Владимир Аваков – Секундант Его Императорского Величества (страница 17)

Подсудимый Данзас допрошен два раза, один раз дал собственноручные объяснения и написал один рапорт председателю Военно-судной комиссии.

На допросах собственного мнения о причинах дуэли не высказывал.

Не касался вопроса о причинах дуэли в своём письме от 6 февраля 1837 года к князю П. А. Вяземскому, в котором сделал замечания об описании поединка, составленном вторым секундантом д’Аршиаком.

Из дела изъяты и утрачены собственноручно написанные объяснения Данзаса на двух листах, данные им Комиссии, заслушанные и приобщенные к делу согласно определению Комиссии от 10 февраля.

Закончив чтение, Гребнев собрался мысленно отметить ключевые моменты текста, но в кухне появилась Светлана. Она подошла к нему и приобняла за плечи:

– С Новым годом!

– С Новым годом! – ответил Гребнев и поцеловал жену в руку.

– Я слышала, ты встал. Ты работаешь?

– Просто читаю материалы, пока вы спите.

– Собирай свои бумаги, будем завтракать. У нас, как у людей, праздники.

Гребнев собрал листы справки и отнёс их в кабинет.

Всей семьёй они не спеша позавтракали. Потом отправились гулять.

Коттеджный посёлок, где Гребнев имел дом с большим участком, относился к элитной категории. Дома по индивидуальным проектам вдоль широких улиц с мощением из дорожного кирпича выглядели внушительно, по вечерам на участках загоралась подсветка насаждений и зданий, по улицам ездили автомашины престижных марок и передвижные патрульные группы частной охранной компании. На один из участков регулярно прилетал вертолёт. В общественной парковой зоне находились ресторан на берегу озера, фонтан, детские площадки, каток. Хозяева частной недвижимости вели бизнес или были топ-менеджерами, некоторые интересовались политикой, другие в ней непосредственно участвовали. Многие в посёлке знали друг друга или перезнакомились. Отдельные дома опустели, их жильцов перестали видеть.

Гребневы гуляли по расчищенным дорожкам парка, катались с горки на «ватрушке», делали смешные фотографии. Встречая знакомых, Олег Петрович обменивался с ними поздравлениями. Он веселился и старался поддержать настроение у Светланы и Катерины.

Возвратившись с прогулки домой, они принялись готовиться к приезду гостей. Гребневу очень хотелось уйти в кабинет, но остаться наедине с собой не удалось.

В середине дня позвонила помощница режиссёра Дарья и напомнила ему, что завтра, в ночь на третье января, он едет в Санкт-Петербург. Билеты куплены. Гребнев сказал, что помнит, и подтвердил поездку.

Друзья приехали, как договаривались несколько дней назад, к семнадцати часам. Они, как и Гребнев, подвизались на том же поприще – консультировали частным образом, в основном за бюджетные деньги. Случалось, по воле заказчика все трое работали в команде над одним проектом. Круг их жизненных интересов в главном совпадал – хотелось положения и денег.

Первые гости, Виктор Сажин с женой Ириной и сыном Колей – ровесником дочери Гребнева, подъехали на машине с водителем почти ровно в пять вечера. Машина принадлежала компании Сажина. Предваряя длинную вечеринку, тот сразу отпустил водителя. В ранние годы Сажин трудился в органах прокуратуры, потом, в результате затеянных против него интриг, поменял надзорную деятельность на услуги по заказу и за деньги, но наработанное умение разбираться в ситуации и поступках людей, особенно в плане допущенных нарушений закона, продолжил мастерски применять. Его подход к делу оказался востребован. Из них троих Сажин слыл самым опытным и имел репутацию известного, хорошо осведомлённого специалиста. Несмотря на то что он вращался в высших эшелонах, его не считали там своим. Коллеги-консультанты полагали, что положение его уже не изменится. Сажина точили сомнения в правильности сделанного выбора, но за место он держался крепко.

Ненамного запоздав, на такси приехал и Анатолий Белов с женой Татьяной. Белов был на несколько лет младше Гребнева. Он тоже считался умным, инициативным и деятельным, но иногда высказывал в меру критическое мнение, что могло восприниматься как неполная лояльность. Когда от него ждали предложения о вариантах, Белов сначала принимался объяснять, что не так. На деле он хотел добиться лучшего результата, потому что питал надежды в отношении себя. Большинство проектов Белов вёл в регионах, где его занудство понималось как столичный закидон, но в центре умничанье не одобрялось.

Про образ мыслей троих друзей можно было сказать, что, рассматривая портрет загадочно улыбающейся женщины, в первую очередь Белов оценивал его стоимость, Сажин отмечал удачное сочетание красок, а Гребнев видел дорогую девушку. Но, поразмыслив какое-то время, все начинали думать одинаково: что надо сделать, чтобы иметь её у себя. Люди в целом, или народ, представлялись им не как субъект отношений, а как объект влияния.

