Владимир Бабкин – Император мира (страница 54)
– Хорошо. Дайте «добро» от моего имени. Что еще у нас?
Министр перелистнул страницу доклада.
– Доклад из Вашингтона. Администрация президента Вильсона продолжает поднимать вопрос независимости Польши, увязывая это с возможностью значительного расширения объемов помощи России со стороны США. Неофициально нас просят учесть, что этот вопрос был одним из важнейших при объявлении о вступлении Америки в войну, и наш отказ от разрешения этого вопроса, приемлемым для всех сторон образом, может самым негативным образом сказаться на репутации президента Вильсона и на уровне поддержки его партии. А значит, на уровне и объемах помощи нам со стороны Вашингтона.
– Они хотят купить у нас Польшу?
– Думаю, Государь, что об официальной покупке речь идти не может, слишком уж неоднозначное приобретение. Но, в той или иной форме, добиться независимости Польши – это одна из важнейших задач президента Вильсона наряду с освобождением Франции и независимостью Бельгии.
– Я подумаю. Дальше.
– Официальный Лондон объявил о даровании Британской Индии статуса доминиона с 1 января 1930 года. В британской столице надеются на то, что эта мера позволит восстановить порядок в колонии. В Ирландии, Государь, позиции британцев становятся все более слабыми. Можно смело утверждать, что централизованный контроль над островом потерян. Впрочем, и провозгласившее независимость так называемое республиканское правительство в Дублине отнюдь не контролирует всю территорию Ирландии. Есть множество мест, где британские гарнизоны держат ситуацию под контролем. Особенно сильны позиции Лондона в районах, населенных преимущественно протестантами.
– Понятно. Что еще?
– Осложняется ситуация в Швейцарии. Федеральный совет принял решение ввести обязательную гражданскую службу, что вызвало массовые протесты по всей стране. Правительство обвиняют в узурпации власти и милитаризации всего государства. Объявлена генеральная забастовка в Швейцарии. Бастуют Цюрих, Базель, Берн, Шаффхаузен, Биль и Ла-Шо-де-Фон. Против 250 тысяч бастующих брошено 95 тысяч солдат. Войска применили силу. Много убитых и раненых. Швейцария охвачена смутой. В связи с этим, Италия предложила швейцарским властям помощь в восстановлении порядка в виде частей карабинеров и войск итальянской армии.
– М-да. Вижу моему царственному собрату очень понравилось восстанавливать везде порядок. Я так понимаю, он имеет в виду ввод войск на территории, заселенные преимущественно итальянцами, не так ли?
– Официально об этом не сообщается, но думаю, что так. И наверняка в Берне это понимают и постараются обойтись своими силами.
Киваю.
– Да, Сергей Николаевич. И было бы хорошо, чтобы вдруг что и сама Италия смогла бы обойтись своими силами.
* * *
БРИВ-ЛА-ГАЙАРД. ФРАНЦУЗСКОЕ ГОСУДАРСТВО. 26 июня (9 июля) 1917 года.
Белая армия входила в город. Очередной город, который сдался практически без боя. Будет ли так дальше или в окрестностях Бордо революционная братва все же даст бой? Кто знает!
Графу Игнатьеву не нравилась вся эта затея. Силы, которых и так остро не хватало, были поделены между двумя группами, одна из которых направлялась на Париж, другая же пыталась перехватить весь золотой запас Франции, направляясь в сторону Бордо.
И графу не нравилась эта идея, поскольку, вероятнее всего, сил не хватит, ни на Париж, ни на золото, будь оно неладно…
* * *
ПАРИЖ. ФРАНЦУЗСКОЕ ГОСУДАРСТВО. 26 июня (9 июля) 1917 года.
Тяжелый снаряд с грохотом разорвался, обратив в руины одну из башен старинного храма. Имперский Комиссар Мостовский отнял от глаз бинокль и заметил Урядному:
– Да, так дела пойдут дальше и Собор Парижской Богоматери разделит судьбу королевского собора в Реймсе.
Урядный пожал плечами:
– Не сумлевайтесь, Ваше превосходительство. Так оно и будеть.
Столица Франции пылала. Не успев занять центр города, немцы начали серьезную артиллерийскую подготовку, стараясь нанести Парижу наибольший ущерб. Снаряд за снарядом разрывались в самом сердце легендарного города, превращая красивейшие здания в руины и груду битого кирпича.
– Ваше превосходительство, ихний капитан пожаловал.
Мостовский бросил взгляд на входную дверь и кивком приветствовал французского офицера.
– Какие новости вы принесли?
Капитан первого ранга Дарлан хмуро пожал плечами.
– Артиллерийские склады взорваны, арсенал разграблен революционными бандами. Боюсь, что воевать мы можем только тем, что привезли с собой. А у нас, как вы знаете, острейшая нехватка снарядов, да и с патронами неважно. Сил крайне мало. Как я и предупреждал, затея с походом на Бордо выльется нам боком и сил на оборону Парижа нам не хватит. Сейчас вся надежда на то, что нам удастся сутки продержаться до подхода британцев. Я только что связывался с Орлеаном. Штаб заверил меня, что у англичан будут достаточные припасы. Так что, нам предложено сутки продержаться. Продержаться, как всегда, любой ценой.
