Владимир Бабкин – Революция (страница 30)

Какие-то проблески надежды появляются на лицах некоторых мещан и купцов. Дураков здесь нет. Почти. Но и те что есть счёт деньгам знают.

'На время между исполнением предусмотренных регламентами работ временнообязанные вольны покидать свои селища для отхожего промысла или иной надобности. На что избранный сельским сходом староста выписывает отпускное свидетельство.

После истечения пятнадцати лет с момента обнародования этого указа крестьяне вольны отказаться от находящегося в пользовании их участка полностью или на время по договорённости с общиной. Такой отказ возможен с лета от рождества Христова Одна тысяча восемьсотого и последующие после окончания осенних полевых работ, но не позднее 26 ноября. Если к пользовательскому участку прилагаются собственные земли крестьянина, то община по его желанию обязана их выкупить или взять в аренду.

… На сих главных началах составленными положениями определяется будущее устройство крестьян и дворовых людей, установляется порядок общественного крестьянского управления и указываются подробно даруемые крестьянам и дворовым людям права и возлагаемые на них обязанности в отношении к правительству и к помещикам…'

Вот теперь надо уже всем понимающим пилюлю эту подсластить.

«… После того как не останется в Империи не одного временнообязанного, крепостного или раба, все свободные подданные Империи будут привлечены для выбора сословиями Собора обсуждающего важнейших решений»

Непонимание. Изумление.

'…Осени себя Крестным Знамением, православный народ, и призови с НАМИ Божие благословение на твой свободный труд, залог твоего домашнего благополучия и блага общественного.

Дан в Санкт-Петербурге, в двадцатый день февраля, в лето от Рождества Христова тысяча семьсот восемьдесят пятое, Царствования же НАШЕГО в тридцать третие.

На подлинном Собственною ЕГО ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА рукою начертано:

ПЁТР '.

Осеняю себя крестом.

Патриарх благословляет меня и затем внимавших ему своим крестом с амвона.

Поворачиваюсь к толпе.

Замешательство. Непонимание. Надежда.

— Вот тебе бабушка и Юрьев день, — чей-то изумлённый шепот пронизывает зал.

Да облил я общество своим Манифестом в «Мокрый понедельник». Разрушил сказку Великой Пасхи.

Митрополит не давая взорваться шёпотку начинает заамвонную молитву;

«Благословля́яй благословя́щия Тя, Го́споди, и освяща́яй на Тя упова́ющия, спаси́ лю́ди Твоя́ и благослови́ достоя́ние Твое́, исполне́ние Це́ркве Твоея́ сохрани́, освяти́ лю́бящия благоле́пие до́му Твоего́: Ты тех возпросла́ви Боже́ственною Твое́ю Си́лою, и не оста́ви нас, упова́ющих на Тя. Мир мірови Твоему́ да́руй, це́рквам Твои́м, свяще́нником, во́инству и всем лю́дем Твои́м. Я́ко вся́кое Дая́ние бла́го, и всяк Дар соверше́н Свы́ше есть, сходя́й от Тебе́ Отца́ све́тов, и Тебе́ сла́ву, и благодаре́ние, и поклоне́ние возсыла́ем, Отцу́, и Сы́ну, и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в».

Народ оживает.

— Христос Воскресе! — заканчивает Гавриил.

— Воистину воскресе! — как зачарованные отвечают петербуржцы митрополиту.

Всё. Обратного хода нет. Сегодня-завтра священники по всей стране зачтут моё послание в сотнях церквей. За Пасхальную неделю эта волна пройдет по всем церквям, дойдя до Охотска и переплыв Океаны. Услышит вся моя держава кроме прусских, прибалтийских, карельских и бывших литовских земель. Их черед настанет, там есть сеймики и ландтаги с которыми вопрос должен обсудиться. Но, продавать и покупать крестьян они теперь тоже не вправе. Может Лина была права, и я «как и все гении немного сумасшедший». И Лена боится. Но, я не мог оставить этот груз на сына. Михаил сильный и поддерживает меня, но не уверен что он бы на такое решился.

Глава 10

Холодное лето восемьдесят пятого

МОСКОВСКАЯ ГУБЕРНИЯ. НОВОПРЕОБРАЖЕНСКОЕ. РОДОВОЕ ИМЕНИЕ ИМПЕРАТОРСКОЙ СЕМЬИ. ГОСПОДСКИЙ ДОМ. 12 мая 1785 года.

— Ваше Императорское Величество, там ходоки с челобитной. Принять просят.

Лена удивлённо подняла голову, оторвавшись от бумаг на столе.

— Ходоки? Ко мне???

Начальник Канцелярии Её Величества кивнул:

— К вам, Государыня.

— Интересно. А почему ВЫ мне это докладываете?

— Согласно установленному регламенту, моя Госпожа, прошение подано в Канцелярию Вашего Величества. Вопрос мне показался важным, да простит меня Ваше Величество.

— Хм. И кто сии ходоки? Откуда они?

Статский советник граф Безбородко раскрыл папку и подал лист бумаги.

— Государыня, прошу.

Елена пробежала взглядом поданный рукописный документ.

Да, документ. Ибо зарегистрирован он Канцелярией и ему дан официальный ход. Она может отклонить прошение. Или даже выбросить его в корзину, но, это уже документ.

Царица фыркнула:

— Хм-хм. Дядюшка мой. Понятно. Занятно. Всегда иметь родственников хорошо. И где они?

— Смею доложить, Государыня, что ходоки сии стоят у крыльца и ожидают известий.

— Давно?

— Часа три, Ваше Величество.

Лена побарабанила пальцами по столу.

Сами пришли? Или надоумил кто?

— Почему я об этом узнаю только через три часа?

Поклон.

— Прошу простить, Государыня. Так устроен регламент. Пока всё не прошло Канцелярию и не было рассмотрено, я не имел права нарушать покой Вашего Величества.

Императрица не стала развивать эту тему. Граф делал свою службу и в этом он безупречен.

Кнопка. Электрический звонок.

Появилась фрейлина. Реверанс.

— Государыня?

— Наталья, вели подать одеваться. Что-то не слишком броское и официальное. Не на бал.

Выходить к крестьянам в домашних штанах Царица не посчитала возможным.

Надо будет кому-то дать по шее. Не проследили. Елена слишком легко одета. Если встреча с подданными затянется, то Царица замёрзнет.

Нельзя.

Но, крыльцо, ступени, лестница.

Поклоны в пояс.

— Матушка.

Высочайший кивок. Благосклонный, но достойный.

— Возлюбленный народ наш. Что привело вас ко мне?

Вперёд вышел староста Новопреображенского Дмитрий Прохоров.

Поклон. Елена стоит на три ступеньки выше, но, троюродный дядя вровень с ней ростом, хотя в ней все сто семьдесят сантиметров.

Порода.

— Ваше Императорское Величество, не вели казнить. Беда пришла, откуда не ждали. Снегопад. Весьма и весьма обильный. В мае месяце. От ночи и до ночи. Побил нам урожай, коего и так ждали мало. Беда, Матушка, как есть — беда. Голод грядёт. Мужики и бабы выкапывают и собирают то, что посадили. Иначе пропадёт. Да и сейчас нужно кормиться.

Дядя Дмитрий выступал сейчас от имени не только Новопреображенского. Он мог и смог решить вопрос свой раньше. Но, он, сейчас, представлял общину. Весь край. Ему доверили и доверились. Троюродный дядя Императрицы. Этим всё сказано.