Владимир Бабкин – Петр Третий. Огнем и Мечом (страница 35)

— С пятой шеренги по бойницам, по готовности, пли! — скомандовал Анучин.

Первым шеренгам патроны в стволах могут и понадобится. А у следующих может ещё быть время что бы перезаряжать.

Захлопали выстрелы гренадеров. Не прицельные. Но плотность была достаточной чтобы остудить стрелявших в первый батальон турок. Пользуясь передышкой авангард полка почти добрался до вершины насыпи. Но, чуть раньше туда подоспели защитники крепости. Как только первые их головы показались из-за битого камня, ближние к ним ряды гренадер начали разряжать свои фузии. Турки тоже стреляли. Но редко. Преимущество казнозарядок снова было несомненно.

Следующие волны защитников гренадеры приняли уже в штыки. Будь против них янычары или хумбараджи, наступающие бы вперед не прошли. Но откуда лучшим войскам султана взяться в отдалённой крепости их империи? Ополченцы-азапы и добровольцы-делы, состоявшие к тому же в немалом числе из бежавших в крепость и спешенных там ногаев, сдержать наступления кадровых русских частей не могли. Лавина наступавших ворвалась в город и забралась на его стены.

Бой был жестокий. Сопротивлялся кажется каждый дом. Старший из офицеров на два сводных уже полка Анучин принимал капитуляцию Бекир-паши трёхбунчужного коменданта Ач-калы в текущем кровью камзоле, с багряной кисточкой эспонтона и хлюпающим в ножнах бебутом. Пистолеты его и поломанная сабля лежали где-то в городской грязи среди десятков тысяч тел турок и тысячи русских воинов. Время Ач-калы истекло, золотое знамя с двухглавым орлом гордо реяло над новым городом Российской Империи.

Глава 12

Наследие и Наследники

РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КИЕВ. 17 августа 1760 года.

Киев, в сущности, совсем небольшой город по современным представлениям. Отнюдь не Москва. Про столичный Петербург говорить не приходится, ведь там сочетание имперского стиля и размеров нового города. Но, Киев-то город очень древний. Древний и давно пришедший в упадок. Жизнь ещё идет — торговая да студенческая. Три ярмарки в год, таможня, Киево-Могилянская Академия…

Павел слегка пришпорил коня, и вся кавалерийская процессия прибавила шаг, следуя за Цесаревичем по улицам старой столицы Древней Руси.

По узким улицам ходили люди. Немало останавливалось поглазеть на всадников. Многие уже видели Императора и Наследника на улицах, а потому и узнавали. Кое кто махал приветственно рукой, кто-то смотрел молча, кто-то шушукался и переговаривался.

Обычный, глубоко провинциальный город, каких немало в России.

Отец, как-то назвал Киев Матерью городов Русских. Почему? Отец на вопрос лишь улыбнулся, пожав плечами. Мол, так говорят. Выражение такое.

Почему? Потому что столица бывшая? Так ведь не первая столица и не последняя. В конце концов, почему Мать, а не Отец? Мать, уж скорее, — Москва. Но, история — тёмное дело. Царственный родитель уж два десятка лет опекает группу тех, кто сочиняет историю. Почему сочиняет? Потому что, в основном, в истории этой сплошные домыслы и догадки, которые сам Император одобряет или отметает. И если про времена вековой давности или, хотя бы, времена Ивана Грозного или Смуты той же, ещё есть записи и какие-то свидетельства, то что было во времена Древней Руси — это сплошные догадки и рассуждения, которые толком ни на что не опираются.

Вот был Рюрик? Или Рорик? Может какой и был. Многие рода России ведут свою родословную от него. Или, к примеру, Софийский собор. Говорят, что построил его то ли Ярослав Мудрый, то ли ещё кто, но это не точно. Старый собор, в общем. Каких-то покрытых мхом времён. Что представлял собой Город тогда? Не сильно отличался от Москвы, когда в ней весь град состоял из Кремля, Китай-города, Белого города и Земляного города. Да и то, больше по названию. Деревянные города всегда горели и горят хорошо сейчас. И от нашествий, и сами по себе. Пойди разберись, что и как было даже сто лет назад, не говоря уж про лет пятьсот.

На пожары списывают отсутствие записей. Мол, даже монастыри горели. И даже Александрийская библиотека сгорела. Так говорят.

Пытливый ум Цесаревича искал ответы среди догадок о прошлом. Не может же быть, что всё сгорело и пропало? Вот и сегодня он отправился в экспедицию по Киеву, разглядывая старые укрепления и сохранившиеся церкви. Ему даже местных знатоков старины подобрали, чтоб объяснять, что и где в незнакомом Наследнику городе.