Мостовский кивнул и уточнил:
– Я полагаю, капитан Дарлан, что вы прибыли ко мне не только для того, чтобы проинформировать о безнадежном положении французских сил в городе?
– Разумеется, господин Имперский Комиссар. Я пришел задать вопрос – будут ли русские сражаться или нам рассчитывать только на свои силы?
Тот усмехнулся.
– Вы слышали выступление нашего Императора по радио?
Дарлан покачал головой.
– Боюсь, что нет. Мне сейчас не до прослушивания радиопередач. Но мне в двух словах пересказали суть. Ваш Царь объявил Германии ультиматум. Но срок действия его не истек, насколько я понимаю.
– Значит, вам не полностью передали суть. Еще одним безусловным требованием к Германии был отказ от оккупации Парижа. Но немцы в городе. А значит, Русский Экспедиционный корпус будет сражаться.
Дарлан крепко пожал руку Мостовского.
– Благодарю вас, господин Имперский Комиссар. Мы с честью будем сражаться плечом к плечу.
– Безусловно. Только боюсь, что до прихода британцев от центра города останутся одни руины, ведь сил отодвинуть немцев от Парижа у нас нет.
И словно в подтверждение его слов, раздался возглас прапорщика Урядного:
– Глядите, Ваше превосходительство!
Мостовский и Дарлан синхронно обернулись. Над крышей Собора Парижской Богоматери поднимались языки пламени, а сильный ветер не оставлял сомнений в том, что потушить пожар не удастся. Да и кто будет тушить? Город бы удержать!
* * *
МОСКОВСКАЯ ГУБЕРНИЯ. ИМПЕРАТОРСКАЯ РЕЗИДЕНЦИЯ «МАРФИНО». 26 июня (9 июля) 1917 года.
– Учитывая особую важность дела, на дирижабле была отправлена группа лучших дознавателей, которые провели следственные действия прямо во время обратного полета. Разумеется, по прибытию, подключились следователи непосредственно столичного управления. И действия дали результат. Вот списки участников покушения и тех, кто готовил эту акцию. С ними все понятно. Но, Государь в процессе дознания всплыли некоторые факты. Более того, доклады о настроениях в высшем обществе. Позволю себе обратить внимание Вашего Величества на эти донесения.
Я просмотрел бумаги и лишь хмыкнул.
– Интересно. Продолжайте.
– Арест указанных лиц и их допрос без дозволения Вашего Величества невозможен. Лица эти чрезвычайно влиятельны и их арест вызовет в обществе серьезный резонанс.
– Хорошо. Оставляйте бумаги. Я подумаю.
Батюшин склонил голову и передал мне папку.
* * *
МОСКВА. КРЕМЛЬ. ГЕОРГИЕВСКИЙ ЗАЛ. 26 июня (9 июля) 1917 года.
Ханжонков кланялся восторженной публике. Это была самая необычная и одновременно самая небывалая его картина. Картина, которая не только сделает его еще более знаменитым, но и станет новым словом в мировом кинематографе. Еще бы! Даже представить себе тот объем новых решений и новых приемов, которые были воплощены в новой картине, было совершенно невозможно!
А актеры! Ни одного известного или профессионального актера не было задействовано в фильме! Вот уж действительно новое слово в кинематографе!
И как прозаически все начиналось! Два месяца назад он, Александр Алексеевич Ханжонков, был приглашен в Министерство информации на беседу с господином Сувориным. И если по началу это вызвало некую настороженную ухмылку со стороны режиссера и владельца кинокомпании, то вот в процессе… Сказать о том, что мэтр Ханжонков вышел из строящегося здания Министерства совершенно смущенным, это ничего не сказать, ибо разговор с господином Главноуправляющим Министерства…
Александр Алексеевич всегда относился к государственным чиновникам с известной долей пренебрежения, ибо опыт подсказывал ему, что ничего, кроме раздутого самодурства, он там не сможет лицезреть. Но, то, с чем он столкнулся в реальности, совершенно перевернуло все его представления о министерстве, в сферу интересов которого входил теперь и кинематограф.
Серьезные деньги на заказанный фильм. Серьезные ресурсы на его производство. Даже целый батальон Инженерно-строительного корпуса армии и тот был выделен в распоряжение съемочной группы. И эти солдаты с лопатой удивительным образом в кратчайший срок создали под Москвой полный антураж поля боя, со всеми полагающимися укреплениями, ходами, укрытиями, воронками от взрывов снарядов и прочего. Более того, Министерство обороны выделило для съемок требуемое количество солдат, вооружений, орудий всяких. Впервые в жизни Ханжонков не имел ни малейших проблем ни со съемочной площадкой, ни с реквизитом, ни со статистами. Даже прославленные времена работы над «Обороной Севастополя» выглядели лишь репетицией перед главной съемкой!