Владимир Аянлузов – Тысячи километров (страница 2)

К слову, мечта о танцах, некогда окрылявшая юную Соню, испарилась еще в возрасте одиннадцати лет, словно утренний туман под первыми лучами солнца. Она считала это занятие слишком детским, наивным и совсем неподходящим для её более зрелого, как она считала, взгляда на мир. Вместо этого сцены, наполненной музыкой и движением, все её хобби обрели свой дом в тишине её комнаты. Рисование, где она могла создавать свои собственные миры на белом листе, стихи, в которых она изливала свои тайные мысли и чувства, учёба, где она находила утешение в строгой логике формул и фактов – все эти занятия заполняли ее дни, делая ее жизнь, пусть и домашнюю, но, все же, насыщенной и разнообразной. Время текло своим чередом, словно река, неумолимо несущая свои воды к морю, и Соня взрослела, набираясь опыта, знаний и мудрости, и у неё появилась лучшая подруга, Ника, с которой она советовалась почти во всех своих проблемах, и они, словно две половинки одного целого, хорошо дополняли друг друга, поддерживая в любых начинаниях, подставляя плечо, когда это было нужно. Они учились в одном классе, были неразлей вода, проводя вместе большую часть своего времени, делясь секретами, радостями и печалями. Так и прошло ещё два года школьной жизни Сони, не принесшие никаких значительных перемен, словно она продолжала плыть по течению, ожидая, когда же в её жизни наступит долгожданный шторм, который перевернет все с ног на голову и покажет ей, на что она на самом деле способна.

Глава 3. Правильный выбор.

В один из обычных школьных дней, когда Соня прогуливалась с Никой по длинным, гулким коридорам школы, на неё внезапно засмотрелся один из мальчиков, его взгляд, настойчивый и изучающий, словно приковывал её к месту. Набравшись смелости, которая, казалось, далась ему с большим трудом, мальчик решился подойти к ней, намереваясь познакомиться и завязать разговор. “Привет,” – произнес незнакомый для Сони мальчик, его голос слегка дрожал, выдавая его волнение, – “Меня зовут Андрей, я учусь в параллельном классе, только недавно перевелся в вашу школу.” Соня, почувствовав на себе его взгляд, невольно остановилась, но её лицо, вместо приветливой улыбки, выражало осуждение и недовольство. Она окинула мальчика презрительным взглядом, словно оценивая его с ног до головы, и, проигнорировав его приветствие и слова, резко одернула Нику за рукав, молчаливо давая понять, что он им неинтересен, и, не сказав ни слова, поспешила увести подругу прочь от назойливого внимания Андрея, отправившись дальше бродить по школе в ожидании начала урока, оставив его стоять в недоумении, словно брошенная тень на залитой солнцем стене.

Спустя долгую, тягостную минуту молчания, Ника, словно нарушив нависшую тишину, спросила у Сони, с удивлением и небольшим упреком в голосе: “Почему ты с ним так грубо? Он же ничего плохого не сделал”. Соня, не потрудившись даже смягчить свой тон, сухо ответила: “Он не в моем вкусе”, словно это все объясняло. Ника, не привыкшая к такому категоричному поведению подруги, с вызовом произнесла: “Да у тебя все не в твоем вкусе, тебе уже шестнадцать лет, а ты до сих пор ни с кем не встречалась, и похоже, что даже не собираешься, в чем причина такого поведения?”. Но как только Ника произнесла эти слова, словно судьба нарочно играла с ними, раздался оглушительный звонок на урок, прервав их разговор на самом интересном и болезненном месте. Девочки, бросив недосказанные слова в воздухе, направились в класс, пытаясь поскорее забыть неприятный инцидент. На уроке Соня вместо того, чтобы внимательно слушать объяснения учителя, полностью погрузилась в раздумья о словах Ники. Ее задели слова подруги, словно их бросили в ее душу, подобно острым камням, ранив ее самое сердце. Она не понимала, почему Ника, не зная всех глубоких причин, которые заставляют её вести себя подобным образом, пытается ее в чем-то упрекнуть. Эти мысли вихрем крутились в её голове, мешая сосредоточиться и заставляя ее чувствовать себя непонятой и одинокой, даже в окружении своих одноклассников. Соня уже давно сформировала в своем воображении образ идеального мужчины, того единственного, кто, как ей казалось, смог бы покорить её сердце. Это должен был быть высокий мужчина, с атлетической фигурой и стройным телосложением, с пронзительными черными глазами, в которых она могла бы утонуть, словно в бездонном омуте. Он должен был обладать силой, способной защитить ее от любых невзгод, он никогда не дал бы её в обиду. Но в то же время он должен был быть ласковым, нежным и чутким, способным понять ее с полуслова. Соня, сидя на скучном уроке, где речь учителя казалась лишь монотонным гулом, полностью погрузилась в свои фантазии, рисуя в своем воображении этого идеального мужчину, представляя их будущие встречи, и их нежные прикосновения, и от этих мыслей внизу её живота начали расходиться легкие, но отчетливые пульсации, означая её небольшое, но нарастающее возбуждение, которое, словно волна, накрывала ее с головой, заставляя ее отвлечься от происходящего вокруг. Хоть Соня, несмотря на свой уже совсем недетский возраст, ни разу даже не пыталась удовлетворить себя, она часто погружалась в мир своих фантазий, полный романтики и страсти. Но, в отличие от многих своих сверстниц, она обладала поразительной способностью быстро выныривать из этих грез, как будто поднимаясь на поверхность после глубокого погружения, и возвращаться к реальности, с её повседневными заботами и делами. Она была способна держать себя в руках даже в самых волнующих и непростых для неё ситуациях, словно у нее был какой-то внутренний стержень, не позволяющий ей поддаться сиюминутным желаниям и порывам. Конечно, постоянный контроль родителей, словно невидимый надзиратель, всегда присутствующий за её спиной, тоже играл свою роль, не позволяя ей полностью погрузиться в изучение и удовлетворение своих женских потребностей, но, по правде говоря, Соню это как-то не особо волновало. Вся её жизнь была настолько наполнена разнообразными увлечениями, хобби, заботами и учебой, что у неё попросту не оставалось ни времени, ни желания задумываться над такими вещами, её внутренний мир был настолько богат и многогранен, что она находила удовлетворение в других сферах своей жизни, а не в удовлетворении своих плотских желаний. По окончании урока, когда девочки вышли из класса, Ника, словно не желая оставлять недосказанности, вновь решила продолжить разговор с Соней, настойчиво спрашивая: “Ну, скажи мне наконец, чем конкретно тебя не устраивает Андрей? В чем причина твоего такого резкого отторжения?”. Соня, вздохнув с легким раздражением, начала описывать свой тип парней, который, казалось, существовал только в ее фантазиях, словно персонаж из романтической сказки, и которого она так ждала, говоря, что Андрей, он был не совсем стройный, как она представляла, не высокого роста, и, самое главное, не вызывал в ней ту самую искорку, тот трепет, те бабочки в животе, о которых она так часто мечтала. Ника, поняв, что дальнейшие расспросы были бы бесполезными, больше не стала докапывать Соню своими вопросами, устав от её чрезмерной привередливости и бескомпромиссности.

