Владимир Атомный – Бастион: поступление (страница 16)

– У меня, что ли?

Туплю, конечно, но председатель отвечает:

– Именно.

– Ну, тут вспомнил кое-чего волнительное, – чуть виновато признался я.

– Понятно, – с тенью смеха ответила девушка. – Сможешь сегодня заглянуть?

Сердце радостно застучало.

– Конечно! Может сейчас?

– Лучше всего, – тепло подтвердила Вероника.

Идти недалеко, но я всё равно спешу. Примчался в конец коридора и три раза костяшками о дверь, девушка открывает, освещая улыбкой не только лицо, но и мою душу. Взором жадно объял прекрасный облик председателя – убранные в сеточку на затылке волосы, открывают всё великолепие шеи и маленькие искорки сапфиров в ушах. Строгость, подчёркнутая формой, сегодня особенно приятна глазу.

– Очень хорошо выглядишь, – нашел силы сказать, хотя скорее выпалил.

– Благодарю, ты тоже, – ответила она мягко. – Хочешь покушать или перекусить?

– Последнее, если можно.

Пока девушка занята, я могу вновь созерцать прекрасное, не пристально, конечно, украдкой, но бывает просто невозможно отвести взгляд. Сам кабинет мало-помалу стал привычным, есть стойкое ощущение домашнего уюта и комфорта.

Мысли понемногу раскрутили таившийся вопрос:

– А всё же зачем, в смысле, есть ли какая-то тема для обсуждения?

– Да, но это простое любопытство, – отзвучал ответ председателя.

Вероника села в кресло напротив и синхронно со мной делает глоток. Клонящееся к закату солнце бросает изысканный свет на её лик.

– Вчера ты ездил за материалами, да? – спросила она буднично.

– Ага, но понадобилась ещё кое-какая цифровая техника, – пояснил я.

– А в спутниках была Волох Сапа? – поинтересовалась Вероника, удивляя.

– Да, оказывается она часто бывает в том магазине.

Я прогнал мелькнувшую мысль о ревности.

– Вы, кажется, – продолжает спрашивать девушка, с неким внутренним замешательством, – хорошо общаетесь, с самого поступления?

– Ну-у, да вообще, – ответил, как можно нейтральней, борясь с вернувшейся мыслью.

– И как она в общении? Нет ли каких-нибудь странностей?

Бросило из огня в полымя – думал ревность, а тут вплотную к тайне Сапы и Агнии подошли… Или я всё путаю, надумывая очередных страхов, всё же, Вероника имеет чин председателя.

– Да всё хорошо, – ответил уже легко и с улыбкой. – Девушка нормальная и талантливая, это ей вчера достался графический планшет и монитор.

Председатель заметно расслабилась, интересуясь с живым интересом:

– Сапа рисует?

– О, как бог… кхм… то есть богиня. Ну, или я такой впечатлительный, – вместе рассмеялись. – Она сейчас готовит несколько артов ко Дню Основания. Увлеклась процессом полностью.

– Молодец, я уже жду, когда вы закончите и можно будет посмотреть, – сообщила Вероника.

Я мягко рассмеялся.

– Это приятно, но впереди ещё много работы. Ребята очень активны и настрой строго боевой. Кстати вот, – выложил на столик я банковскую карточку.

– Хорошо. Смотрю у тебя выходит быть старостой. Может в совет хочешь? – с великолепной улыбкой вопрошает Вероника.

– О, нет! – внутренне отшатнулся я от такой идеи. – Тут бы раскидать дела с классом, но спасибо за доверие.

– Понимаю. Впрочем, можно после Дня Основания это устроить, – улыбаясь сообщила она.

Смотрю на председателя с восхищением и очень большой благодарностью – эта красивая, статная и божественно обаятельная девушка, уже одарила стольким, что душа каждый день купается в океане радости и счастья. Сама возможность созерцать прекрасный облик Вероники – богатство, а недавно вообще случилось чудо и теперь на телефоне бесценные фото, но, главное, в голове живёт образ в халатике, с ушками и хвостиком, со звёздами и ночным ветерком. Я и сейчас не могу наглядеться, то в фиалковый огонь глаз окунусь, то светодиодики сапфиров в ушах привлекут, а там и фарфор шеи, как шедевр изящества. Красота Вероники гармонирует с классикой кабинета, но выделяется молодым огнём и нежностью бутона розы. И даже аромат кофе лишь украшает, своеобразно оттеняя блеск женственной натуры.

Наконец, собираю слова в кучу:

– Наверное, если уж и вступать, то в следующем году. Это разумно, ибо опыта наберусь. Ответственность, всё-таки. Ну и в целом понятней будет.

– Хорошо Матус, я буду ждать, – отзвучали обычные слова, но полные великой подспудной страсти.

В такие моменты ощущаю себя героем обороны, ибо пробуждённый внутри огонь бросается львом на хрупкую стенку самообладания. Глаза Вероники будто надеются, что она рухнет и мозг впопыхах находит тему для разговора:

– Помнишь, ты говорила, что расскажешь о семейных проблемах, – кивает и я дальше, – может сейчас?

