Владимир Аваков – Секундант Его Императорского Величества (страница 2)

К стене напротив палаток иногда прислонялись попрошайки и нетрезвые личности. Долго они не задерживались, выходили на поверхность к местам, где в окружении голубей можно съесть шаурму или шаверму – кому что нравится.

В прежние времена в переходе стояла театральная касса, где продавались билеты на культурные мероприятия. После обустройства торгового ряда её убрали.

Людской поток, тянувшийся по переходу, редел поздно вечером.

По другую сторону улицы – впереди и правее памятника Пушкину – на нечётной стороне Тверского бульвара можно было увидеть стеклянные окна известного ресторана быстрого питания, под новой вывеской ставшего кафе с бургерами и картошкой фри.

По чётной стороне бульвара – вперёд и левее от памятника – просматривалось двухэтажное здание с элементами барокко, фасад которого сплошь украшали гирлянды из множества лампочек. Лампочки горели ровным бело-голубым светом, создавая впечатление, что стена состоит из искрящегося снега или льда, как у домиков в сказочной стране. В здании находилось «Кафе Пушкинъ», на самом деле – ресторан наценочной категории люкс с рекомендацией гида Michelin, внесённый в туристические справочники. У входа в заведение висела неброская белая мраморная табличка с едва различимым названием.

Контролёры неустанно проверяли улицу у ресторана быстрого питания на предмет нарушений правил платной парковки. Она в этом месте оплачивалась по максимальной ставке. Мужчина в расцвете сил в тёмно-синей форменной одежде, переходя от одной автомашины к другой, с помощью планшета фотофиксировал их номера. Если владелец автомашины задерживался, покупая «с собой» гамбургер и пакетик картошки, и пять минут, отведённых на оплату, истекали, то голодного любителя фастфуда ожидал штраф в размере, превышавшем стоимость купленной им еды в десять раз. Желание сэкономить на парковке подводило тех, кто обедал на скорую руку, но пополняло городской бюджет. Пребывание транспорта у ресторана «Кафе Пушкинъ» регулировал знак «Стоянка запрещена» с информационной табличкой «Работает эвакуатор». Водители автомашин, остановившихся под знаком более чем на пять минут, обычно заклеивали автомобильные номера бумажками или открывали багажник, чтобы номер не считывался машинами ДПС или контролёром. Если подкатывал эвакуатор, то транспорт, ожидавший обедавших пассажиров, уезжал на время и, петляя по переулкам, возвращался к тому же месту. Парковка здесь не разрешалась, но водители объясняли свои действия необходимостью. Пешеходы по обе стороны бульвара наблюдали ухищрения с бумажками и суету вокруг автомобилей и на тех, кто в них сидел, бросали недобрые взгляды, мысленно обвиняя в нарушении правил.

Вопросов никто не задавал, потому что правила все знали.

Давно закрытый Елисеевский гастроном заклеил свои большие пустые окна цветными картинами с новогодними сюжетами. На них в красивом городе у красивых витрин, полных подарков и товаров, стояли красивые люди с детьми, а по небу в санях, запряжённых оленями, летел Дед Мороз; последнее никак не соотносилось с российской национальной традицией. Судя по одежде изображённых на картинах людей, это были сцены из пятидесятых годов прошлого века или того раньше, когда большинство сегодняшних россиян ещё не родилось. Разглядывание нарисованной жизни не вызывало умиления или ностальгии, разве что обычную мысль: тогда было так, а сейчас этак. Тот, кто должен смотреть, не посмотрел, но те, кто, проходя мимо, посмотрел, вряд ли поняли.

Рекламные тумбы сообщали, что за бутерброды из фастфуда теперь надо платить меньше, телефонные тарифы открывают новые возможности, на острова летят прямо сейчас.

Гребнев Олег Петрович представлял собой мужчину сорока с небольшим лет с шевелюрой, уже тронутой сединой, маленьким животиком и достаточно твёрдым взглядом и являлся директором и владельцем компании по оказанию консалтинговых услуг. Олег Петрович специализировался на политическом консультировании и добился успехов: заработал личный авторитет, имя, известное потенциальным заказчикам, и некоторые деньги.

Свою работу Гребнев сравнивал с цветным стеклом, через которое можно рассматривать ослепительное солнце и работать с раскалённым металлом, контрастно увидеть опасную горнолыжную трассу или, если стёкла розовые, разглядеть доброжелательность и беззаботность окружающего мира. Будучи политическим консультантом, он преображал действительность, создавая условия и делая победу на выборах или мечту бюрократа реальными: подсказывал, как правильно посмотреть на вопрос, что в первую очередь выделить в проблеме, как следует понимать события и явления, какую необходимо применить идею, чтобы разрешить ситуацию и дойти до желанной цели.