Но Андрей оказался настойчивее, чем они могли предположить. На этой же перемене, словно не обращая внимания на грубость, с которой его встретили в прошлый раз, он вновь подошел к Соне, держа в руках скромный цветок, искусно сделанный из обычной бумаги, с явной надеждой на то, что его старания смогут растопить лед в сердце девушки. Соня, вместо благодарности, лишь высокомерно посмеялась над Андреем, показав своим отношением полную неприязнь и неуважение, и, не промолвив ни слова, грубо смяла этот бумажный цветок и бросила его прямо в лицо юноше, лишая его даже малейшей надежды на положительный ответ. После этого Андрей, опустив голову, молча ушел на другой этаж школы, словно провалившись сквозь землю, стараясь скрыть боль и унижение, а за всей этой сценой наблюдало множество любопытных глаз, и вскоре по школе разлетелся шепот осуждения, многие начали отзываться о Соне как об эгоистке, не способной ценить чужие старания и чувства. Соню эти слова, словно острые стрелы, больно ранили, задев её самолюбие, но, с другой стороны, где-то в глубине своей души она понимала, что в этот раз она повела себя не совсем корректно, и ее поведение было слишком жестоким и неоправданным. Соня, вопреки тому образу стервы и эгоистки, который она невольно создавала в глазах окружающих, в душе была очень добрым и ранимым человеком. Она не была той холодной и бессердечной девушкой, какой казалась многим, нет, она просто боялась встречи с неизбежным – с любовью, со всеми теми чувствами, которые, как она подозревала, могли перевернуть её жизнь с ног на голову, и этого она боялась больше всего. Соня категорически отвергала практически всех парней, кто проявлял к ней хоть какое-то внимание, и на это были обоснованные, но глубоко личные причины, которые она никому не раскрывала, предпочитая держать их за семью замками в своем сердце, словно охраняя какой-то хрупкий и очень ценный секрет. Уроки, наконец, подошли к концу, и все ученики, словно стая птиц, разлетелись по своим домам. Соня, не желая задерживаться ни на минуту, тоже поспешила домой, где, как она подозревала, её ждали дальнейшие допросы и расспросы от мамы. По пути к дому, словно ниоткуда, к ней подбежал Андрей, который, несмотря на её хамское поведение, проявленное всего несколько часов назад, вновь вызвался проводить её до дома, демонстрируя свою невероятную настойчивость. Соня, почувствовав на себе его навязчивое внимание, категорически отказывалась от его помощи и просила Андрея уйти от неё, но он, словно заколдованный, упорно не желал оставлять её в покое, что еще сильнее пугало и раздражало Соню. Она, собрав в себе остатки смелости и вежливости, тихим, едва слышным голосом, извинилась перед Андреем за свое ужасное поведение, и честно сказала ему, что он не тот парень, который ей нужен, что ей нравятся совсем другие парни. Андрей, приняв слова Сони за окончательный отказ, молча шел с ней до самого её дома, ничего не говоря, словно не желая больше тратить время и силы на завоевание сердца неприступной девушки. Когда Соня подошла к своему дому, Андрей так же молча, не проронив ни слова, развернулся и ушел прочь, оставив Соню наедине со своими мыслями и переживаниями. Соня, тяжело вздохнув, отправилась домой, где у самого входа её уже ждала мама, с нетерпеливыми глазами и вопросами о том, что это был за мальчик, который ее провожал. Соня, не желая отчитываться за свои поступки, тихо прошла мимо своей матери, и пошла к себе в комнату, словно желая спрятаться от всего мира, но, как она и подозревала, за ней сразу же влетела мама, на этот раз с криками: “ТЫ КАК СЕБЯ ВЕДЕШЬ? – закричала мать, словно ярость затмила её рассудок, – Я не для этого тебя воспитывала, чтобы ты по мальчикам ходила!”, обвиняла мать Соню, не давая ей ни единого шанса на оправдание, а Соня, не подавая и виду, сидела и молчала, пока мать, окончательно выплеснув свой гнев, не вышла из её комнаты, оставив Соню наедине со своим отчаянием и болью. И лишь тогда, когда дверь за матерью закрылась, Соня, не выдержав напряжения, горько заплакала, выпуская наружу все свои страхи, обиды и разочарования, которые так долго копила в себе.