Гребнев любил разговаривать с друзьями: каждый умел оценить жизненные ситуации не фрагментарно, а увидеть неявные связи и скрытые цели. Используя сложившийся уровень доверия, они могли обратиться друг к другу за советом, что ценилось всеми. Сажин, считая себя старшим по возрасту, демонстрировал отеческую заботу по отношению к Белову и Гребневу, что проявлялось в основном в предупреждениях «не зарываться». Споры между ними возникали редко. Разговоры за коньяком иногда заводили троицу далеко, даже самим становилось интересно. Ответственности за слова, конечно, никто не нёс – упражнялись в софизмах. В своей компании позволяли себе то, что в других обстоятельствах исключалось. Однажды после особенно бурного употребления спиртного стали сочинять лозунг, который мог бы объединить абсолютное большинство. У них получилось: «Помогите, ради бога!» Протрезвев, никто не удивился, но к теме больше не возвращались.

Три семьи познакомились давно и имели обыкновение по праздникам собираться вместе. В этот раз встреча по поводу наступившего Нового года проводилась у Гребнева в соответствии с компанейским принципом «водка-селёдка». Пить аналитики умели – сохраняли вертикальность походки при любой дозе. Ясность мыслей и связность речи у них, как у всех людей, зависели от количества выпитого.

После объятий и приветствий обменялись новогодними подарками: вручили друг другу ставшие редкостью бутылки хорошего вина и коробки шоколадных конфет. Взаимная благодарность за них соответствовала радости их получивших. Женщины помогли Светлане завершить приготовление стола. У Катерины с Колей в стороне завязался свой разговор.

Гребнев предложил друзьям аперитив. Все выразили согласие и вскоре с бокалами шампанского, не присаживаясь за накрытый стол, стояли у ёлки. Вечер начинался с настроением.

Разговор за шампанским быстро менял предмет беседы, переключаясь с красовавшейся рядом ёлки и погоды за окном на личные планы в наступившие длинные выходные. Поездки в Альпы кататься на горных лыжах остались в прошлом. Общество собиралось в Сочи – Сажин планировал отправиться туда. Белов желал расширить географию своей деятельности и с этой целью намеревался отбыть в Цахкадзор. Гребнев, в свою очередь, сказал, что посетит Питер на пару дней и пойдёт в театр. Пообещали пересылать друг другу фотографии с отдыха. Допив шампанское, стали рассаживаться за стол.

Дальше всё проходило обычным порядком, но в несколько ускоренном темпе употребления спиртного. Друзья относились к сторонникам традиционных ценностей, поэтому с аппетитом закусывали салатами, холодцом, той же селёдкой с холодной картошкой, маленькими пирожками с мясом и капустой и пили водку. Гребнев имел привычку пить только холодную и не ленился обеспечивать себе это удовольствие, которое ценили и друзья. Получалось, что компания выпивала из двух бутылок одновременно: одна стояла на столе, и из неё наливали, другая стыла в холодильнике. Хитрость заключалась в том, что бутылки постоянно менялись местами, поэтому водка в рюмках всегда оказывалась холодной и тягучей. Будучи интеллигентными людьми, напиваться во время общих встреч они не собирались, но под хорошую еду незапланированный результат в конце застолья иногда получался сам собой. Женщины из напитков выбрали красное вино.

Хроника застолья, пока беседа имела смысл, была не слишком короткой, но и не затянутой. Гребнев на правах хозяина дома руководил столом. Первым тостом поздравили друг друга, как объявил он, с наступлением Нового года и нового времени, пожелав присутствовавшим счастья и удачи. Сажин заметил, что времена меняются, а люди никуда не деваются, и это правильно. Белов добавил, что, как известно, всё новое – это хорошо забытое старое, раньше жили и служили, не подведём и сейчас. Женщины улыбнулись. Углубляться в разговоры никто не хотел – требовалось немного поесть и выпить. Светлана объясняла, что находится на столе и как приготовлено, – гости пробовали и по обычаю хвалили. Особенно понравились залом с кольцами сладкого лука и крабовый салат с апельсинами, который, в отличие от других, заказанных в ресторане, имел домашнее происхождение.

Гребнев развлекал компанию, обращаясь главным образом к дамам. Он стал рассказывать, что его работа консультантом, о которой знали, подошла к концу и скоро кинофильм выйдет в прокат. Новость заинтересовала гостей, общественность давно ждала новое творение известного режиссёра. О фильме распространялись небольшие интригующие сообщения, но подробности не раскрывались. Рекламная кампания не начиналась. Гребнев в нескольких словах похвалил игру актёров, костюмы, декорации и музыку. Его стали расспрашивать о жанре и сюжете, о том, насколько похожи персонажи Пушкина и Натальи на свои известные портретные изображения, есть ли постельные сцены, получился ли шедевр и сколько денег потрачено. Гребнев отвечал, стараясь подогреть интерес, но, как и следовало, о сути ничего не говорил.