Спрос на подобные услуги в обществе резко возрос, и востребованными они оказались в первую очередь на политическом поле. Как обычно, было необходимо доводить до людей различные решения, учитывать общественное мнение, обеспечивать поддержку действиям, но пришло понимание, что рассказывать людям о важном нужно правильным образом, и тогда достигается наилучший результат.

Политическое консультирование новой страны имело тридцатилетнюю историю: от привлечения иностранцев с момента исчезновения советского государства до опоры на российских специалистов к настоящему времени, от увлечения модными воззрениями в социологии и психологии до применения проверенных решений по управлению коллективным сознанием. По возрасту Гребнев не стоял у истоков отечественного политконсалтинга, но участвовал в развитии его тенденций последних лет, стараясь не отставать от духа времени. Результатами социологических опросов он интересовался, но и подыскивал другие источники информации. Гребнев постоянно находился в поиске новых подходов, с одной стороны, определяя пульс и нервы общественной жизни, с другой – способы влияния на них. В период «постпамяти»[1] он пытался вызванными эмоциями спровоцировать людей на поступки, во времена fake news[2] разоблачал и использовал влияние фальшивок. Когда слово «газлайтинг»[3] стало словом года и выяснилось, что отношения газлайтинга – это когда врач выступает для человека в роли «всеведущего ума» и иногда такие отношения возникают между пациентами и сотрудниками стационарных психиатрических учреждений, Гребнев, ничего не понимавший в медицине, задался вопросом: «Может, нечто подобное для практических целей возможно проследить в паре “власть и гражданин”?» Но углубляться он не стал – просто был человеком, которому любой ценой нужен успех.

Профессионально Гребнев мастерски разрабатывал алгоритм действий на пути к обозначенной ему цели и успешно реализовывал замысел на практике. Однако при этом сам он называл себя аналитиком, потому что главным считал умение правильно разобраться в интересах клиента и предложить эффективные способы, чтобы эти интересы соблюсти. На практике данные способы нередко превращались в технологию, состоявшую из не совсем чистых приёмов, для выполнения которых особого ума не требовалось. Гребнев не хотел, чтобы он и его компания ассоциировались с грязными делами. Когда возникала необходимость, Олег Петрович не отказывался от возможности заработать и нанимал исполнителей со стороны. Они отзывались на его предложения поработать с охотой, зная, что задержек с выплатой вознаграждения не будет. Большую часть средств за свой труд он получал авансами: Олег Петрович был умным человеком, и те, кто имел с ним бизнес-отношения, были об этом в курсе.

Чем занимаются политические консультанты, известно. По общественно-политическому направлению – основному в работе – Гребнев представлял записки и сочинял доклады на темы, интересовавшие заказчика, продумывал планы предвыборных кампаний для кандидатов на выборах разных уровней, организовывал партийные и общественные форумы, проводил гражданские акции в поддержку действий властей. Иногда его привлекали и к составлению программ культурно-массовых мероприятий. Получал он задания и по непубличным вопросам. Например, составлял генеалогию рода какой-нибудь состоятельной персоны и параллельно разбирался в судимостях за корыстные преступления родственников заказчика, или, предлагая сторонам компромиссы, улаживал наследственные споры без обращения в суд, или помогал клиентам в достижении карьерных целей, другими словами, способствовал их назначению на желаемые должности. Задачи, которые ставили Гребневу, отличались разнообразием, но он предпочитал частные консультации для ответственных лиц. Не было оснований говорить о его политических пристрастиях в работе. Гребнев брался за любой проект, если заплатят. Его убеждения заключались в личной выгоде и коммерческом расчёте.

Работать Олег Петрович любил и считал, что заслуживает приличное вознаграждение. Желание сделать что-то бескорыстно у него возникало, но не часто, и он прослыл в меру неравнодушным человеком.

Гребнев избегал, чтобы его имя напрямую связывалось с политическими баталиями или, хуже того, с публичными скандалами, поэтому просьбы дать комментарий или принять участие в дискуссии по текущим событиям в публицистических программах на телевидении и радио, как правило, отклонял под благовидными предлогами. Ему не нравились легковесность и пропагандистский настрой передач или балаганный характер обсуждения темы. Он верил, что если используемые в дискуссии доводы превысили степень разумного преувеличения или вышли за границы допустимой недостоверности, то получаются не аргументы, а обман. Гребнев не участвовал в подобных постановках, не связывая свою работу с заданием морочить людям головы. Он хотел чувствовать себя мастером политического анализа, а не манипулятором общественного мнения.