Владимир Бабкин – Петр Третий. Огнем и Мечом (страница 1)

Владимир Марков-Бабкин

Пётр Третий. Огнём и Мечом

Пролог

СЕРИЯ «ПЕТР ТРЕТИЙ»

КНИГА ЧЕТВЕРТАЯ

«ПЁТР ТРЕТИЙ. ОГНЁМ И МЕЧОМ»

Владимир Марков-Бабкин.

Виталий Сергеев.

Аннотация:

Попаданец из года 2027 от Рождества Христова. — Середина XVIII века. Жизнь престарелого профессора — заново.

Российская Империя. Отрочество юного герцога и юность Цесаревича — прожиты.

Петр III на Троне на десять лет раньше, чем в нашем прошлом. Грядёт Семилетняя война. Жесточайший замес и страшные испытания. После спокойных лет война идет за войной.

Он строил себя, семью, Империю. Сражался под Гельсингфорсом. Победил при Маастрихте. Он — Император Всероссийский.

Впереди у ГГ научные и технические прорывы, прогресс, новые земли, просвещение… И свобода шестнадцати миллионов крепостных. Впереди войны и восстания. Горящие столицы и поверженные королевства…

Обратной дороги нет. Россия и Мир больше не будут прежними.

ПРОЛОГ

САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. ГОЛОВКИНСКИЙ ДВОРЕЦ. РУССКИЙ ТЕАТР. 22 февраля 1755 года.

Битва. Битва в самом разгаре. Сражение при Цорндорфе не зря считается самым кровопролитным в истории Пруссии.

Кровь. Убитые. Стонущие.

Мы явно побеждаем.

Но, вот вижу в подзорную трубу знакомую фигуру. Король Фридрих лично подхватывает упавшее знамя и ведёт свои войска в безумную атаку на наши позиции. И словно зомби, из всех щелей выползают его солдаты и идут за ним.

Мои явно удивлены. Переглядываются нерешительно. Могут и дрогнуть.

Решительно выхватываю у знаменосца флаг и иду навстречу моему Царственному брату Фрицу. Стена на стену. Армия на армию. За мной тысячи и тысячи.

Я иду. Я веду их.

Могучее войско…

Тихо:

— Liebling, ganz ruhig da. Aufwachest. Wir sind im Theater. Ich bin in der Nähe.

Пауза. Уже по-русски (вдруг не понял спросонку):

— Любимый. Просыпайся. Мы в театре. Я рядом.

Тру глаза. Я её не понял? По-немецки? Смешно. Родной ведь язык.

— Ja, Liebling. Meine Seele, ich bin aufgewacht. Verzeih.

— Peter, Schande über uns nicht.

— Ja, meine Liebe.

Что-то я задремал. Никогда не любил всякие театры. Жена моя покойная очень любила меня таскать по всяким театрам, выставкам и музеям до самой моей старости. И я там, в будущем, регулярно задрёмывал в самый пафосный момент. В этой жизни тоже мало что изменилось. Разве что жена.

Не удержался от оценки сего действа:

— Was ist auf der Bühne?

Лина не оценила мою иронию.

— Зря ты. Прилично играют, кстати.

Прикрываю ладонью зевок.

— Прости, радость моя. Я не ценитель сего. Ты же знаешь.

Кивок.

— Я знаю. Schnarchst du wenigstens nicht. Bitte.

— А я храпел?

Усмешка.

— Ich habe es dir nicht gegeben.

Ой-ой.

— Ну, прости. Ты меня спасла от общественного конфуза. Зато мне снилась битва с Фридрихом.

— Und dass Fritz?

— Шёл на меня с флагом Пруссии. Я не успел его убить. Ты меня разбудила.

Очевидное:

— Du magst Preußen nicht.

— Можно подумать, что ты сама любишь Пруссию.

— Nein, ich mag Preußen nicht. Und Dänemark. Und Frankreich.

Не любит моя жена. Ни Пруссию, ни Данию, ни Францию. Как и Австрию с Англией. Повезло мне с женой в этом плане.

— А меня хоть любишь?

— Обожаю.

Улыбаюсь:

— Im Bett reden.

— Ich fang am Wort, любимый.

Немецкий язык родной для неё и для меня. Мы говорим не задумываясь. По-русски. По-немецки. Нам всё равно. Часто играемся, перекидываясь фразами на двух языках. Дети говорят примерно так же.

Да и что такое немецкий язык? Набор слов народов и наречий. Сейчас Германии нет, в моём, классическом, понимании. Есть Священная Римская империя германской нации. Куча королевств и герцогств. Типа моей Гольштинии. Или Лины родного Дармштадта. Пруссия — крупнейшее королевство. Оттого остальные немцы пруссов не любят. Но, что такое Пруссия в сравнении с Россией? Пусть не пыль на сапогах, но били мы немцев не один век. И флаг с Серпом и Молотом над Рейхстагом тоже не вдруг появился.

— Gefällt dir das Stück?

Кивок Лины. Каролины Луизы Гессен-Дармштадской. Екатерины Алексеевны. Императрицы Всероссийской.

— Вполне сносная пьеса, кстати.

Человек, в моём лице, у которого титулов столько, что бумаги не хватит для описания, усмехнулся и поинтересовался:

— Kann ich noch schlafen?