Владимир Бабкин – Другой Путь (страница 26)
В общем, четыре термоштофа ждут моих принцесс. С разными сортами и купажами. Как говорится, на любой вкус и под любое настроение. Горячий чай при такой погоде — это самое то.
Ну, как ждут… Меня тут в порту вообще нет. Не я их встречаю. Я тут чисто на всякий случай и для собственного успокоения. А то сидел бы в своём дворце и мучился бы в ожидании вестей. Нет, встречал не я. Официально встречал Светлейший Князь Волконский. Без помпы. Просто встретит и отвезёт в Зимний дворец. Умыться, помыться, отдохнуть в отведённых им покоях. Как говорил в фильме «Бриллиантовая рука» Андрей Миронов: «Я так не могу. Мне надо принять ванну, выпить чашечку кофе…»
В общем, принцесс с дороги в порту я не мог и не должен был видеть в принципе. Товар нужно показывать Цесаревичу лицом и во всей красе, а не зеленовато-бледных уставших и растрёпанных тяжелым морским переходом девиц. Тем более принцесс. Тем более, что одна из них может стать в будущем Невестой Наследника-Цесаревича.
Короче говоря, я стоял со своей каретой и офицерами охраны метрах в трёхстах от места событий, не привлекая к себе внимания. Но, готовый «случайно проезжать мимо» вдруг что не так пойдёт.
Сидеть надоело. Вышел, прошёлся вдоль набережной порта.
Холодно и противно. И карета без климат-контроля. Сплошное гадство.
— Елизар! Не потерял термосы-то?
Это я так шучу. Упомянутый Елизар отпил ароматный чай из своей термокружки и буркнул:
— Обижаете, Государь. Всё готово.
Елизар — это мой дворецкий. Ну, как мой. Матушкин. Но, грань постепенно стирается. И я доволен этим.
— Елизар, дай-ка резервный термоштоф и четыре кружки.
Термокружки у меня тоже в планах производства, но, пока не запустили. Запустим.
Дворецкий подает мне берестяной тубус и четыре керамические кружки.
— Э, нет. Кружки сам неси. У меня не сто рук. Пошли.
Направляемся к четырём конным кирасирам, которые обеспечивают нам охрану. Не дозволяет Матушка Наследнику самому кататься даже по столице. И правильно делает.
— Господа, прошу угощаться горячим чаем.
Кирасиры спешились и с удивлением смотрят, как я открываю тубус и разливаю по чашкам горячий чай.
— Прошу, господа. Плюшек нет, извините, сладостей тоже, но хоть горяченького.
Они с благодарностью принимают чашки и греют о них озябшие ладони.
— Спасибо, Государь! А как так, что он горячий? У вас в карете печка?
Смеюсь.
— Нет-нет, господа, печки, к сожалению, у меня в карете нет. Это просто аппарат такой, чтобы удерживать тепло или холод.
Ротмистр усмехнулся.
— Ну, холод, Государь, сейчас точно не нужно удерживать.
Парирую:
— А летом?
Тот подумав, кивает:
— Летом — да. Хороший у вас аппарат, Государь. Нам бы такие на караул или на фронт.
— Пока это только первый опыт, но мысль здравая. Я подумаю, как это сделать.
Кирасиры одобрительно загомонили, а я уже считал в голове, сколько нужно простейших термосов на армию. Хотя бы офицерам. Хотя бы на фронт. А это, скажу я вам, сумма. Весьма и весьма сумма. Даже если только генералам и высшим офицерам. Это сразу казённый заказ. А учитывая, что пайщики — это я и Матушка, то конверсия денег из казны в частные владения будет весьма хорошей. И, главное, что мы с Императрицей не потратим их на пустые гулянки.
Дав указание Елизару изъять у господ офицеров термоштоф по окончанию сугрева, пошёл на пирс.
Ветер. Тяжёлые чёрные волны с грязно серыми льдинками и крошевом. Одинокая чайка жалобно крикнула и «ускакала» по своим птичьим делам.
Парусов ещё не видно на горизонте.
Нет, корабли есть, но, нужных мне пока не видно.
Сложный переход. Близится зима и сезон штормов. Потом Финский залив встанет окончательно. Да и плыть от Любека до Санкт-Петербурга не близко. А до Любека тоже путь посуху в объезд войны — через Марбург, Кассель, Ганновер в Любек. Моя дорога из Киля тоже не была сахарной, но ведь едут две принцессы. Барышни. Там своя специфика и жажда комфорта.
Конечно, в нынешние времена, комфорт своеобразный, особенно в походе. Но, всё же.
Всё же…
— Государь, кажись, два паруса⁈
Поднимаю подзорную трубу. Да, похоже, что они.
— Да, Елизар. У тебя всё готово?
— Да, Государь, не извольте беспокоиться.
— Термоштоф забрал у господ офицеров?
— Да, Государь. Всё в порядке.
Как встречать Михаил Никитовичу Волконскому принцесс здесь нет никакого формального протокола. Хоть скоморохами и оркестром. Но, мне кажется, что в такую собачью погоду, да ещё и с дороги, им точно будет не до скоморохов.
Корабли приближались.
