Владимир Бабкин – Петр Третий. Огнем и Мечом (страница 2)
Размечтался. Спать удумал в театре. Жена закономерно покачала головой.
— Нет. Спать я тебе не дам. Не позорь меня.
— Und abends?
— И вечером спать не дам. И даже не надейся. У меня на тебя сегодня другие планы.
Сокрушённо:
— Es klang wie eine Bedrohung.
Смех.
— А это и не угроза. Бойся-бойся.
— Kaiserin, ihr seid voller Glück und Freude.
— Даже не сомневайся. Ты — мой. А меня ты знаешь. Я получу своё.
— Ich liebe dich.
— И я тебя люблю, Peter.
Верю в это.
Два года я на Троне. Удивительно, но мы с женой как-то поняли друг друга и не конфликтовали почём зря. Слишком много у нас врагов вокруг, чтобы ещё и между собой кусаться. У нас всё степенно. Родился Михаил. Третий сын. Каролина вновь беременна. Пусть и в начальной стадии. Если Бог даст, то будет Александр. Или, если Он же даст — будет Ольга.
Мы не собирались ещё заводить детей, но, так получилось. Думаю, что новой Лейб-акушерке Адриане Ван дер Шаар ещё не раз придётся у Лины роды принимать. Каролина хочет большую семью. Да и я тоже.
Монархи не так часто погибают на войне. Но, случается и такое. Не так уж и редко. Мне нужно надёжное наследование моего Престола. Даже двух. Пока двух, включая Голштинский. Россия же ещё раз может и не пережить Эпоху Дворцовых переворотов.
Я так точно не переживу.
Балы, пиры и охоты?
Бессмертный и не родившийся Блок словно про меня написал.
Ante scriptum
КОРОЛЕВСТВО ФРАНЦИЯ. ВЕРСАЛЬ. БОЛЬШОЙ ТРИАНОН. САДОВЫЙ САЛОН. 11 декабря 1753 года.
— О, Шарль! — радостно «удивился» Луи, — вы как всегда вовремя, не составите мне партию?
— Ваше Королевское Величество, — вошедший граф сделал реверанс и обнажил голову перед своим сюзереном.
— Ах, оставьте! — жеманно махнул рукой Людовик Возлюбленный, — игры у нас не получится, вы, Шарль, излишне благоразумны, не то что Франсуа-Андре. Как он, кстати, в Петербурге?
Король сделал удар по шару, стараясь загнать его в арку. Ему это удалось и он отложил клюшку-кий.
Вернувшийся из Варшавы Шарль-Франсуа граф де Брольи и маркиз де Руффек снова склонил голову. Играть с Королем в бильярд было бы опрометчиво. Людовик XV не любил проигрывать, но хотел «настоящей игры».
— Господин Филидор, Ваше Королевское Величество, хорошо освоился в русской столице.
— Пьер Третий не выгнал его за дерзость или он терпелив к проигрышам? — Король поставил новый шар против форта и снова взял клюшку.
— «Григор» хорошо с Франсуа-Андре перед отъездом поговорил, и он старается не совершать в варварской стране великодушно прощаемых в просвещённой Франции ошибок, — ответил граф уклончиво.
— Похвально, — согласился Луи, — и есть от этого для Франции какая-то польза?
— Ну, если не считать, что господин Филидор прославил наше Отечество выиграв в Санкт-Петербурге первый Всемирный шахматный турнир, обыграв Лолли и Стамма, — начал перечислять де Руффек.
— О это замечательно, маркиз, — но мы его содержим в русской столице не за этим.
— Да, Сир, — склонил голову Шарль, — он очень хорошо сдружился с русским Царём и тот, по отзывам наших агентов, очень его мнение ценит.
— О, наверно это уважение, заставило нашего «Чемпиона мира» проиграть на турнире моему венценосному брату Пьеру две партии из трёх, — ехидно заметил Людвик, — ладно, вижу что Филидор поумнел, так что у нас с Россией и выкрестом этим?
