Владимир Бабкин – Петр Третий. Огнем и Мечом (страница 28)
София Августа Фредерика Шведская не удостоила баронессу даже кивком. Просто прошла мимо, спиной чувствуя полный холодного до отвращения презрения взгляд баронессы.
Что ж, любить Фике в России никто не обещал. Ладно. Ещё посмотрим кто кого.
ПАРИЖ. ВЕРСАЛЬ. БОЛЬШОЙ ДВОРЕЦ. САЛОН ИЗОБИЛИЯ. 17 (6) июня 1759 года.
— Проходите граф, — лениво кивнул Людовик Возлюбленный, — можете попробовать моих пирогов и кофе, я конечно не русский Пьер, но уж кофе получше его могу заварить… да садитесь уж, а то обольётесь ещё…
Король хохотнул. Премьер поклонился, и начал искать глазами куда бы присесть. Ситуация была патовая. Ему не полагалось сидеть на докладе у Короля, но на это сейчас было прямое монаршье повеление…
Людовик задорно посмотрел на застывшего во внутренних метаниях министра.
— Садитесь на пол Этьен, столик достаточно низкий, — снизошел монарх с разъяснением.
Этье́н-Франсуа́ де Шуазёль граф Стенви́ль не стал больше медлить. Король сегодня в хорошем расположении не в Бастилию же, а на пол посадил. Это же привилегия, а не унижение!
Луи показал премьеру на его чашку, которую загодя сам и налил. Собственно, и пироги были испечены Луи. Король имел к ним и паштетам исключительное умение.
— Вам уже удалось шведов уговорить? Или Мне с де Ришельё и де Брольи прикажете одним выигрывать сражения?
Де Шуазель пригубил кофе и поставил чашечку на столик. Вопрос был труден и пока не нашел окончательного решения. Короля всё более напрягала эта война. После разгрома вернувшимся Фридрихом IIфранко-саксонской армии при Бергене, раненого принца де Субиза снова сменил герцог Эммануэль Арман де Виньеро дю Плесси-Ришельё. И вскоре, князь де Брольи отбил у ганноверцев Мюнден, снова выведя из англо-прусской коалиции Гессен-Кассель. Победа стоила тысяч жизней, но Возлюбленного Короля расстроила необходимость урезать дворцовые траты, предложенная генеральным контролёром финансов де Силуэтом. Выкрутились снова за счёт займов, но, тёзка де Шуазеля прав — без умаления запросов Двора и введения налогов на богатых, Франции не выиграть этой войны. Хотя, скорее Этьен де Силует лишится своей должности, чем Король пойдёт на это. И мадам Помпадур, благоволящая обоим Этьенам, ничего не сможет с этим сделать.
— Король Георг Людвик слишком прислушивается к своему петербургскому племяннику, но мы работаем с сословиями, Ваше Королевское Величество, — ответил премьер уклончиво.
— И… — поднеся чашечку кофе к рту протянул Король, — каковы ваши успехи?
Что тут говорить? Шведы не нарадуются на Георгиебургский мир, вернувший им все потери в Померании, да еще добавивший Старградские земли к тем, что когда-то у них были в прошлом.
— Канцлер фон Хёпкен сдерживает порывы к войне с Россией, но его «партия шляп» с Пруссией воевать не хочет, они считают, что взяли там всё что могли, — продолжил вещать де Шуазель, — но нам удалось склонить на нашу строну «молодую партию колпаков», они сильно ориентированы на королеву Софию, опасающуюся за свой родной Ангальт-Цербст, она же отправилась погостить в русской столице…
— Putain!! Encore ces femmes! — выплюнул король.
Этьен застыл. Чёрт! Его тоже раздражало, что это войну зовут в Европе «Войной Четырёх женщин». Говорят, сам Фридрих этот ярлык запустил. И он прав в общем-то. Францией фактически правит Жанна-Антуанетта Пуассон маркиза де Помпадур, Австрией — Мария-Терезия, Швецией — София Ангальт-Цербсткая, а Россией руководит королева Екатерина Алексеевна. Царственные мужчины у всех героические, некоторые даже сейчас при своей армии, но правят за них, а часто просто ими — эти женщины.
— Что с турками? — сменил тему Король, — янычары ещё не придушили возлюбленного брата моего Мустафу III?
— О, нет, султан Мустафа жив, — оживился премьер, надеясь, что сможет правильно подать свои успехи, — в Стамбуле всё спокойно, самые горячие головы отправлены защищать Багдад от персов.