– Это важно для тебя?

– Конечно, даже очень! – яро трясу головой я.

– Даже и не знаю… – на личико пала тень заботы. – Просто и сделать-то ничего не сделаешь.

– Вероника, расскажи, – вымолвил я со всем возможным участием. – Держать в себе такое нельзя, а когда выговоришься – уже легче. Ну и потом, если что, сможешь позвонить – без лишних пояснений получить поддержку.

– Хорошо, – Вероника в задумчивости сдвинула брови. – Мой отец, глава семейства Исинн, весьма влиятельный человек в Империи. Конечно, он любит меня, но есть обстоятельства, что вынуждают поступать жестко. Мы часто спорим и, хотя понимаю, что к чему, соглашаться я не буду. Папа же думает, что я не знаю всей ситуации и просто вынуждает поступать "правильно".

Лицо Вероники затвердело под гнётом чувств, что вписывается в стиль кабинета ещё лучше. Я и восхищён, и терзаем душевной мукой сочувствия.

– Быстро удалось узнать всё о самых значимых лицах Симфонии, как на светлой стороне, так и противников, – вещает девушка дальше. – Тот же Сайфулла, отец нашего Сергея – мерзавец, наживавшийся на Бастионе. Это мне удалось вскрыть его деятельность, а потом анонимно сообщить в Администрацию.

– Постой! Он за решёткой благодаря тебе?! – удивление готово рваться наружу.

– Да, – делает глоток, – только не в камере, а на общественных работах. Двадцать лет ещё будет.

– Нифига себе! – выдал я, пребывая в диком удивлении. – Ну ты даёшь, а почему анонимно?!

– Если бы все узнали, то, во-первых, отец бы психовать стал, во-вторых, враги начали бы открытое противостояние. Пока никто даже близко не понял, как удалось раскрыть Литяна.

Я ложу в рот кусочек печенья, а потом глоток кофе. Вероника посмотрела с туманным взором и продолжает, под блеск сапфиров в ушах:

– Есть ещё пара ключевых моментов, но об этом потом – не могу пока рассказать. В общем, папа любит и беспокоится, но под властью обстоятельств. Я тоже его люблю и тоже веду тайную деятельность. Поговорить на чистоту не выйдет – отправит куда-нибудь в глушь, где и электричества нет… Так и живём.

– Да-а, – протянул я ошеломлённо, – ситуация тяжелая, но поверь, раз уж любите друг друга – всё наладится. Я помогу, чем смогу.

– Спасибо, Матус. Ты первый, кто слышит это и действительно, на душе полегчало. Я твоя должница.

– Ой, нет-нет, – махаю руками, – никаких долгов.

Вместе смеёмся, а кофе незаметно исчезает в чашках, и Вероника наливает ещё. Печенье тоже быстро теряет в количестве, но в запасах оказывается ещё и ещё. Я начал рассказ о жизни в деревне, щедро приправляя образ Тохи нежностью и светом, там живут бабушки и дедушки, один прадед и аж две прабабки. Девушка слушает с большим интересом и распахнутыми глазами, фиалк уже не обжигает, а горит спокойным и прохладным огнём.

Пошла вибрация от телефона – звонят с класса:

– Матус, мы всё на сегодня. Зайдёшь, глянешь?

– Ага, чуть позже, удачного пути и спасибо. Завтра увидимся, – ответил я и перевёл взгляд на председателя. – Хочешь пойти посмотреть, что уже сделано?

Вероника, сверкнув огоньком в глазах, закивала. День склоняется к вечеру и учеба закончена, где-то ещё группки учеников продолжают подготовку или сидят в клубных комнатах, но Веронике можно уходить. Закрыв кабинет, неспешно движемся к аудитории, теплый жёлтый свет струится сквозь окна, через открытые створки забегают струйки ветра и несутся по коридору, девушка снимает резинку-сеточку с волос и волны прекрасных темно-русых волос низпростёрлись до пояса, и я чуть в правую руку левой не вцепился, ибо потянулась к прекрасному атласу. Последним штрихом мастера стал трепет локонов на гуляющем сквозняке. Я боготворю отца и мать Вероники за великий дар этому миру, что бы ни было, но я помогу вернуть лад в семью Исинн.

Мы подошли к аудитории и на полу уже видны признаки строительной деятельность – мелкий сор и пыль, хотя ребята и прошлись веничком, такое теперь до конца. Нос удивлённо отметил новый запах вырвавшийся из открытой двери, слышится целый букет: строительные материалы, пыль и такой особенный, от электроинструмента.

Вероника с большим удивление и сильным интересом оглядывается – привычной аудитории уже нет. По стенам и потолку появилась первичная профильная конструкция. В углу вскрыт пол – мы решили посмотреть какое основание. Стало чуть не по себе, вдруг председатель не одобрит масштаб.