Владимир Бабкин – Революция (страница 14)
Дзынь-дзынь.
Вывел меня из задумчивости только что помысленный аппарат. Перевожу рычаг на прием на стоящем на моем столе кубке-раструбе.
— Государь, Наследних Сесаревищ, скоро приб’т исволят, — побулькало в динамике.
— Принято, — переключаю питание и отвечаю в стоящий рядом с динамиком раструб микрофона, — сразу ко мне его проводите.
— Будет исполнено, — произносит динамик уже четче. Вначале видно спешили телефонисты, не успели динамо-машинкой нужное напряжение в батареи дать. Хорошо, что хоть мне эту ручку для передачи самому крутить не приходится.
Я это направление как-то подзапустил, но вот Аница Бошкович порадовала нас ещё с Линой пару лет назад подобным аппаратом. Рассказал ей потом, что вспомнить о досотовой телефонии смог. Впечатлилась, даже уговорила своего брата под этот проект приехать из Милана. Руджер Иванович конечно иезуит и вся это технология тому же Папе Пию VI быстро утечет. Но, в этой части, я не жадный. Даже подарю главному католику богато украшенный телефонный аппарат. Даже станцию. Мне благосклонность понтифика и для признания в Европе моих патентов будет надобна.
КОРОЛЕВСТВО ШВЕЦИЯ. ГЕЛЬСИНГФОРС. КРЕПОСТЬ. ВРЕМЕННЫЙ КАБИНЕТ ИМПЕРАТОРА. 12 (23) декабря 1783 года.
Мы с Мишей склонились над картой. Я усмехнулся, вспомнив анекдот: «Штирлиц склонился над картой Европы. Его неудержимо рвало на родину». Нет, никого из нас, слава Богу, не рвало никуда и ни на что. Просто карта Балтики, побережья и Швеции с Финляндией. Нашей, уже нашей и пока ихней.
— Чего улыбаешься, пап? Карта понравилась? Или мой лысый череп?
Сын понятно шутил. Он действительно был гладко выбрит, даже усы с бакенбардами сбрил. Тиф во флоте приключился. Вот и приказал мой Миша всем морякам с себя «джунгли для вшей» сбрить. Эти мелкие твари основные болезнеразносители. Понятно, сам показал пример. Так что, теперь, когда мы со склонёнными головами стоим нас в полумраке и не отличить. Зато эпидемии нет. В Ораниенбаумском госпитале осталось трёмстам морякам пролечиться.
Пересказывать сыну анекдот я, понятно, не стал.
— Нет, сын, просто забавная ситуация. Ты ж понимаешь, что мы затягиваем войну, как только это вообще возможно.
Кивок.
— Это ясно. Так и планировали. Пока Франция и Англия заняты друг дружкой в Америке, мы можем тянуть с окончанием войны. Конечно, я бы хотел быстрее шведский флот потопить, но, боюсь, что тиф его сейчас косит лучше, чем я бы мог надеется.
Да, мы сознательно затягивали окончание боевых действий. Простой военной победы нам было мало. Пётр Первый вёл войну два десятка лет и победил по итогу. Победил? Ну, как сказать… С военной точки зрения — победил. Даже территории оттяпал. Санкт-Петербург основал. Это да. Тут не поспоришь. По итогу, спустя двадцать лет новая война со Швецией, в которой я уже принимал участие. Через сорок — ещё одна. Нынешняя. Если я не раздавлю эту змею, не пройдет и полувека, как Швеция выступит против нас одна или в коалиции. С Наполеоном, например, или кто там будет вместо него в этой истории. И повторится ситуация, как с Финляндией в 1941-м, когда финские войска, вместе с германскими, двинулись в наступление на Карелию и Ленинград. Да и за один раз я не смогу даже Финляндию проглотить. Потому мне нужно ещё пара войн что бы до столкновения с послереволюционной Францией моя Империя могла эти земли занять и в себя включить. На быструю русификацию у меня сейчас людей нет. А без этого все приобретения деда моего века через полтора будут потеряны.
Миша заметил:
— Головорезы Фике, конечно, в Пуумала отличились. Могли бы так не усердствовать. Уж на что я повидал всякое, но, даже средиземноморские пираты, как бы ты выразился, нервно отдыхают в сторонке по сравнению с тем, что они учинили там.
Пожимаю плечами.
— Американские наёмники, что с них взять. Привыкли резать там французов и индейцев. Они даже не знают, кто заказчик. Вполне могут и на нас показать, если дойдет до серьезного разбирательства.
Михаил скептически хмыкнул:
— До расследования? Кому оно нужно-то?
Киваю.
— Да, во время любого расследования, главное в результате не выйти на самого себя.
Конечно, в Пуумала наёмники в русской форме устроили форменный геноцид со всякими отнюдь не безобидными развлечениями над местными жителями. Зачем? Бог весть. Я не знаю, какую задачу ставила Фикё, и в какой форме эту задачу довели до исполнителей вместе с деньгами. Впрочем, «перегибы на местах» случались во все времена. Эффект исполнителя, так сказать.
— Ладно, как говорится, Господь отличит своих. В любом случае, это не мои подданные.
