Владимир Арсеньев – Китайцы в Уссурийском крае (страница 37)

Исключение составляли только сектанты — староверы, духоборы, молокане и др. Это был народ трезвый, работоспособный и богатый. С 1908 года на Дальний Восток начинают прибывать настоящие переселенцы из Европейской России с твердым намерением остаться в Приамурском крае навсегда и сделать его своей второй родиной.

Попробуем сравнить русского рабочего с рабочим-китайцем. Если им задать работу на конкурс, то в течение одних или двух суток русский обгонит китайца. Первый работоспособнее и энергичнее второго. К сожалению, такой энергии у русского рабочего хватает ненадолго: вскоре начинаются прогулы. Китаец работает ровно от начала и до конца. Работа его подвигается вперед не скоро, но правильно, ритмически. Поэтому сперва китаец отстанет от русского, но потом он его обгонит. Прибавьте к этому скудные потребности китайцев и дешевую плату, которую они берут за свой труд, и сравните это с большими требованиями русских, с их претензиями и вечными между собою ссорами, и тогда станет ясным, почему все заводчики и промышленники предпочитают китайских рабочих.

Из всего, что изложено выше, видно, что русские рабочие конкурировать с китайцами никогда не могут, а между тем прийти на помощь русскому мужику надо. Я полагал бы, что во всех промышленных предприятиях в крае следует ввести процентную норму как для русских рабочих, так и для китайцев. Эту процентную норму можно было бы давно ввести и начать ее хоть с единицы. Ее можно было бы с каждым годом или с каждым трехлетием, пятилетием медленно повышать для русских и понижать для китайцев. Эта процентная норма со временем совершенно вытеснила бы китайский труд и в то же время дала бы хозяевам возможность бороться с забастовками русских и из среды их брать только трезвых и наиболее работоспособных.

Последняя категория — китайские торговцы в городах, селах и деревнях. Посмотрите, во что одет китаец? Он весь с ног до головы одет в изделия китайских фабрик (черная ластиковая материя, синяя даба и белая дрель, черная обувь на белой подошве, китайская шапочка и т.д.). Посмотрите обстановку китайской фанзы — чайники, чашки, сундуки, трубки, котлы, веера, счеты, подсвечники, оконная бумага, конское снаряжение, кольца, бляхи, украшения, вся домашняя утварь, кузнечные, плотничные, столярные инструменты и постельная принадлежность, веревки, нитки, краски и т.п. — все решительно китайское и ничего русского. Посмотрите, где китаец делает покупки? Исключительно в китайских лавках. Он готов заплатить дороже, внести пошлину, готов пройти лишних несколько верст, но непременно сделает покупки в китайской лавке. Эта удивительная солидарность и взаимная поддержка всюду красной нитью проходят у китайцев во всех их действиях, и в особенности у торговцев в отношении друг к другу. Среди русских крестьян наблюдается противное. Мелкий торговец, как только встанет на ноги, начинает немилосердно эксплуатировать своих собратьев. Вот почему русские мужики предпочитают у себя в деревнях открывать не русские лавки, а китайские. И тут мы наталкиваемся на ту же картину, как и в рабочем вопросе: китайские купцы в деревнях культурнее русских мелочных торговцев.

Выше было сказано, какую связь китайские лавки в деревнях имеют с китайскими купцами в городах, а эти последние с главными торговыми фирмами в Чифу и Цин-дао. Это всегда надо иметь в виду при решении всякого китайского вопроса, а вопроса о торговле в особенности.

Сейчас создалось такое положение вещей, что сразу удалить всех китайских торговцев нельзя, потому что и крестьяне, и инородцы останутся без кредита и без предметов первой необходимости. Мне кажется, что и здесь можно бы ввести процентную норму, сообразуясь с числом русских лавок и с числом дворов в деревне. Следует постепенно сокращать китайские лавки и за счет них выдвигать русские. Другая мера — это увеличение пошлины не только на предметы роскоши, но и на все предметы китайского обихода, не исключая плотничных и огородных инструментов. Это принудит китайцев подделываться под вкус русских и приобретать русские товары с русских фабрик. Мера эта в значительной степени сократит переливание русского золота из Приамурья за границу.

В заключение будет уместным указать еще на одну нашу слабую сторону по управлению Восточной Сибирью.

Для борьбы с «желтыми» мы слабы своей неорганизованностью. В самом деле, что может сделать один лесничий с четырьмя лесниками, имея в своем ведении от десяти до двадцати миллионов десятин леса? Что может сделать один начальник Удского уезда, район которого охватывает значительную часть побережья Охотского моря, все нижнее течение Амура и всю северо-восточную часть Уссурийского края до мыса Олимпиады? Что могут сделать два маленьких «крейсера надзора» по охране берегов Великого Океана от Владивостока до пролива Дежнева? То же самое можно сказать и про врача, и про священника-миссионера, и про крестьянского начальника.

Теперь посмотрим, какое положение занимает Приамурский край на Дальнем Востоке по отношению к своим соседям. Взглянув на карту, мы видим, что Монголия, объявившая себя самостоятельной, отделена от Китая пустыней Гоби (Ханхай). Южная Маньчжурия принадлежит китайцам номинально, фактически в ней хозяйничают японцы. Северная Маньчжурия, таким образом, становится тоже отрезанной от Китая. Пекинское правительство поняло это и стало ее быстро колонизировать. Если Россия на Северную Маньчжурию имеет какие-либо виды, то вопрос этот надо решать теперь же, пока она еще недостаточно заселена китайцами. Надо помнить, что, приобретая страну, приобретаешь и ее население. По сравнению с другими областями Восточной Сибири в особенно невыгодном положении находится Уссурийский край. Спускаясь к югу по побережью моря, он как бы вклинивается между тремя государствами, изобилующими своим населением. С запада — многолюдный Китай, с юга — земледельческая Корея, с востока — культурная Япония. Нет ничего удивительного, что корейцы эмигрируют в Россию и садятся на землю, японцы ловят рыбу у наших берегов, а китайцы хищничают в тайге.

Уссурийский край — своего рода буфер, выдерживающий натиски «желтой расы». Все другие области, как Якутская, Забайкальская и даже Амурская, пребывают в более благоприятных условиях; они удалены и потому не находятся под натиском «желтых».

Уссурийский край — будущий театр военных действий, и потому все мероприятия правительства должны быть прежде всего направлены на Амур вообще и на Уссурийский край в особенности.