Владимир Атомный – Бастион: Хрустальный плен (страница 51)

– Надавишь на Администрацию? – всё же озвучил я, хотя что-то мешало.

– Матус, Матус…– покачала она головой, улыбнувшись, но я вижу, что всё-таки обидел. – Мне отец звонил. Говорит – проверь-ка ещё раз председателя. Придумай ситуацию, чтобы он пришёл к выводу о нашей недобросовестности. Создай вид, что заставишь всех в Бастионе делать то, что захочешь, пользуясь положением. Говорит, интересно узнать, будет ли Матус стоять за честность до конца?

У меня начали гореть уши. От стыда.

– Я ему ответила, – с прорвавшейся обидой сообщает девушка, – что делать такого не буду. И что ты веришь в достоинство нашей семьи. Не хотелось бы разочаровывать.

– Постой, – разомкнул я губы и поднял руку. – Погоди, Валентина! Прошу меня простить. Это была шальная мысль. Я её скомкал и выбросил. Всё.

– Извинения приняты, – наклонилась она, сопроводив слова чувственным дыханием.

– И всё же, как?

– Секрет, – подмигнула девушка. – Но я точно сдам и не подведу тебя.

Я повёл головой, перебарывая упрямое противоречие, рвущееся сказать нечто веское и увещевающее. Наваливая себе на плечи ответственность, бывает трудно довериться ближнему. Сейчас – как раз такой случай. Валентина предлагает оставить волнения и просто верить в неё.

– А почему бы и нет…– себе под нос пробормотал я.

– Что-что ты сказал? – вновь чарующе приблизилась она.

– Хорошо, говорю! – твёрдо и ясно отозвался я. – Сделай это. Буду крайне признателен.

– Ах, – потрясающе картинно сыграла она, приложив ручку ко рту, – стыдно сказать, но могу ли я как-то материализовать Вашу признательность, господин Председатель?

– Да.

– Прям всё-всё? – опалила Валентина подтекстом.

– Знаешь же, какие есть ограничения, – усмехнувшись, отозвался я.

– Кто придумал все эти сложности? – опять отыграла девушка. – Как всё просто в природе и сложно у людей…

– Если я тебе по попе дам, это не опозорит чести императорской семьи в глазах народа? – склонив голову набок, спросил я.

– Ну, если ты настолько смел, то давай на ухо шепну ответ…– наклонилась достойная представительница рода. – Наедине можно, господин Блюститель Порядочности. И не только это…

У меня лицо покраснело до ушей. Бросило в жар, а сердце разбухалось, словно хочет заставить рёбра раздвинуться и дать ему вырваться. Валентина, довольная эффектом отстранилась и от дальнейших бесстыдств нас спас сигнал начала урока.

В аудиторию я вошёл смотря в пол, и не поднимая глаз, занял парту. Не знаю почему, но встречаться взглядами с ребятами стыдно. Самое досадное, что ничего не могу поделать с творящимся. Магия Валентины может за сотую долю секунды свести с ума любого, но даже без неё она слишком совершенна. С каждым днём и даже часом моя защита худеет, а желание открыть ворота страсти только усиливается. Дотяну ли до появления Вероники? Глянул на кристаллик – почти полон. Есть надежда.

А ведь я тогда верно сказал, в доме ещё, в гостевой комнате. Между мной и Валентиной – вся иерархическая лестница. Она блистает северной звездой в вышине, а я там, в самом конце, не видать в пыли. Не то чтобы считаю себя не достойным дочери Императора. Некоторая-то часть меня свято уверена, что происходящее очень закономерно и это совершенно правильно, когда сначала наследница одного великого рода одаряет вниманием, а потом и другая. Параллельно досада грызёт, что Сапа оказался прав – я повторяю одну из распространённых историй в комиксах. Но ведь другая часть меня, анализирует ситуацию с крепким таким скепсисом.

Как бы то ни было, а выбор рыжеволосой ведьмы пал на меня. Это факт. И нужно постараться пройти очень узкой дорожкой. С каждой стороны тянут равные силы, но тянут меня, а не друг друга. И потому, риск упасть очень велик. Простого жизненного быта я лишился попав в Истому. После этого, шансы вернуться в уютный мирок ещё оставались, но, во-первых, на некоторое время из памяти тот случай пропал, а во-вторых, посоветоваться было не с кем. Чьей-то могучей волей меня вовлекло в поток событий, подтолкнуло к выводам и решениям, а затем я оказался в ситуации, в какой пребываю сейчас. Исходя из таких выводов, остаётся только сосредоточится на уроке и прекратить переживания.