Сын кивает:
— Согласен. Бог с ними. В общем, осмотрел я сегодня крепость.
— И как впечатление?
Миша вздохнул.
— Работы будет много. Крепость никто не перестраивал, вероятно, со времен Северной войны. А, может, и до неё. Фортификация — прошлый век.
До скрипа в пояснице разгибаюсь.
— Это да. В 1742-м я её видел, особых изменений и сейчас не заметил. Шведы в Свеаборг вложились. Его-то нам даже после ухода их флота месяц не удавалось взять.
Миша грустно улыбнулся. Флот там не очень и отличился. Даже части галер армейского флота шведов удалось удрать. В сентябре им, даже, посланный на разведку «Владислав» у Аландских островов удалось в плен взять. На свою голову. С него то тиф к ним и переместился.
— Кстати, пап, какие новости из Америки?
Пожимаю плечами.
— Пока продолжают воевать, вяло конечно, снова встав на зимние квартиры, — отвечаю сыну размеренно.
— А про штатгальтера их что скажешь? Есть шанс что он по весне с этой сепарацией справится?
— Есть, сын, но как знать, не знаем мы этого Джона Вашингтона, ребята принца Грузинского собирают информацию, но через океан её долго передавать, но то, что раньше, чем к лету они там не окончат, можно было говорить уверенно.
Ситуация с Четырнадцатью провинциями не могла меня не напрягать. Как там было в моей исходной Реальности я не помнил. Но то, что руководил не Джон, а Джордж Вашингтон был уверен. Да и здесь этот Джордж войну и начинал, вот только умер от чумы и не украшать ему теперь собой зелёные бумажки потому, как не станет он уже первым президентом Соединённых Штатов Америки.
Пока там англичане стоят в Нью-Йорке и Бостоне. Под ними большая часть Каролины и Джорджии. Там им больше с французами и с испанцами приходится воевать, чем с повстанцами. И что бы мне в Санкт-Петербурге не пел «посланник континентального Конгресса» Фрэнсис Дейна, судьбу его страны будут в Европейских столицах решать. В них же неспокойно. Во Франции провинции поочерёдно бунтуют против Людовика XVI, в Лондоне тоже что-то зреет. Потому я начинаю опасаться, что больше полугода спокойно бодаться со шведами нам могут и не дать. Хорошо хоть с испанцами в Калифорнии успели с границами разобраться, и признали они наши права по Ахенскому договору в бывшем Новом Леоне. Очень Мадриду не хотелось, чтобы мы англичанам в Гибралтаре помогали. Собственно, успокоение испанцев было ещё одним поводом эту войну начать, как и нежелание откликаться на настойчивые просьбы послать моих солдат в Британскую Америку от Георга III.
— Если на шведском флоте продолжится тиф, то мы по весне можем и поднажать, — обнадежил меня Наследник, — но меня беспокоят слухи что этот Вашингтон происходит от Брауншвейг-Вольфенбюттелей…
Михаил, в отличие от Павла, не стал мне прямо вопрос задавать. Покойный Елисаветы Петровна соправитель Иоанн Антонович тоже по отцу был из герцогов Брауншвейг-Вольфенбюттельских.
— Плодовитый дом. Мало ли кто мог и где бастардов настрогать. Если этот Джон — наш гжатский самозванец, то он явно сделал выбор в пользу Америки. Тамошние земли ещё долго будут всяких авантюристов собирать. Настоящий же Иван давно мёртв.
Наследник, ничего не стал уточнять, просто хмыкнул и спросил:
— Ага. Даже два раза, для особо недоверчивых.
— Именно, сын. А доверчивым и ЛжеИваны будут являться и дальше каждый год по три штуки. Так что, может, нам даже выгодно, если настоящем будут считать этого генерала из Америки.
Сын улыбнулся. Что тут ещё обсуждать?
Мне же вспомнился анекдот: «Приезжает лектор общества „Знание“ в колхоз и читает лекцию. Мол, вот, товарищи колхозники, череп Александра Македонского, когда ему было 12 лет. Вот, череп, когда ему было двадцать, вот череп, когда он умер… — Товарищ лектор! А как может у одного человека быть три черепа? — Ты кто? — Дачник. — Вот и иди ты… на дачу. Лекция для колхозников!» Так и тут.
— Так что с крепостью, Михаил?
— Что сказать. Полгода осаду они точно могли бы держать. Нам повезло, что они так быстро капитулировали. Просто посмотрели со стены на наше войско, на сражение на море и его результат. Запасы у них хорошие были. Да и имея всего в тридцати километрах равную с нами по численности армию шведов, нам опасно было бы Гельсингфорс штурмовать. Но, опросы пленных показали, что горожане убедили гарнизон, а он уже надавил на коменданта, не желая просто бессмысленно погибать. Даже причину придумали. Мол, пока Принц Карельский ещё не убыл в другое место, надо выторговать у тебя почётную сдачу. Якобы ты почти свой, а не просто русский Император.
Усмехаюсь.
— Феодализм — он такой. Мне сдаются то как Русскому Императору, то как Царю Пруссии, то как Герцогу Гольштинии, то как Князю Карелии. Кому как удобнее и оправдательнее.