Владимир Бабкин – Другой Путь (страница 27)
Маркиз поднял подзорную трубу. Русский фрегат уже пришвартовался и там творилось что-то интересное. В объективе скользнул князь Волконский. Уж не Шетарди ли он встречает? Жака-Иоахима аж передёрнуло от мысли от возможной встречи с русским коллегой. Такой может и до Ушакова не довезти…
Ан нет. Встречали не его.
Маркиз было успокоился и пытался в мутное стекло разглядит малознакомых ему дам. Вот Волконский даёт им шубы собольи. И какому-то мужчине. Ба! Да это герцог Фридрих Август из Голштинии прикатил. Он сам там есть никто. Возможный наследник Ойтинский. Но, кто-же те дамы, которые прибыли с ним?
Поведя трубой чуть в сторону, Жак-Иоахим заметил карету с гербом цесаревича. А вот и он рядом стоит. Пьёт что-то, негодный мальчишка. И тоже в трубу пялится. Маркиза снова посетило подозрение, что это уж точно по его душу. Слухи о лично мучащем врагов на дыбе русском принце уже до Парижа доходили. Но, маркиз только улыбнулся опасениям и проследил куда Пётр Фёдорович смотрел.
И смотрел он в сторону прибывшего двоюродного дяди с эскортом. Две дамы уже скрылись в карете императрицы. И Она здесь? А вот и Фридрих Август с Михаилом Волконским туда же сели. Полный набор, этот экипаж четырёхместный. Постояли немного. Поехали. А русский дофин?
Новый поворот трубы. Фокусировка.
Пётр выплеснул что-то из кружки, отдал её слуге и тоже сел в карету. В свою. Поехал следом за прибывшими.
Кто же это? Наверно невесты. Две. Одна наверняка его Каролина Гессен-Дармштадская. А вторая? За кем-то «Королевский секрет» возлюбленного короля Франции Людовика XV не доследил. Или не успели Жаку-Иохиму Тротти об том сообщить. Теперь ему, носящему титул маркиза де ла Шетарди, придется одному здесь крутиться. Нет, не одному, хвала Господу! Верные люди у будущего посла Франции в России есть.
САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. ПОРТ. 4 ноября 1743 года.
Карета с прибывшими, в сопровождении конной охраны, тронулась и отправилась в город. Выждав пяток минут, чтобы не пристраиваться в хвост, я сел в свою карету и приказал:
— Домой!
Всё принцессы и принц прибыли, их встретили, я могу со спокойной душой заниматься своими делами.
САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. 4 ноября 1743 года.
Каролина с любопытством смотрела в окно кареты на проплывающий мимо город. Санкт-Петербург. Столица Российской Империи.
Чувствовалось, что город новый и много где идёт стройка. Дворцы, храмы, особняки, кладутся мостовые, устраиваются набережные, большей частью пока состоящие из деревянных свай и досок. Ехали медленно, чтобы гости сумели рассмотреть столицу и составить мнение. Наверняка Елизавета Петровна будет их расспрашивать о впечатлениях о городе.
Впрочем, Лина рассматривала не только для того, чтобы поддержать завтра разговор с Императрицей. Ей было любопытно всё. В том числе и вопрос — где сейчас Петер?
САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. ИТАЛЬЯНСКИЙ ДВОРЕЦ. ГОСПОДСКАЯ ПОЧИВАЛЬНЯ. 4 ноября 1743 года.
Едва я выдохнул от тяжелого дня, как одеяло моё вспорхнуло и улеглось на место. Привычное гибкое тело Кати нежно обволакивало мою уставшую тушку.
— Здравствуй, Катюш.
Смешок.
— И тебе не хворать, барин. Сделать массаж?
Хмыкаю.
— Ну, как говорится, Бог в помощь.
— Ему спасибо, но я справлюсь.
Гибкие, но сильные пальцы занялись моей тушкой.
Усмехаюсь.
Ещё утром я ломал голову, как совместить Катю и Лину. А никак, пока. Перед Линой у меня нет обязательств пока никаких. Я даже не видел её вблизи. Она сейчас не моя гостья, а Матушки. А для Кати всё просто и ясно — подушка у меня свободна? Пора греть постель барину.
Массаж был хорош, так что я расслабился и почти уснул. Катя что-то шептала, целуя меня, я не вникал что.
Неожиданно сам для себя я спросил сквозь сон:
— Ты меня любишь?
Катя остановилась. Я даже глаза открыл.
Она покачала головой.
— Нет, барин. Я не знаю, что такое любовь. Это господское чувство. Я твоя и мне этого достаточно.
Катерина помолчала.
— Крепостные не знают любви. Нет её у нас. Опасна она. Нет ничего хорошего от неё. Только боль сердечная. Всё равно или барин, или родители выдадут тебя замуж, не спросив люб тебе жених или нет. Я не хочу так. Ты спрашивал, хочу ли я вольную. Нет, не хочу. Меня там не ждёт ничего хорошего. Что я умею? Толком ничего. Не пройдет и двух месяцев, как меня голодную и отчаявшуюся затащит в постель гнусный старикашка. Зачем мне это? У меня есть ты. Для тебя я готова на что угодно. Не прогоняй меня, прошу тебя. Я — твоя и только твоя. Не прогоняй. Я знаю, что ты женишься. Но жена не всегда рядом и не всегда может, а мужчине нужно всегда. Тем более, когда жена понесёт. Умная жена согласится скорее терпеть меня, чем муж будет где-то гулять и принесёт в дом заразу.
