваю из бокала.
Да, время летит быстро. Особенно в юности. Вроде только приехал, а уже скоро Новый год.
Год 1745-й.
Глава 3
Год испытаний
САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. ИТАЛЬЯНСКИЙ ДВОРЕЦ. 12 февраля 1745 года.
Я смотрел в высокое окно. Прошло более полугода с момента катастрофического наводнения. Казалось бы – срок огромный. Тем более что столица не так чтобы уж сильно пострадала. Не термоядерный взрыв. Просто вдруг пришло много воды. Что такого?
Петербург до начала зимы так и не смог прийти в себя от шока и убытков. Зима покрыла всё липким мокрым снегом. Всюду лёд и тоска. Хорошо хоть Лина не ездит в столицу, ей на это всё в её положении смотреть совсем незачем.
А что я делаю здесь? Почему не под тёплым крылышком любимой жены, а езжу сюда почитай через день из Ораниенбаума, как на службу?
Собственно, а почему «как»? Или вы полагаете, что Наследники, герцоги и принцы не служат своему Отечеству и своей Государыне? Пусть не к девяти утра, но, как сказал бы Иван Васильевич в фильме: «У нас рабочий день ненормированный!» Это в контексте: «Вы думаете, нам, Царям, легко?» И ладно езжу, так я часто и на ночь остаюсь в Петербурге. И дел полно, и дорога бывает опасной. То грязь, то заносы, то лёд, то-то, то-сё.
А началось всё прозаически. С «приглашения» Матушки «попить чаю». В Царском Селе. После Великого Потопа Лисавет старается вообще не посещать Петербург. Тем более на сносях, а потом и с младенцем. Ну, куда тащить Анечку? В общем, «пригласила» меня Царица.
Слово за слово. Ну, как всегда. А потом вдруг (но какой-то «вдруг» я ожидал, зачем ещё такие церемонии?) Матушка и говорит:
– Петруша, я тобой недовольна.
Смиренно спрашиваю:
– В чём завинил я перед тобой, Матушка?
– Любимый город, который основал и лелеял твой Великий дед подвергся разору и упадку, а ты и в ус не дуешь. Приехал пару раз в свой Итальянский дворец, а так и сидишь в своем Ораниенбауме. А, хорошо ли это, Петруша? Мои и твои будущие подданные смотрят на тебя, оценивают. Спрашивают друг друга: «А хорош ли так Цесаревич? Достоин ли править? Способен ли? Или он просто дурачок?»
Не то, чтобы я ожидал такого наезда, но, он напрашивался. Ответ, в принципе, у меня был.
– Да, Матушка, виноват. Смиренно прошу простить. Однако, Матушка, столицей и округой, которая пострадала от потопа, управляют назначенные тобой люди и у меня нет сомнений в мудрости твоей Державной воли.
Финт был так себе, но, мне нужно было подвести Императрицу к конкретике. Вызвала она ведь не просто так. Фыркнуть она мне могла в любой момент, виделись мы с не просто часто, а очень часто. Но, вызвала. День-два решила не ждать. То ли ситуация назрела, то ли специально обозначила именно вызов на ковёр (она это обожает), то ли другие какие причины и расклады подвигли её на такое решение. А может, всё и сразу. Или просто проснулась в дурном настроении. Откушала тяжёлой вкусноты на ночь, хоть я и не рекомендовал. Но, кто я такой?
А, вот сейчас мы и узнаем, кто я такой сегодня.
Лисавет демонстративно хмурилась (а, может, и не демонстративно, кто её поймёт, она мастерица на такие игры).
– Петруша, я тебя позвала не для того, чтобы выслушивать от тебя льстивые речи. Я с болью смотрю на восстановление столицы и мне всё время хочется кого-нибудь отправить к Ушакову в гости.
Киваю. Дыба Тайной канцелярии – это аргумент. Мне не грозит, хотя судьба старшего сына Петра Великого, показывает, что и отец запросто может сидеть в пыточной, наблюдая, как пытают его сына и задавая вопросы и заговоре. Так это старший сын и Наследник, а что уж говорить о племяннике. И, вообще, нечего дразнить гусей. Лине скоро рожать, весной, а недовольная Императрица может изъять младенца «на воспитание», как поступила с Павлом, отняв его у меня прежнего и Кати-2. От того, что я не тот, и Лина не та Катя, по сути, ничего не меняется. Царица может так сделать. Историей доказано.
– Да, Матушка. Сам вижу всякие непотребства.
Раздражённо.
– Это очень хорошо, Петруша, что ты видишь, но, плохо, что ты ничего не делаешь!!!
Ого. Вот это наезд!
– Но, Матушка…
– Рот закрой!
Давно она со мной так не говорила. Что случилось? А поди знай. Возможные причины я перечислял только что.
Смирение и молчание. Нет, давно уже нет того взгляда преданной собаченции, виляющей хвостом перед Хозяйкой. Но, и нарываться не след. Как там? Приписывают деду, но, не знаю, кто сказал на самом деле:
Мне такой вид иметь было не нужно, но, и рот открывать тоже, когда Лисавет в явном раздражении.
– Я хочу создать Высочайшую комиссию по оценке ущерба, расследованию причин произошедшего. И для того, чтобы это не повторилось впредь. Моя воля – ты возглавишь комиссию.
А вот это… Ах, ты ж, умница наша… Подстава, так подстава… Красивая подстава, прямо скажем. Умеет Лисавета. Ох, умеет!
– Как прикажешь, Матушка. Но, ведь этим занимались назначенные тобой люди, как я могу оспорить твоё слово, ведь все они верны тебе и доверены тобой.
Это сложнейший и опаснейший момент. Да, такой, что…
Дело в том, что по факту всем этим занималась Русская Партия при Дворе и лично Князь-супруг Лёша Разумовский. И я, естественно, благоразумно отвалил в сторону, занявшись своими делами, коих было ничуть не меньше.
Но, видимо, что-то пошло не так. Да, столица в разрухе и на грани голода. Склады пусты, подвоз почти прекратился, порт не восстановили, рынки и лавки пусты. Как сказал бы классик, революционная ситуация налицо. Но, ведь там Лёша и Русская Партия! Матушка меня просто толчком в спину отправляет в конфликт с одним из моих лучших друзей и могущественными силами, которые за ним стоят.
Императрица требовательно на меня смотрит:
– Ну?
Осторожно спрашиваю:
– А Алексей?
Но Царица, как отрезала:
– Алексей послезавтра уезжает в Москву, а то мы все этой зимой там не будем. Передаст тебе дела и уедет. Кто-то должен и за Первопрестольной посмотреть.
Угу. Судя по всему, поругалась Лиза с мужем с утра. Или с вечера. По любому поводу. А тут слово за слово и «Как дела в Петербурге»? И пошло-поехало. Поедет или нет он в Москву, вопрос второй, но, меня бросают в пучину разборок, которые я искренне хотел избежать.
– А назначенные тобой люди? Они же везде. Что я там смогу сделать? Мне они никак не подчиняются, Матушка. Рухнет даже то, что хоть как-то работает.
И тут Царица злобно усмехнулась.
– Петруша, это часто не мои люди. Они верно служили ещё батюшке моему, но сколько им уже лет? Столица голодает. Город на грани бунта. В гвардейских казармах тоже неспокойно. Меры должны быть приняты. А у меня даже губернатором толковым да верным поставить некого.