— А русские?
— Они гоняют напавших по английскому наущению на них татар, но не трогают турецкие крепости, — зачастил первый Королевский министр, — пока нам удается прямого столкновения с русскими не допустить, а турки не пропускают к крымским татарам боеприпасы и продовольствие.
Луи вздохнул. Пока История зависла в предвкушении.
— Как дела в Америке?
— Тяжело, Сир, — вздохнул и де Шуазель, — при Бопоре нам удалось Вольфа отбить, но англичане теснят, кстати, там отличился какой-то русский, маркиз де Сен-Веран прислал представление на получение им генеральского патента.
— Русский? — оживился король, — как зовут?
— Мм, Сабба Закревски де Орлик, Сир, — припомнил Этьен.
— Де Орлик? — удивился король.
— Да, это графа де Орлик приёмный сын, — подтвердил премьер.
Король задумался. Этот молодой человек где-то в уголке его сознания жил.
— Берите пироги, граф, — выпав ненадолго из задумчивости проговорил Луи.
Де Шуазель украдкой посмотрев на последний глоток кофе взял то что монарх предложил. Если бы Луи так же правил, как готовил!..
— Этьен, я хотел бы увидеть этого молодого человека, — сказал наконец король.
Граф де Станвиль сглотнул и возрадовался что пирожок он только что успешно проглотил.
— Это будет трудно, Сир, — сказав он, приподняв плечи, — англичане блокируют нам связи с колониями, доходит только один транспорт из трёх.
— Ну так добавьте боевых кораблей, — возразил Луи.
— Сир, нам нужны все силы что бы подготовится к высадке в Шотландии этой осенью, — решился возразить де Шуазель, — а ещё русские сопроводить свои корабли для давления на турок в Средиземное море просят.
— Русские нам не союзники, Шуазель, — отрезал Людовик XV, — так что обеспечь мне прибытие генерала Закревски, но напиши в приказе только что его сильно раненный при Бергене отец видеть хочет. Иди.
Премьер-министр встал и начал пятиться к двери.
— Этьен, — окликнул его король, — как тебе мои пирожки?
Первый министр притормозил и растёкся в верноподданической улыбке.
— Как всегда, бесподобно, Ваше Величество! — искренне похвалил венценосного кулинара де Шуазель. Они в отличии от капризов монарха никогда не застревают в горле.
САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. НОВЫЙ ИТАЛЬЯНСКИЙ ДВОРЕЦ. КАБИНЕТ ИМПЕРАТРИЦЫ. 6 июня 1759 года.
Длинный путь. Залы и коридоры. Нартова на два шага позади. Позади Нартовой идёт церемониймейстер. На пути почти никого. Лишь изредка попадаются придворные, которые склоняются в полупоклоне. Они вполне могли так и баронессу Нартову встречать. Наверняка её так тут встречали и без Королевы Софии.
Но, тут не может быть каких-то официальных претензий. Вчера ведь по протоколу была встреча чин по чину. Со всем шиком. И дворец им с дочерью и Наследником отвели самый лучший в Петербурге. А сегодня просто визит Королевы к императрице.
В гости, так сказать.
Сверкающие сталью торжественные кирасиры при дверях.
Фике остановилась.
Двери распахнулись.
Церемониймейстер вышел вперед и доложил:
— Ваше Императорское Величество! Королева Шведская София Августа Фредерика!
Из глубины огромного кабинета донеслось спокойное:
— Проси.
Фике, входя, приветливо поджала губы в подобии улыбки.
— Каролина.
Кивок.
— София. Счастлива видеть тебя в добром здравии.
Кивок в ответ.
— И я тебя безумно рада видеть в добром здравии.
Проклятый протокол.
Две женщины, которые терпеть не могут друг дружку, но вынуждены утончённо издеваться, не имея других возможностей. Конечно, Каролина знала о том, что Фридрих Прусский именно Софию сватал нынешнему императору Петеру. И царственная тётка Елизавета была весьма благосклонна к этому браку.
Но, не сложилось.
Что не мешает Каролине Луизе победно ненавидеть соперницу, которая вполне могла отобрать у неё мужа.
Что может быть страшнее уязвлённой женщины, которая вынуждена гостеприимно принимать ту, которую с радостью бы сварила в адском котле? Пусть Каролине Луизе и повезло опередить Софию, но императрица Русская ведь ничего не забыла. И вспомнит ещё не раз.