— А если ты понесёшь?
Пожатие обнажёнными плечами.
— Это может случиться. На всё Божья воля. Но, я постараюсь этого не допустить.
Поднимаю голову и внимательно смотрю ей в глаза:
— Почему?
— Я знаю много случаев, в том числе в моём роду, когда барин или высокородный дворянин обрюхатит, а потом девицу спешно выдают замуж за дворового. Я, может, и крепостная, но я не хочу такой жизни.
Она замолчала.
Я про себя заметил, что во время своей исповеди, она ни разу не назвала меня барином. Ни разу. Словно имела право обращаться ко мне на ты, и без «барин». Просто говорила. И многое мне стало понятно. В том числе то, почему она не хочет залететь. Ягужинской мама облажалась и её с мамой и отчимом выбутцали из Санкт-Петербурга ногами. Так они графья. А Катю не ждёт ничего, кроме постылой жизни, пьющего и колотящего её мужа, своры голодных ребятишек и бытия, от которого хочется утопиться.
— Спи, моя радость. Ты тоже устала за сегодня. Запомни, я тебя, без твоего желания и согласия, никому не отдам, поняла?
Кивок на плече.
— Спасибо.
— И не называй меня в постели «барин». Меня это выводит из себя, договорились? Ты не крепостная девка в моей постели, а просто моя женщина. Уяснила?
Катюша усмехнулась.
— И как мне тебя называть в постели?
— По имени. И, вообще, когда мы одни. Не только в постели. Договорились?
— Да, Пётр. В любом случае я вся твоя и только твоя. Пусть твоя Лина не ревнует меня к тебе. Я не претендую ни на что. Вы поженитесь, и, я уверена, что она тебе будет хорошей женой. Я её видела сегодня. Тебе будет хорошо с ней. Она тебе родит хороших деток…
Целую её в любопытный носик. Интересно, где это она Лину видела сегодня? В Зимнем, куда она ездила по требованию Матушки на карете с моим герцогским гербом на дверцах? И, понятно, в Зимний дворец она ездила не в обносках, а в своём лучшем наряде от меня и с прочими яхонтами, так что на фоне Герба Герцога Голштинского Екатерина смотрелась весьма органично.
Но спросить об этом я уже не мог — Катя мирно спала у меня на плече.
Перешли наши отношения с Катей на какой-то новый уровень? И да, и нет. Мы объяснились, я её понял. Обращение «барин» в постели меня откровенно выбешивало всегда. Задерёт ли она носик? Посмотрим. Если что — отправлю экономкой в мой дворец в Ново-Преображенское. Захочет САМА замуж — дам вольную. Понесёт? Ну, что ж, на всё воля Его. Конечно, своего ребёнка я не брошу на произвол судьбы, дам соответствующее хорошее образование и к делу какому приставлю. Говорят, что Императорская Кровь — священна. Может быть. Если что — то у нас с Катей могут быть весьма умненькие детки. А за титулом для неё и деток дело не станет. Это не так трудно организовать.
Матушке нужна фаворитка помимо официальной супруги? Тоже можно устроить всё чин по чину. А то, что Катя из крепостных, так и Императрица Екатерина Первая тоже была отнюдь не из дворян. Половая девка в кабаке, прости Господи. Ничего. Пережили.
Усмехаюсь.
Интересно, как долго ждать до момента, когда высший свет начнёт улыбаться крепостной Государя Цесаревича-Наследника владетельного Герцога Голштинского? Крепостной, которая ездит по делам Цесаревича на его карете с герцогской короной на крыше? Или просто на карете, благо у меня не один экипаж и целая конюшня с выездом? Крепостной, у которой собственные гувернантка и учителя? Крепостной, которая помогает в опытах Ломоносову и Рихману? Это же всё сейчас тема номер два в высшем обществе. Первая, безусловно, приезд Лины и Ульрики в Санкт-Петербург и их радушная встреча Матушкой в Зимнем дворце. А третья — изгнание из столицы Ягужинской с семейством в деревню. По последнему поводу злопыхатели в полном восторге. Мол, так ей и надо. Сильно взлетела.
Можно ли так сказать про Катю? Можно. Когда она получит графский титул и станет моей фавориткой. А так — нет. Она, сейчас, просто проекция моей силы, власти и влияния. Без меня она ничто и никто. Её вообще нет. Так что…
А то, что я в центре трех главных обсуждаемых высшим светом тем, тоже ведь показатель моей нынешней значимости в жизни Санкт-Петербурга и Первопрестольной.
Ладно, хорош. Спи давай. Бери пример с Кати.
РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. ЗИМНИЙ ДВОРЕЦ. 5 ноября 1743 года.
Принцессы играли в шахматы.
— Как тебе приём?
Лина пожала плечами.
— Так официальный приём только через два часа. Привели себя в порядок и немного поспали. Какие тут могут быть впечатления?