Не сказать, что Киев Павла разочаровал, но он ожидал большего. Когда Цесаревич пожаловался отцу, тот лишь рассмеялся. Сказал: «Запомни, сын. Историю пишут победители. Почти каждый новый правитель в любом государстве велит исправить что-то в истории, чтобы он и его предки, часто выдуманные, выглядели в глазах потомков героически и основательно. Поэтому не верь всему, что тебе рассказывают. Всё было не так. И до меня исправляли историю, и я исправляю, и ты будешь исправлять, и потомки твои будут. Успокойся на сей счёт». Потом добавил, что более-менее подтверждаемой истории Руси лет двести-триста. А на пятьсот в целом достоверной хронологии нет. Да и то с поправками на постоянные исправления и переписывания летописей. Нет и оригиналов, которых, кроме писавших их монахов до Татищева, никто из историков не видел. В них многое противоречиво и спорно. Киевская летопись Святополка Окаянным величает, узурпатором, а ведь он Владимиру Святому старший сын. Законный наследник. О последнем и наша летопись говорит, а немецкие и польские это прямо отмечают. Даже в новгородской летописи Ярослав четвёртый в списке наследования, а Святополк — первый…. Но тогда сын рабыни Ярослав победил. Святополка с женой полячкой и её духовника, епископа Колобжегского, в темницу посадил. Как было и не узнать сейчас, но, хотя бы, что происходило можно понять из летописей разных стран. Западных, византийских, арабских… Русских хроник раньше Лаврентьевского списка нет. Всё остальное — народные сказания в вольном изложении переписчиков.

Но, Павел не был удовлетворён словами отца. Павел искал ответы. Он — Наследник. Это его Отечество. Как он может править, не понимая страну свою и народ свой?

«Откуда есть пошла Земля Русская?» Так написал Нестор в своей «Повести временных лет». Или не написал? Поди знай. Но, визит Августейших в Киев не принёс Павлу ответов. Ни в монастырях, ни в документах, ни в сказаниях народных.

Ничего.

Пусто.

Нет ничего, что можно было бы не просто принять на веру. Мол, верь, так и было, отрок!

Павел не любил такие допущения. Слишком часто история переписывалась прямо у него на глазах. Отец правил её безжалостно, сметая целые пласты в мусорный ящик. Отец создавал новую Россию и её легенду.

Помойка. Мусорный ящик. Да. Есть такой. В Кремле. Куда относят всё, что отличается от официальной истории. Таково повеление Императора. Когда-нибудь, какой-то новый Император решит, что пора явить миру эти записи. Когда-нибудь. Если эти времена вообще когда-либо наступят.

Записи сии крайне неприятны. Позорны и постыдны. Павел их читал. И точно не прикажет их показывать.

Никогда.

История Европы тоже полна допущений и приписок. Но, там, хотя бы, монастырей больше, где переписывались книги. Их тоже чистили и правили все правители, но, всё же. В России с этим куда печальнее.

Впрочем, при каждом европейском (и не только) Дворе, есть своя помойка знаний, вроде библиотеки Кремля. Ватикан, например.

Но, хочется знать.

Государь Наследник-Цесаревич Всероссийский вздохнул. День прошёл зря. Снова придётся довериться словам учёных мужей, которые сами ничего толком не знают. Лишь умные мысли на челе их изображены.

Хотелось бы поехать в Рим, Константинополь, Иерусалим. В Афины те же. В Александрию Египетскую. Но, как тут поедешь? Замятня с Турцией, в Европе идёт война, да и, вообще, кто отпустит юного Наследника в такие дали? Мама точно будет против. Да и отец тоже.

В общем, Киев не оправдал его надежд на новые знания, к которым он так стремился. Алексею вот достался возрождённый герцогский Померанский Престол в Кольберге — Колобжеге. Он же ещё в трёх пограничных с Померанией анклавах Великий Князь Словинский. Может, как вырастет он, по Европе что нового из истории о Руси вместе найти удастся. Он-то будет для них совсем свой. Все же Померания — часть Священной Римской Империи. Может что и сохранилось что. Хотя бы на европейский взгляд.

А вот и здание Ставки. Приехали.

Здание совсем небольшое, потому и путь не был дальним. Коридоры, вытянувшиеся смирно посты, вот и дверь кабинета Императора.

— Его Императорское Высочество Государь Наследник-Цесаревич Павел Петрович!

— Проси.

Зашел.

— Здравствуй, пап.

— Привет, сын. Как дела?

— Профессора латынью весь мозг извели. День впустую.

Усмешка.

— Опыт, даже печальный, тоже опыт. А у нас новость — турки Билхович пожгли, десант наши их сбросили, так что я завтра на юг в Таванскую Ставку еду.

— И я?

— Нет, студент, учись, к людям приглядывайся, месяца через два, как разберусь, вызову, там Строганов должен прибыть, вот с Александром Сергеевичем и приедешь. Пока там тебе нет науки.

КИЕВСКАЯ ГУБЕРНИЯ. ПОЛТАВСКИЙ ПОЛК. КЕЛЕБЕРДА. 10 октября 1760 года.

— Ну, что Иван Гаврилович, всё обошли? — спросил Строганов маркшейдера.

Куроедов был приставлен к графу в столице, когда Государь вызвал компаньона к себе. И в целом Алексей Сергеевич рад был обществу опытного горного инженера. Претензии у него были только к необходимости ехать в эту опасную глушь. Но ему хватало ума не сознаваться даже себе в недовольстве таким Императорским приглашением.