— Маккензи пишет что Бестужев слабеет, а сделанное им самим и другими якобитами новый Император ценит, — начал издалека посол.
— И потому англичане приняты при Русском Дворе с предложением о субсидии на войска против Фридриха Прусского? — прервал доклад Король.
Величество наконец прицелился и ударив бильярдной клюшкой загнал шар в крепость.
— Русский царь прижимист и не видит причин не брать эти деньги, — решил используя радость Людовика от удачного удара выложить де Брольи, — этот шаг не угрожает напрямую Франции, к тому же, сир, русские склоняются к причастности к гибели Елисаветы Петровны некоторых наших соотечественников.
— Да? Русские что-то нашли? — делано удивился Людовик.
— Нет, Ваше королевское Величество, — пояснил Шарль-Франсуа, — их сведения отрывочны, Орлик и де Бомон сработали чисто, но русские исходят из максимы «Cui bono?» и новый Царь не может не считаться с мнением в обществе что выгодно это было именно нашему Отечеству.
— Потому Вы и скрываете пока этого малороссийского выкреста? — уточнил Король.
— Мы не хотим мешать наметившемуся сближению, — ответил граф, — да и явление Жана Третьего пока не к спеху.
— Вы уверены что это он?
— Многое говорит об этом, Сир.
— Так похож? — король Франции отложил клюшку и поглядел на собеседника, требуя прямого ответа.
— Возраст схож, да и много у него в лице от герцогов Брауншвейгских, если судить по портретам.
Людовик Возлюбленный кивнул.
— Это хорошо, даже если это не он, граф.
— Да, Сир!
— Пусть граф де Орлик позаботится о сироте, — сказал Луи повернувшись к окну, — если и новый русский Царь будет чудить, нам нужно чтобы после него своё место знал этот.
САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. ЗИМНИЙ ДВОРЕЦ. АРЬЕРЗАЛ МАЛОГО ИМПЕРАТОРСКОГО КАБИНЕТА. 22 ноября 1754 года.
Сумрачный сегодня день. Небо низкое. Питер.
Вчера было Введение во храм Пресвятой Богородицы. Отстоял с супругой всю службу в Казанском соборе. Мы венчались там с Екатериной Алексеевной. Потом десять лет я старался как можно реже появляться там. Перекладывал по возможности сии стояния на Матушку. Но теперь не отвертишься. Теперь уже я здесь глава Российской православной греко-кафолической церкви. И лютеранской тоже если что.
Так что вчера весь вечер внимал песнопениям, росписям и иконам. Ну и молился за доставшееся мне венцом Отечество. В общем, примирился с суточным отдыхом от мирских дел. Сегодня за два дня придется их делать.
Удачно я полтора года назад поставил Николая Андреевича Корфа обер-прокурором Синода. Как раз, когда «попустившего Московские бесчинства» князя Трубецкого я освободил от генерал-прокурорской должности в Сенате. Освободил должность для князя Шаховского — прежнего главы Синода. Так что епископы в мой адрес шибко не лютуют. За ними строго надзирает борон фон Корф. Он же многие тайные дела ведёт, как глава Императорской курьерской службы. Надежный он человек. Но, я помню его же совет: «Не доверяй никому, даже мне». Потому и за ним присмотр есть. Суворов смотрит (отец того самого), Бастиан смотрит, да и Шувалов старший. И за ним. И друг за другом. В делах государственных нет места для любви и дружбы.
Собственно сейчас «на утренний рассол», другой Корф, Иоганн Альбрехт, английского посла Гая-Диккенса приведёт. У Канцлера Бестужева много глаз и ушей. Пока. Нам же сейчас о важных делах покалякать нужно.
Европа беременна войной. Собственно в Северной Америке война уже идёт. Потому я и принимаю этого Мильхиора. Сент-Джеймсский Двор и лично мой царственный брат Георг II хотят отсыпать от своих английских щедрот немного фунтов и стерлингов. Не много, столько, сколько на содержание в ближайшие пару лет тридцатитысячного армейского корпуса против Пруссии мне нужно.