Да, теперь однозначно, это нужный мне корабль-пакетбот «Меркуриус». И боевой фрегат Русского Флота при нём. Я было хотел отправить чуть ли не целый отряд кораблей, но адмиралы меня убедили, что и фрегата достаточно. Россия со Швецией замирилась, а больше тут шляться и некому — всё заняты войной.
Так-то оно так, но Фриц, он же Фридрих Великий, с крайней грустью смотрит на наши «смотрины невест». Мало ли что. У него свои кандидатуры. Впрочем, 26 пушек фрегата и 14 «Меркуриуса» вполне себе аргумент, против «случайных» провокаций.
В прошедшую войну многие капитаны отличились не только подвигами, но и неудачным судовождением. Теперь «под Шпилем» бумажные адмиралы с боевыми разбирались. Да, и после разгрома «Бабьего бунта» на Флоте начались чистки. Немало офицеров находились под следствием. В общем, у нас тут свой 1937 год. Чистки. Чистки. Чистки. Матушка очень озаботилась возможным участием офицеров, отобранных для Антарктической экспедиции в заговоре и попытке вернуть Трон малолетнему Ивану. Все, кто имел хоть какое-то отношение к этому делу, находились если не под следствием, то, как минимум, под подозрением. Плыть за Южный полярный круг далеко, и этот сезон мы точно упустили.
Матушка пришла к власти путём переворота и потому сама переворотов боится. И я её понимаю. Тема опасная для всех, кто рядом. Для меня, например. Что с того, что я доказал свою лояльность и верность? Что с того, что Императрица сказала, что меня больше не подозревает? Конечно, я сделал вид, что поверил. Нет, конечно. Я же не малолетний малахольный имбецил. Уверен, что офицеры моей охраны докладывают куда следует о каждом моём шаге и о каждой поездке.
Власть — шутка опасная и очень вредная для здоровья.
Хорошо хоть поводок в руках Матушки становится всё длиннее, а возможностей, ресурсов и денег у меня становится всё больше. Кстати, по итогу раскрытия «Бабьего заговора» и доказательства моей лояльности, Матушка соизволила сообщить мне, что шифрованные списки владельцев векселей из шкатулки де Брилли нашими криптологами раскрыты, учинено дознание и многие нечестные на руку предпочли расстаться не с головой, а с имуществом и деньгами. Больше правда оказалось в списках честных людей… Но и полученного было с избытком.И моя из этих средств — половина. Матушка лишь сказала: «Трать по уму». А сумма там… к-хе… Пусть я не почувствовал себя новым графом Монте Кристо, но, мне даже стало любопытно, это кто ж такие огромные суммы переводил тайно из России в голландские и французские банки? Впрочем, это уже не мой вопрос. Для этого у Матушки есть Ушаков. А он любит вопросы. В том числе и задавать.
В общем, я не был более нищим ни в каком смысле, мог вкладываться в науку и производство.
Пакетбот уходит к почтовой пристани. Фрегат же направляется к причалу. Посылали «флагманский» понятно, что на нём, а не на пакетботе предпочли плыть принцессы. В подзорную трубу мою толком ничего не видно. Потеет. Да и линзы пока здесь мутные. Ждём.
Наконец судно пришвартовалось, был спущен трап. Широкий, адмиральский. А вот и наши гости. В подзорную трубу я видел две женские фигуры в дорожных платьях и каких-то зимних вариантах длиннополых пальто с башлыком и муфтами, и одну мужскую фигуру в нормальной шубе парике и треуголке. В Любеке бывает холодно, да и бывал мой дядя Фридрих Август уже в России. А Лине я вот подсказать одеться сильно теплее не догадался. Надеюсь, не простудится.
Волконский их встретил, что-то там им сказал радушное. Как и было оговорено, принцессам вручили подарки от Императрицы Всероссийской — длинные в пол шубы из песца, с капюшоном. Принцу достался мужской вариант того же самого. Он его накинул на плечи. Барышни сразу укутались в это меховое великолепие.
Вот и славно.
САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. ПОРТ. 4 ноября 1743 года.
Жак-Иоахим стоял на полубаке «Поллукса». Шведский бриг домчал из Стокгольма весьма ходко. И только на досмотре двух русских вперёд пропустил.
Теперь приходилось ждать. Маркиз поёжился. Сыро и холодно.
Мерзко.
Что здесь, что в Швеции.
Зачем его дернули из Италии? Не только же из-за той мелочи что он урегулировал в Копенгагене и Швеции? Впрочем, не мелочи. Собственно, он был уверен, что и русская Императрица его по тем же вопросам пригласила.
Париж дернул его из Турина. Дав, правда, времени несколько дней чтобы с Савойскими, всё решить. Щедро. Будто не знают, что герцог Карл Эммануил III, не посоветовавшись с Папой, вопрос не решит. Ну, если весьма предварительно. Ничего дожмут. Главное, что Элеонора и Мария «если будет на то воля отца и дозволение Папы» согласились. Сухо. Но, по всему было видно, что о женихе они приятно наслышаны.
После Парижа был Гессен. Где не всё так сладилось с невестами. Копенгаген, где как раз нужно было чтобы разладилось. Стокгольм. Там маркиз де ла Шетарди мог только повздыхать на упущенную им для русского наследника невесту. Такая как Софья Августа Фредерика очень бы Франции в Санкт-Петербурге пригодилась.