Следующий перерыв постарался перехватить Сапа, но Агния отвоевала, и мы убежали на крышу.

– Матус! Вы общаетесь?! – жарко зашептала она. Вокруг никого – холод и тучи, но тема обязывает вести себя заговорщицки.

– С Валентиной? – улыбнулся я.

– Да-да, с ней, – быстро закивала Агния.

– Общаемся. Ты что-то хочешь передать?

– Можно её написать с натуры? – мило и умоляюще свела девушка бровки. – Ты же можешь уговорить?

– Попробую, – рассмеялся я. Просьба неожиданная, хотя нечто подобное она уже говорила в автобусе. – Думаю, что она согласится. Но, где лучше всего?

– Это потребует времени, – задумался ангелок. – Так-так… либо на большой перемене, либо после уроков.

Зная характер и манеры Валентины, я подумал, что проблем с осуществлением не будет никаких. Ведьма совершенно не обременена и располагает любыми объёмами времени.

– Сделаем, – подкрепил кивком ответ я. – Спрошу, когда ей удобно.

– Ура! – серые глаза заискрились. – Спасибо большое, Матус!

– Не за что.

– Это тебе кажется, что не за что, – увещевающе отозвалась девушка. – А вот для меня и комикса – это имеет самое высокое значение.

– Ну, раз такое дело, то беру слова назад. “Монолит” требует самого ответственного отношения.

Мой картинно-серьёзный вид отразился на её лице. Мы постарались ещё сгустить красок, но улыбки таки прорвались, а следом и смех.

– Мату-у-ус, – протянула девушка-ангел, – ребята в классе говорят всякое про тебя и Валентину.

Я тут же напрягся, как комплекс РЭБ развернув радары.

– И что говорят?

– Ну, что у вас отношения, – заглянула она ко мне в глаза.

– Да, так может показаться со стороны, – сокрушённо произнёс я.

– Ты расстроен? – участливо спросила Агния. – Разве быть в близких отношения так плохо?

– Ты не так поняла, – поспешил с ответом я.

– Дело в Валентине? – проникновенно встретила девушка мой взгляд.

Боже, какое чудесное создание…

– Просто я стесняюсь той видимой близости, что меж нами есть. То есть она и не видимая, но не хотелось бы, чтобы вообще была видимой. И… и…– осёкся я, понимая, что несу какую-то несуразицу. – Прости, Агния. Это трудно объяснить.

– Нет-нет! – мило замахала та ручками. – Это мне нужно извиняться, лезу куда не следует.

– Скажешь тоже. А кому, как не тебе о таком спрашивать? – отпарировал я. – Нас теперь такое связывает, что вообще…

– Я запуталась, – пролепетала девушка. – Ребята обсуждают, словно в том, что двое людей близко общаются, есть что-то необычное. Я вот радуюсь. Мне трудно начать с кем-то общаться. Только благодаря тебе у меня есть Света, Вероника и пара одноклассников в друзьях. Поэтому, когда кто-то может перешагнуть барьер и начать тесное общение – он счастливчик. Ты такой.

– Светлячок ты мой, – не сдержался я и чтобы она не видела слёз, вдруг подобравшихся к глазам, прижал девушку к себе.

Смахнув влагу, отстранился. В серых, с прожилками, как у шарика мороженного, глазах, я нашел истому сердца.

– Не переживай по этому поводу. Всё будет хорошо. Просто, Валентина нуждается в моей помощи, в чём-то похожей на ту, в которой ещё недавно нуждались вы с Сапой. Получается, что в этом плане вы сёстры.

Мне важно как-то обобщить великолепное девичье окружение. И вот мозг нашёл ниточку связи.

– Ой! – схватилась она за лицо. – Матус! Мне так жаль. Неужели ещё кто-то пострадал от проклятия?

– Ну, не совсем так. Но это связано с магией.

– Если будет нужна моя поддержка, ты скажи. Я могу поделиться опытом, утешить, если будет плохо. Хорошо? – с милой озабоченностью на лице, произнесла Агния.

– Хорошо, Светлячок, – совсем умилился я.

– Такое прозвище…– смешно озадачилась девушка. – Почему ты меня так называешь?

От смущения и неловкости я рассмеялся. Агния настолько непосредственная, что ещё больше очаровывает.

– Потому, что ты светлая, как ангел.

Её реснички несколько раз моргнули.

– Понятно. Но ты же понимаешь, что я не специально?